Глава 15 - Снятие оков (1/1)

Ночь не была спокойной. Генри снилось прошлое. Это было лет пять назад, но по ощущениям - вчера.Простенькая комната замка, тесная, абсолютно не предназначенная для жизни аристократа. Грубо сделанная кровать, соломенный матрас, тумба, старый шкаф. Все увешано серыми, мрачными и давно не новыми тканями. В похожей обстановке сейчас жил Ариф. Но он - раб, а Генри - сын богатейшего графа страны.Мальчик лежит на кровати, животом вниз, сжимая руками подушку и впиваясь в нее зубами, пропитывая слюной и горячими слезами, густо стекающими по его щекам. Над ним стоит фигура. Мужская, страшная, которой позволено все. В багровом кафтане, расшитом атласом, золотом и дорогими каменьями, сверкающими в свете единственной свечи, поставленной на тумбу. В руках его длинный отрезок кожи, исполняющий роль ремня, что сложен вдвое. Юношеские штаны опущены, простой черный кафтан - за?драт. - Как ты посмел? - гневно крикнул отец, замахнувшись и сильно лупанув его. - Подлец! Всю семью опозорил! - удар. - Сам ничего не знаешь, так других учить пытаешься? - удар. - Только попробуй пискнуть! Что ты ревешь? - с отвращением взглянул на тщедушное лицо. - Что ты слезы пускаешь? Ты мне дочь, чтобы рыдать? - угрожающе посмотрел в беззащитные глаза. - Подбери свои слюни, размазня! Видимо мало лупил в детстве, раз вырастил такое! - гневный хлопок ремнем по ягодицам.Генри отчаянно хекнул, выдавая наружу одно лишь дыхание, без намека на голос. - Позорище! - удар. - Только женитьба тебя и спасла! Ничтожество! - удар. - Мелкий выродок! - удар.Граф уже выдохся, о чем говорила его злобная отдышка. Встряхнул рукой, только войдя в раж.- Пианист! - замахнулся и ударил так, что тот вздрогнул всем телом, начав отдавать богу свою душу. - Хоть музыкой не посрамил, идиота кусок, - осмотрел тело. - Еще раз скажешь такое - до полусмерти отлуплю. Понял? - взглянул на лицо. - Я у тебя спрашиваю! - гневно лупанул. - Тебе понятно?!Мальчик начал быстро кивать. - Одному богу известно как Ванда узнала про тебя. Сама пришла ко мне и попросила вылечить. А ты ее дар не ценишь! - ударил. - Был немым - молча кивал, научился говорить - сразу пререкаться начал! - удар. - Неблагодарный! - удар. - Невоспитанный! - удар. - Выродок! - удар. Граф злобно осмотрел дрожащего от боли и страха ребенка:- Радуйся, что я выпил сегодня, - встряхнул рукой, - бью не сильно. Спи, уродец, - взял свечу со стола и направился к двери. Генри проснулся в холодном поту и слезах. Перевернулся на спину. Сердце билось несказанно быстро. Тут же начал вытирать лицо, напуганное этими воспоминаниями. Встал, не в силах дальше лежать. Подошел к столу и налил вина. Вышел с кубком на балкон. Рывком опустошил его. Тело продолжало необъяснимо дрожать и бояться. Положил руки на перила и глубоко вдохнул, медленно выдохнул, чувствуя как ночной ветер колышет его волосы, и гладит светлую кожу.- Это не конец, - тихо говорил он себе. - Это не конец. Ты еще не отдал свой долг, не отдал... - закрыл глаза. - Не отплатил ему... - медленно вдохнул через нос. - Не отомстил...- Кому ты мстишь? - послышалось нежное со спины.Генри тут же обернулся. В дверях стояла сонная и все равно прекрасная Льена в шелковой ночной рубашке, доходившей ей до голени. Возлюбленный отвел уставший взгляд и отвернулся, снова положив руки на перила. Посмотрел вдаль, на бокал в ладонях.- Генри... - беззвучно подошла и положила нежные руки на плечо, присматриваясь к измученным глазам, что тот отводил. - Что стряслось? - Я ненавижу его светлость, - взглянул на нее совершенно спокойно. - Я хочу уничтожить его. Хочу отплатить той же монетой.- Генри... - сочувственно прильнула к нему, опираясь копчиком в перила. - Льена, - взял ее в объятия, став напротив. - Я просто ненавижу его. Из-за него моя жизнь была Адом, - положил тяжелую голову на хрупкое плечо.- Ты собираешься убить его? - начала гладить спину.- Нет. Я хочу уничтожить его не убивая, - закрыл глаза. - Его жизнь тоже станет Адом, - нежно ее сжал. - Он изувечил мою душу. Он убивал ее каждый вечер, каждый божий день... - болезненно впился в нее пальцами, прижимая к сердцу, к той пустоте, что образовывалась при этих страшных воспоминаниях, вызывающих слезы и апатию. На заре он как обычно позвонил в колокольчик, вызывая в покои слугу. Давид проснулся также. Не успел он открыть глаза новому дню, как дернул за веревочку с кистью на конце. Ариф вскочил как укушенный. - Господин! - спотыкаясь подбежал к нему и упал на колени перед правителем. - Господин! Король даже повернуться в кровати не успел. Прикрылся одеялом, надеясь защититься от этого ненормального тканью.- Что? Что такое? Что ты кричишь? - ошарашенными глазами смотрел на него.- Господин! - схватился за край одеяла, с ужасом глядя на него. - Ночью я слышал звуки. Оттуда, - опасливо посмотрел на картину, закрывающую тайный ход. - Там кто-то был.- Тебе показалось. Наверняка это просто крыса пробежала.- Нет! - подскочил и схватил его руку обеими. - Я слышал скрежет и шаги! Это был человек! Он хотел зайти сюда! - Да? - неуверенно нахмурился. - Да!Входная дверь отперлась. Зашли двое. Один с миской, полной чистой воды, другой с подносом, на котором красовались необходимые для бритья вещи.- Ваше Величество, - синхронно кивнули правителю, проходя внутрь.Давид взглянул на них и повернулся к беспокойному рабу:- Сейчас же иди в детскую и проверь как мой сын. Потом найди маркиза Холодного и приведи сюда. Тот сильно кивнул. Поднялся и направился к двери. Выслизнул наружу словно рыба. Водонос подошел к правителю. Давид как раз сел и окунул в холодную воду руки, умылся. Ему предложили полотенце. Пока он вытирал лицо и пересаживался в кресло для того, чтобы побриться, то начал:- Ариф сказал, что Густав снова его обидел, - сложил полотенце на столик, поднос. - Мне просто интересно, что с ним стало в этот раз. Надеюсь, мой подопечный не убил его, - закрыл глаза, приготовившись к ритуалу бритья.Слуги неуверенно переглянулись.- Да... - протянул брадобрей, беря в руки пену и начиная обмазывать ею короля с помощью кисти. - Случилось кое-что... Наверное, Густав не сможет сегодня служить вам...- Наверное? - открыл один глаз, наблюдая за ним. - Так что же случилось? - Ваш подопечный... - неуверенно взял лезвие и повесил на руку полотенце. - Отравил его, - переглянулся с коллегой, - и несколько других ваших слуг тоже... - вернулся к королю.- Хм, - открыл глаза. - Так сколько человек сегодня не в состоянии выполнять свои обязанности?- Семеро. Не знаю смогут ли они вернуться к вам завтра...- Всё так плохо?- У них страшная диарея...- Даже так. А что собственно случилось? Тот опустил глаза, пытаясь скрыть свое участие в этом:- Это вам лучше уточнить у Густава, - взглянул на правителя, приготовив бритву.- Не думаю, что сегодня он мне ответит. Ладно, - закрыл глаза. - Надеюсь, в будущем он не допустит подобных ошибок. Ведь... - взглянул на брадобрея, что уже поднес лезвие к щеке. - Я прощаю подобное только в первый раз. Со вторым таким прогулом, по собственной тупости, Густав отправится домой. Обязательно передайте ему это, - закрыл глаза. - Ему обязательно найдется замена.- Конечно, - кивнул цирюльник. - Мы ему передадим, - приступил к бритью, тихо радуясь внутри, что его миновало желание попробовать это дорогое вино.Спустя время, минут 15, когда король уже заканчивал с одеждой, в покои заскочил Ариф. Словно маленький зверек, он проскочил дверь и жестом указал на маркиза, что грозным шагом заходил внутрь.- Давид, что случилось?Имея с правителем семейные связи и достаточно хорошие отношения, мужчина мог звать зятя и просто по имени. - У меня есть к вам небольшая просьба, - надел кафтан, начав его застегивать сверху, пока тоже самое делал слуга снизу. - Это касается Антуана. - Мальчик заболел? - прошел внутрь и сел в кресло возле столика. - Нет.- Или вы считаете, что он не ваш сын? - грозно приподнялся.- Ни в коем случае, - взглянул на тестя, когда его наконец застегнули. - Антуан моя маленькая копия, - жестом отпустил всех. Дождавшись когда все уйдут, все, включая раба, Давид подошел к маркизу и сел рядом.- Тогда в чем причина такого раннего разговора? - не понимал тот.- Я хочу обезопасить его, - сомкнул руки в замок. - Вы поймите - я молод, недавно овдовел да и сын у меня один, отец жив, но стар и братьев ни у него, ни у меня нет. Меня очень легко сейчас свергнуть. Тем более, сейчас в замке происходит бог пойми что. Все всех травят. Я хочу, чтобы вы увезли его к себе и растили как своего внука, но не как моего сына.- Что? - недоумевая нахмурился. - Ты хочешь отречься от него?- Нет. Дело лишь в том, что отец рано или поздно заставит меня жениться снова, чего я делать ни в коем случае не хочу. Я любил и все еще люблю Марику, но... у меня всего один наследник. Меня принудят. Давид думал о том, что новая жена захочет убить Антуана, ради того, чтоб все наследство и престол достались уже ее отпрыскам.- У меня чудесные дочки, - заинтересованно указал на окно. - Похожи на Марику как две капли.Давид сдержанно закрыл глаза:- Я уже говорил вам, что Марика - это Марика, а ваши дочки - это ваши дочки, - посмотрел на него. - Это разные люди. Дорогой мой тесть, вот что я от вас хочу - вы заберете Антуана к себе в замок. Воспитаете и вырастите его как своего сына, внука, как вашу родную кровь. Я хочу, чтобы его не баловали и воспитывали умным, ответственным и таким, кому не страшно отдать корону, когда я уйду на покой. Пока он не окрепнет и не станет способен постоять за себя в таком страшном месте как этот замок, он будет жить с вами. Маркиз слушал все это с пониманием и недоумением одновременно.- Я конечно все это сделаю, но как ты объяснишь все это остальным? Будет лучше, если никто не будет знать, что он у меня. - А как вы объясните все это своей семье? - Мои дети умеют держать язык за зубами. Им не страшно поведать и правду.- Да, - нежно улыбнулся глазами. - Марика умела хранить тайны... Я скажу, что Антуана украли. - А Леонид? Он сейчас сам не свой. Если ты скажешь ему такое - старик на тот свет отправится. - Не скажу же я, что отправил сына в "надежное место". Все сразу поймут о чем речь, когда увидят ваш кортеж, покидающий город.- Скажи отцу правду в таком случае. Ты будешь слишком жесток, если промолчишь.- Кстати насчет жестокости. Я бы не хотел видеть своего отпрыска живодером или любителем смотреть на казни. В конце концов ему управлять страной надо будет, а не головы всем подряд рубить. - Не волнуйтесь, все демоны нашей семьи сохраняются под маской невозмутимости и холодности. Даже если он будет любить смотреть на человеческие смерти - эта страсть не омрачит его чистого лица, а просто сделает любителем наводить порядок в тюрьмах. В нем мои гены и ваши. У него хорошие шансы стать хорошим правителем. - Тогда решено. Сегодня вечером вам придется уехать. Предлог выберете сами. Антуана вам принесут на берег Ру?кты в полночь. Я буду сопровождать своего сына до вашей кареты. После этого вы едите домой. - Надеюсь, ты будешь приезжать к нему.- Несомненно. Я хочу видеть как растет мой сын. Для других скажем, что это племянник Марики, к которому я привязался на почве того, что потерял собственного сына.- Есть смысл поменять его имя. - Согласен. Предлагаю утвердить имя ночью. Дня вполне достаточно, чтобы определиться, что ему подойдёт, - поднялся.- В таком случае, - встал следом, - в полночь у секретного выхода из замка.- Да. - Не забудьте сообщить о своем плане отцу.- Я займусь этим сразу после завтрака.После обеда, маркиз выехал под тем предлогом, что дома что-то случилось и ему срочно нужно обратно. После восхода луны, Давид вызвал нескольких рыцарей, взял с собой отца, Арифа и пошел к катакомбам. Раб нес горящий факел, престарелый король - младенца. Актуальный же правитель следил за лишними глазами и открыванием дверей. Войдя в катакомбы возле примечательного гобелена, все двинулись в среднюю арку, в тот самый длинный коридор, заканчивающийся дверью.Леонид беспокойно шагал, прижимая внука к груди и чувствуя за спиной холодное одеяние рыцаря, что гремело при каждом новом шаге. Ребенок, не понимающий, что вокруг него происходит, лишь оглядывался и издавал какие-то неопределенные звуки с желанием поговорить. Деда и отца он уже узнавал, так что на их руках не плакал. Дойдя до двери, король самолично ее открыл и вышел наружу. Коридор продолжался еще шагов двадцать, после чего все поднялись по небольшой лестнице и открыли еще одну дверь, более влажную и украшенную цветными пятнами грибков. Вышли. Давид ступил на берег реки, скрытый от других людей деревьями и холмом, из которого эта дверь выходила. Недалеко была замечена лошадь с ожидающим рядом с ней всадником. С той же стороны послышалось еще одно ржание. Ночь была ясной. Куда бежать было видно. Королевская семья вышла к неизвестным. Окруженные вооруженными рыцарями и одним рабом с факелом, они представляли собой беглецов. Тех неродимых и несчастливых королей, которых только что свергли и которые пытаются спастись от жестокого гнева народа, жаждущего увидеть их головы на пиках.Всадниками были сам маркиз и его сын, похожий на отца как две капли. Молодому человеку было 25 и он служил при короле одним из телохранителей его умершей супруги. Лишь увидев его, Давид немало удивился. Он никогда не замечал этого воина раньше. Передав ребенка и в который раз попрощавшись, всадники сели на коней, взглянули на королевскую семью, чьего единственного наследника они забирают, и умчали вдоль по реке. Давид отягощенно вздохнул, глядя им вслед. Было решено, что Антуан станет Артуром - внебрачным сыном того самого рыцаря, брата Марики.Возвратившись в покои, король еще долго не мог уснуть. Ариф спел ему колыбельную. На утро, еще натощак, Давид отправился к Леоне, узнать как она там висит. Девушку заковали практически в позе звезды. Руки ее не дотягивались до головы или тела, ноги - до другой ноги, сесть или удариться о что-то она так же не могла. Единственное, что давало делать ее положение - это звенеть цепями в своих болезненных конвульсиях, сводящих ее с ума, и кричать. Откусить язык и умереть быстрой смертью она не догадалась, так как просто не знала о таком необычном способе покончить с собой в таком непростом положении. Поили ее каждые три часа, еды не давали, убирали в камере по мере надобности. Давид открыл окошко в двери, как раз тогда, когда сестра находилась в обмороке или сне, повиснув руками на цепях и совсем немного не доставая до земли коленями. Тело ее было истощено болью и внутренними повреждениями. Кожа стала бледной, просвечивающей синие вены, ветвящиеся по ней словно корни растения. Губы и веки наоборот отекли и жутко покраснели. Волосы собрали в косу и закрепили на затылке, но девушка все равно каждый раз дергалась с такой силой и таким отчаянием, что по вечерам, она была похожа на взбесившуюся ведьму. Места крепления кандалов давно были в синяках и крови. Также, были видны места переломов, вывихов и рваных мышц из-за сильного дергания. Леона определенно мучалась больше чем Марика. Но сегодня ее мучения всё равно окочатся, так как вчера вечером братец дал ей последнюю порцию смертельного зелья. Давид осмотрелся, взглянул на воина, держащего службу.- Который час?- Время близится к семи, ваше величество, - четко и гласно выдал тот.- Хм, - перевел взгляд на заключенную. - Обычно, она к этому времени уже просыпается. Пусть проверят жива ли она еще.Тот кивнул и покинул пост. В течении минуты, к правителю вышел тюремщик, поклонился и вошел внутрь, стал искать признаки жизни. Король наблюдал за всем из коридора. Неведомая сила мешала ступить ему внутрь и взглянуть на сестру поближе. У него было чувство, что если он приблизится к ней хоть на шаг, зайдет в эту камеру хоть на минуту, то его поглотит пучина ада, где беснуется хаос и торжествует чистое зло. Проведя осмотр, хоть и поверхностный, тюремщик взглянул на Давида:- Она мертва, ваше величество.- Хорошо. Снимите ее, помойте, оденьте. Нужно провести обряд прощения и бальзамирования. Я сообщу придворным о ее смерти.Сказав это так, будто Леона была ему не родная сестра, а безразличная соседская кошка, молодой человек ушел на завтрак. Впервые за долгое время придя в общий зал, в место, где едят и короли, и придворные, Давид первым делом сообщил новость о которой только что узнал. Пока други думали как им на это реагировать, король прошел к столу и сел на место супруги, так как его место было занято отцом. Взял приборы, указал слугам, чего ему насыпать. Вельможи переглядывались друг с другом. Они всё еще не понимали с каким уровнем сочувствия стоит высказаться на этот счет и стоит ли сочувствовать вообще. Леонид, только услышав эту новость, схватился за голову, а после и вовсе ушел, не желая кого-то видеть в такой тяжелый для него момент. Генри же с облегчением выдохнул. Для него эта новость была весьма благоприятной. Его отец однако тоже не совсем понимал, что с этим делать. Выпил вина. Завтрак прошел в неловком молчании.После церемонии прощания и ужина, Леонид сообщил сыну, что не может тут больше находится, так что уедет в свою резиденцию на рассвете. Давид его останавливать не смел. Слуги, тем временем, особенно те, которых Ариф отравил позавчера вечером, начали по-другому смотреть на раба. Для них он стал не просто собакой, а злой и мстительной псиной, чью жестокость его хозяин никак не наказывает. Обижать его или тем более принимать какие-то подарки из этих рук уже не хотелось. Рабу однако было все равно. Он смирился со своим одиноким положением и менять его как-то уже не хотел, не видел смысла. Вечером, Давид снова позвал его к себе. Густав по-прежнему выглядел жутко, так что король предпочитал компанию чистого и ухоженного раба, чем своего изуродованного слуги. Зайдя, Ариф тут же поклонился. Хозяин сидел на краю кровати, спиной к нему и смотрел в окно, будучи в ночной рубашке. Тяжёлый королевский вздох нарушил гнетущую тишину:- Ариф, может я зря отослал его?- Кого, ваше величество? - Моего сына. Я конечно доверяю тестю, но это мой сын. Моя кровь. Я хочу, чтобы он рос рядом, в столице, в этом замке.- Господин, я думаю вы поступили правильно, - небыстро подошел. - Меня пугает то, что сейчас происходит здесь. Я боюсь, как бы не добрались до вас, мой господин, - поклонился, став рядом.- Добрались до меня? - взглянул на него. - Что ты имеешь ввиду?- Тот мужчина, что просил у меня лекарство. Он честно пугает меня. В его глазах живет истинное зло и желание править. Он сказал, что купит меня у вас и голос его был настолько уверенным, что я испугался, как бы он не решил убить вас ради короны и моего умения убивать.- Ариф, - лениво скривился, - ты раб, - отвел взгляд к окну. - Сочинять какие-то планы ради тебя? Бред какой-то.Тот опустил голову, чувствуя какую-то обиду и вину за то, что для господина он стал не таким ценным, не за 500 кранге, а всего за 340. Лицо его преобразилось в печали.- Но кто этот мужчина? Я недавно узнал, что у моего казначея появилось такое загадочное лекарство, что чудом лечит кашель и медленно забирает его светлый ум. Граф стал каким-то рассеянным в последние дни.- Мужчина этот маркиз. У него страшные глаза.- Это я слышал. Как его зовут?- Не знаю, мой господин.- А как он выглядит?- Как Дьявол. Он так красив, что он точно продал душу ради такой внешности.Давид сомнительно покосился на него:- Глаз положил на этого черта?- Что? - с ужасом отступил, вглянув на владетеля. - Нет, я не мужеложец. Не думайте так про меня.Тот нахмурился:- Повтори еще раз.- Господин? - широко открыл глаза, осознав, что только что сказал.- Ты слишком смелый, Ариф. Пора бы тебя уже наказывать за этот длинный язык. - Господин! - упал на колени и протянул к нему руки, спускаясь лбом на ковер. - Мой прошлый хозяин воспользовался моим бесправием, дабы использовать в своих целях. Я не смею противиться тому дару, что преподносит мне хозяин, приглашая в свою постель. Господин, - поднял испуганные глаза, - я умоляю вас не убивать меня и не продавать. Я не виноват в том, что тот продавец обманул вас. - Ты обманул меня, - решительно поднялся.- Не по своей воле, - взял подол его длинной рубашки.- Ты не противился, когда я делал это с тобой, - отбросил его руки и прошел к столику.- Я не хотел покидать вас, - повернулся, следя за ним глазами. - Вы бы прогнали меня, если бы я не был послушным.- Ты постоянно обманывал меня, - упал в кресло. - Я желал раба как раз для утех, а ты оказывается совсем не приспособлен для этого.- Вы сами недавно сказали, что вам нужен слуга, - быстро прошел к нему на коленях. - Я буду самым верным и самым отверженным рабом на свете, если вы оставите меня у себя.- А так бы ты им не был? - скептически взглянул на него. - Пф. Зачем мне такой раб, что даже обязанностей своих не знает? - отвернулся. - Господин, - испуганно взялся за подлокотник, - я говорю это лишь для того, чтобы вы не избавлялись от меня. - Я и тебе был противен... - невольно закрыл глаза рукой, упираясь локтем в кресло. - Даже рабу мои пристрастия отвратительны. Жену убили, сына отослал, сестру истязал и убил, отца разочаровал. Я сам себе противен... "Не удивительно, что меня кто-то убить хочет," - добавил он про себя.- Господин! - схватил его руку и прижал к груди. - Вы мне не были отвратительны! Вы чудесный человек, я хочу быть с вами до конца своих дней! - Вранье все это, - покосился на него.- Нет, не называйте меня обманщиком, - стал мять его пальцы своими. - Я говорю настоящую правду. Поверьте мне.- Как же я тебе поверю, если ты не объективен? Ты скажешь что угодно, лиж бы угодить мне и остаться рядом.- Да, это правда, я сделаю что угодно, лиж бы вы не прогнали меня. - Хм, быть рядом с королем всем хочется. - Я это делаю не ради вашей власти.- Глупец.- Может быть, но я люблю вас, господин. Пусть бы вы были простым торговцем - я служил бы вам с тем же рвением.- Врешь.- Нет! - Хм, - забрал руку и отвернулся. - Некоторая правда действительно не нужна. Теперь ты мне уже не так интересен, - покосился на него. - Будешь простым слугой. Станешь помогать Густаву служить мне. И вылечи его от этих водянок. Они отвратительны, - поднялся и лениво прошел к кровати. - Можешь идти спать. Я больше в твоей компании не нуждаюсь, - отбросил одеяло.Чувство собственной отвратительности, заставляло Давида не отвернуться, а отогнать, избавиться от всех близких, приближенных, даже от тех, кому он действительно был дорог. Ариф шокированно поднялся и медленно повернулся к Давиду, что уже залезал на кровать.- Вы... - опустошенно начал он. - Отпускаете меня?- Получается, что да, - накрылся одеялом, посмотрев на это испуганное лицо. - Теперь, ты слуга. Можешь радоваться. У тебя появилось значительно больше прав, чем было до этого. - Но господин...- Я больше не твой хозяин. Можешь не называть меня так.- Чем я вам не угодил..? - голос его дрогнул, а подбородок сморщился. - Я ведь...- Уходи. Я хочу спать. - Нет, - обиженно нахмурился, сжав неуверенные кулаки.- Что? - недоумевая взглянул на него.- Я требую объяснений, - топнул ножкой, словно ребенок.- Объяснений? С какой это стати я должен тебе объяснять что-то?- Вы были моим хозяином и я могу убить вас, если вы мне не скажете чем я вам не угодил. Вы теперь не владеете мной. Я могу отравить. И я сделаю это. - Ариф, ты с ума сошел? Ты угрожаешь королю. - И что? Объясняй давай. - А ты дерзкий.- Я требую. - Кто тебя таким смелым сделал? - решительно встал с кровати и подошел к нему.- Говори давай, - неуверенно выдал в лицо.Слуга был румяный, весь блестящий от пота и зажатый от собственного страха. - Ариф, я тебе голову отрублю, если ты не успокоишься.Тот проглотил слюну, чувствуя как начинает дрожать от напряжения в мышцах.- Я требую, - дрожащим голосом повторил на властителя. Давид сдвинул брови, совершенно не понимая, что этот человек сейчас делает и чего пытается добиться. - Ариф, ты дурак или действительно смерти хочешь? - недоумевая глядел в его темные глаза.- Думай как хочешь. Я хочу ответ, - проглотил слюну.- Ты сейчас в обморок упадешь.- Не упаду. Говори. Давай, - несильно толкнул его в плечо.- Ариф? - принял враждебный вид. - Еще одна такая выходка и я брошу тебя в темницу.- Опять? Опять тюрьма? Как будто это напугает меня. Я жил в местах и похуже. Говори, - снова топнул.- Ты выглядишь идиотом.- Да хоть придурком. Почему ты отказываешься от меня? Я хочу отдать тебе всю свою жизнь, а ты без причины выкидываешь меня. Да, я не мужеложец. Ну и что? - А то, что теперь я противен в твоих глазах. - Когда ты заметил отвращение во мне? Я такого не помню. Я помню много чувств, что ты вызывал. От обиды до гнева, но ты не был мне противен. - Врешь.- Ты опять меня обманщиком назвал? - обиженно толкнул его. - Я не обманщик! - сжал кулаки по швам. Давид на пару шагов отступил:- Ты сумасшедший, а не обманщик. - Пусть! Но я не обманывал тебя! Король смутно оглядел испуганного. Отчаяние, гнев, недовольство... Интересно было какие еще эмоции способен испытывать этот человек. Подошел и сильно толкнул его в грудь:- Проваливай отсюда!Ариф испуганно упал назад, но скоро вскочил:- Никогда! Я тебе больше не подчиняюсь! Ты сам такое сказал! - Ты находишься в моем доме! - И что? Вышвырнешь меня за дверь?- А ты сомневаешься?- Конечно! Ты хорошо обращался со мной! Ты был слишком добр, чтобы сейчас так обойтись со мной!- Доброта погубит меня! Я слишком добрый! Пора становиться злым!- Ты убил свою сестру худшим ядом! - отчаянно выдал. - Ты совсем не добрый!- Она убила мою жену! - гневно ударил кулаком в грудь. - Ты хотел, чтоб я молча это выдержал? Нет! Никогда такого не будет!- Ты - не добрый! Доброта тебя не погубит!- Ха! Да я очень добрый! Если бы я таким не был - стража уже вела бы тебя к палачу! - Ты прогоняешь меня! Ты кидал в меня камни! Ты бросил меня в темницу! Ни за что! Ты не добрый! Совсем!- Но я поселил тебя в отдельную комнату, дал одежду и кров! Ты не называешь это добротой?- Я не бездомный кот, чтоб для меня это было наивысшей благодетелю! Ты заставил...- Да! Ты пес!- ... убивать меня! - Ариф пораженно замер при его словах. Глаза его болезненно открылись, а сердце сжалось: - Ч-что?..- Да! - не успокаивался Давид, чувствуя близкую победу. - Ты - бродяга! Бездомный пес, что нуждается в хозяине и его доме! В харчах и в приказах! Слуга все это слушал молча, пораженный тем ударом, что нанесли так неожиданно и в самое больное место. - Без хозяина ты просто не выживешь! Ты - животина! Пёс!Молодой человек опустил глаза. Давид понял, что попал прямо в цель. Собеседник наконец успокоился и снова нападать не собирался.- Спасибо, что отпустили меня, - тихо и спокойно сообщил тот. - Я отказываюсь от всех своих слов, действий, обязанностей и любых званий, должности вашего слуги, - снял драгоценный браслет. - Спасибо за все, - положил подарок на столик и молча вышел. Давид не сразу понял, что это сейчас было, а когда понял, то взялся за голову, сев на кровать.- Ну зачем я это наговорил..? Черт побери. Мало того, что отпустил, так еще и задел. Твою мать, - посмотрел в окно. - Марика умерла, Леону убил, Антуана отдал, отец уехал, Карла прогнал, а этого, - обернулся на дверь, - отпустил. Зачем трудиться меня свергнуть, если я сам себе навредить могу? - плюхнулся на кровать. - Я настоящий идиот... Еще и совсем недобрый, - накрылся с головой. Утром у короля было неважное настроение. Пока он одевался, то сказал позвать Арифа, однако Густав, и так не жалующий этого человека, никого к правителю не привел. Видите ли тот отказался выполнять приказ и просто вытолкнул первого слугу за дверь, чему Густав был тотально удивлен и рад. Рад от того, что Ариф сам дискредитирует себя перед королем, а значит, уже не претендует на такое близкое рядом с ним место. Давиду всё это не нравилось. Он король в конце концов и имеет недюжую власть над этими землями. Так почему его не слушает один единственный человек, что ранее в ноги кланялся, да и находится сейчас в его доме? Все это возмущало и злило. До Генри однако слухи об этом непослушании дошли крайне быстро. Не успел начаться завтрак и не успели собраться все вельможи, как он пригласил Арифа к себе. Тот пришел без особого желания. Из вежливости несильно поклонился маркизу, с разрешения вошел и присел в кресло. Генри самолично налил им вина.- Я слышал у тебя возникли недопонимания с нашим правителем, - дружелюбно вручил кубок.- Я бы назвал это не так. Король отпустил меня, а я отказался быть его слугой, - немного отпил.- Неужели наш Давид принуждал тебя к чему-то? - присел рядышком.- Нет, - скучающе посмотрел в бокал. - Просто сказал кое-что. - Что же?- Он меня оскорбил. Непомерно сильно, - поставил вино к бутылке и отвернулся. - Я не хочу служить ему.- Хм, - хитро улыбнулся. - Но есть и другие вельможи, которым ты приглянулся. Как насчет меня? Оплату обещаю стоящую. Одеваться будешь точно лучше. Свободу гарантирую. Снова рабом ты не станешь. - Вы будете заставлять меня убивать.- Ну что ты, - мило улыбнулся. - Разве я похож на убийцу? Тот сироп, что я обменял у тебя на вино не убивает моего врага, а всего лишь делает его чуть менее сообразительным. Разве это убийство? - Нет, но у меня чувство, что вы точно захотите кого-то убить.- Это чувство ошибочно, - продолжал улыбаться. - Я не убийца. Мне противно все это. Я предпочитаю убирать недругов более гуманно. В сравнении с нашим королем я само милосердие. Он свою сестру убил, а я хотел всего-лишь развестись с ней, - отпил вина. - И кто из нас больше способен на злодеяния? Точно не я.- Но она убила его жену.- А хотела убить меня. Не оправдывай Давида. Я имел такие же мотивы начать ей мстить. В конце концов яд был для меня, а не для Марики.- У вас много врагов? Зачем вам я?- Ты мне понравился, - хитро усмехнулся. - Твоя жестокость с врагами... Ты даже моих слуг затронул своим отравлением. Хаха! Бедные мои люди. Целый день из туалета не выходили. - Вам их не жалко?- А тебе?- Они издевались надо мной, - сложил руки на груди. - Мне их точно не жалко.- Хах. Ты можешь присоединиться ко мне и тебя никто обижать больше не будет. У меня есть золото, а золото как известно меняет людей.- Это просто слова или обещания? - взглянул на него. - Обещания чего? Того, что ты станешь богатейшим слугой или того, что ты изменишься?- Того, что надо мной не будут издеваться.- Однозначно, - кивнул. - Я со своими людьми строг. Тебя не посмеют тронуть.Тот немного подумал.- Ваше сиятельство, я буду делать яды и лекарства для вас, но вашим слугой я не буду.- Хах, как это? - с легкой улыбкой отпил красного.- Сейчас я свободный человек и пока что я не хочу этого статуса терять. Яды и лекарства буду делать за деньги. Какая в конце концов разница, если и так и так вы получаете яд, а я - деньги?- Разница в верности, - сменил улыбку строгостью. - Откуда я знаю кому ты будешь служить и не подменишь ли ты яд безвредным зельем? - наклонился. - Мне в твоем лице нужен верный союзник. - Я не хочу кому-то служить и не хочу кого-то защищать. Есть я. И теперь я один. В этом замке у меня нет друзей или союзников. Полагаю, что врагов теперь у меня тоже нет. Какой мне смысл обманывать, подсовывая не то зелье? - И все же. Я хочу быть в тебе уверенным. - Лекарство, что я дал вам действует так, как я предсказывал?- Вполне.- В момент, когда я его делал - я был рабом и служил другому человеку.- Ты его сделал только потому, что Давид тебе разрешил.- Да. Но я не обманул вас. Я не обманщик, - сжал кулак. - И всё же.- Я не собираюсь кого-то защищать, чтобы давать вам безвредное зелье, если вы захотите навредить этому человеку.- Надеешься, что король извинится и пригласит тебя обратно?- Я не хочу быть его игрушкой, - поднялся. - И вашей тоже. Отныне, я верен только себе. Если понадобится зелье - я его вам сделаю, - уверенно вышел.- Хм, - отпил вина, глядя на дверь. - Этот парень не дурак...За завтраком, Ариф сидел в стороне и как обычно молча ел. В этот раз его никто не трогал и вообще его персоной не интересовался. На повестке дня была пропажа ребенка, а точнее подозрение о пропаже. Настоящее положение дел было неизвестно, так как к Антуану в принципе никого кроме нянек не пускали, да и этим нянькам сказали, чтобы держали языки за зубами. На кухне сейчас ели те, чьи обязанности начинались выполняться после завтрака господ. Так как у Арифа этих обязанностей теперь не было, он вообще не понимал, что ему теперь целыми днями делать. Решил пойти в библиотеку и посмотреть, что нового может предложить эта страна. Из-за стола однако на него смотрели одни глаза. Глаза очень задумчивые и любопытные. Женские.Закончив с кашей, ничейный слуга отдал тарелку посудомойке и пошел себе в коридор. Пришел к книгам, стал смотреть какие знания тут хранятся. Полок было много, читать можно было долго. Достаточно быстро выбрав энциклопедию о местных растениях, молодой человек двинулся к столам и скамейкам, где можно было начать спокойно ее изучать. Однако, только выйдя из-за стоек с полками, он испуганно застыл, боковым зрением заметив чью-то фигуру расположенную слишком близко к себе. Настороженно повернул глазами. Прижавшись к стеллажу стояла Ирина. Она также была напугана его неожиданным появлением.- Что ты тут делаешь? - спокойно начал он. - У тебя же дела какие-то есть.- А у тебя их нет? Густав сказал, что ты вообще выгнал его.- Да, выгнал. Вытолкнул прямо за дверь, - продолжил дорогу к столам.- Но почему? - двинулась следом. - И ты говоришь. Раньше ты не хотел говорить со мной, - нахмурилась.- Мне было запрещено под страхом смерти. А сейчас король отпустил меня. Я больше не раб и не слуга. - А кто ты?- Сам не знаю, - уложил книгу на стол и сел за него. - Вероятно убийца и отравитель. Почему ты здесь? - взглянул на нее. - Ты же чья-то служанка.- Нет, ничья, - пожала плечами. - Пока что меня не определили куда-то. Марика и Леона умерли, а Антуан пропал. Пока что, мне некому служить. - И что ты будешь делать?- Не знаю. Скоро должна будет приехать Лиза. Буду ей служить.- Лиза? - нахмурился. - Где-то я слышал это имя.- Тебя купили, когда она с его величеством ездила на рынок.- А, это эта девушка, - опустил глаза на книгу. - Я ее часто видел на рынке рабов. Она многих покупала. Это ее страсть, - открыл издание. - Мне больше интересно, что ТЫ теперь будешь делать.- Помогать Юлиану с лекарствами и делать для кого-то яды. Это все, что я умею. Мне больше нечего предложить этому миру. - И ты знаешь много ядов?- Достаточно, - взглянул на нее. - Хочешь отравить кого-то? Я делаю это за деньги. - Хм, и сколько нынче стоит смерть? - сложила руки на груди.- Не так дорого, как я бы хотел. - Так сколько?- Тебе самое дешевое и смертельное?- А хотя бы.- 5 га. - Пф и это недорого? 5 га это хорошие деньги.- Я говорю, что это не так дорого, как я бы хотел, - опустил глаза на текст. - Жизнь священна, а люди хотят ее отбирать у каждого, кто им не понравится.- А ты эту смерть продаешь.- Да. Продаю. - Лицемер ты.- Лицемер, у которого нет другого выхода, кроме как начать зарабатывать на том единственном, что умею. В общем, если что - ты знаешь у кого покупать снадобье для непонравившейся подружки, - подпер голову кулаком и начал читать. Ирина быстро осмотрела его, развернулась и ушла. Ариф покосился ей вслед: "Может быть, у меня будет друг?"Прошла неделя и граф Поднебесный уже не был самим собой. Мужчина начал забывать слова, путать их, перестал понимать, что он читает в приказах и отчетах с первого раза. Память и ум начали подводить его на каждом шагу. Генри же ждал, когда тот оступится и с грохотом упадет под сцену этого большого театра, называемого жизнью придворных. Давид тем временем уехал к тестю, сыну, дабы проведать его. Лиза уже подъезжала к столице. В Диких землях также было некоторое оживление. Наана тем временем взяла несколько кораблей с матросами, двадцать черных драконов и начала изгонять сирен обратно в море, подальше от скалистого залива и мореходных путей. После долгой поездки длившейся аж 15 часов, Давид мечтал о кровати и простой тишине, подальше от этого грохота колес о землю и камни. Ритуал приветствия со всей семьёй маркиза, он прошел максимально быстро и без лишних движений. Усталость короля хоть и была заметна, но тесть уж слишком уважал обычаи, а ссориться с ним как-то не хотелось. Давид встретился со всеми братьями и сестрами Марики, запомнив от силы имен 5. Другие просто не влезли в уставшую голову правителя. Не смотря на то, что он видел эти лица раньше, правитель крайне редко с ними виделся. Ничком, зять пожал руку маркизу и горячо поблагодарил за то, что его не заставили в таком состоянии жать руки еще дядям, тетям, бабушкам, дедушкам и миллиону двоюродных-троюродных братьев и сестер. Он был сверхблагодарен. Семья эта была колоссальная. Не считая Марику, у маркиза было 4 дочери, 5 сыновей, 3 внука, 1 внучка и все они были черноволосые, похожие друг на друга как никто другой. Король упросил отвести его в комнату и оставить на пару часов одного. Все родственники раскланялись, провожая сюзерена. Добравшись наконец до своей опочивальни, Давид залез на кровать и практически сразу уснул. Так как это было вечером - разбудили его только утром. Кричал петух. Открыв глаза, правитель уже слышал как бегают по коридорам слуги и дочки маркиза, активно при этом переговариваясь.- Какие-то они вообще не сдержанные, - протащил на лицо подушку. - Видимо обманула меня Марика... Или они не сестры, или у нее фамилия другая. Они больше "горячие", чем "холодные", - покосился на дверь. Позвав слуг, Давид помылся, переоделся и принялся за завтрак. Как оказалось, он проспал время, когда завтракают в этом доме, так что король был вынужден есть в гордом одиночестве и в своих временных покоях. Обстановка тут была скромная, с большим количеством гобеленов и шкур на стенах, полу, с небольшим количеством золота и камней. Между этим дворцом и королевским определенно была разница и была она немаленькая. Закончив с утренними процедурами, Давид первым делом попросил отвести его к сыну. Малыш сейчас спал, но спал хорошо, крепким младенческим сном. Решив не будить отпрыска, при взгляде на эту безмятежную мордашку, король отправился к тестю. Разговоры о чем-то важном, касающемся страны, его взбадривали. Однако как только юный "Артур" проснулся, Давид в мгновение ока переместился к нему и, дождавшись, пока малышу сменят пеленки, взял его на руки. Да, он не мать и не нянька, но совсем не хотелось, чтоб этот мальчуган вырос и в один прекрасный момент обвинил отца в том, что тот его бросил, оставив на деда с бабкой и толпу дядь с тетками. "Обиды, проклены, яд в стакан... Нет, мне такого счастья не нужно, - думал про себя Давид, укачивая малыша. - Пусть знает, что я его не бросил, а просто из столицы на время увез. В конце концов, ты будешь когда-то королем, мелкий же ты засранец..." Сомнительный взгляд опустился на грязную пеленку. Мужчина отдал принца нянькам, что со вздохом начали малыша перепелёнывать снова. Давид вышел, не в силах терпеть подобный запах.- Такой мелкий, а уже мне пакостит... - вытер руку салфеткой, что ему предложили. - Это же что будет, когда он вырастет? Закончив с ритуалом очистки и пеленания, отца позвали внутрь. Не смотря на конец всей процедуры и начало процесса уборки за младенцем, запах стоял не из приятных. Давид прижал крылья носа пальцами, глядя на малыша, крутящего руками и каверзно улыбаясь ему.- Это ты мне мстишь? Я не понял, - подошел. - Это ты мне мстишь? - показал на нянек, уносящих зловонную пеленку. - Я тебя тут от злых людей прячу, а ты вот так значит? Да? Гаденыш ты мелкий, вот ты кто.Сын весело похлопал в ладоши, как делают это дети, не способные еще сидеть.- А тебе весело, - сел рядом. - А тебе весело... Ты на отца нагадил. На короля твоего! - важно поднял палец. - Меня тут все вокруг слушаются, а ты нагадил. Вот что ты за человек? Маленький и пакостный. Говорить даже не умеешь, - положил палец в ладошку, - а уже вот так, - тот схватил предложенную конечность. - Ты же понимаешь, что я теперь всю жизнь тебе это помнить буду? Понимаешь? - нажал на вторую ладошку и медленно потащил его вверх по простыне.А ребенок веселился, дергая ножками и улыбаясь своим беззубым ртом.- Ну это конечно перебор у тебя, - забрал руки. - На отца нагадить. Где это видано? Ты же - принц. Ты - голубая кровь. И вот так. Нельзя так делать, - легко ткнул его в носик. - Нельзя. Тот заинтересованно пролепетал что-то на своем языке и потянулся к папе.- Нет, нельзя. Даже тебе. Я же король. Никому нельзя гадить на меня. - Агуага? - невнятно спросил, засовывая в рот кулачок.- Я - очень важный. Я настолько важный, что ты тоже должен меня слушаться.- Агуагага?- Да. Я - главный, - утвердительно кивнул.Тот начал активно бить конечностями о пеленки, радуясь такой хорошей новости. Давид нежно ему улыбнулся. Практически весь день король провел в детской постоянно играя и разговаривая с ребенком. В последнее время с ним в принципе никто так безмятежно не общался, так что Давид буквально рвался к разговору ни о чем. Были правда перерывы на обед, когда приходила упитанная кормилица, на новое пеленание и на сон. Ребенок быстро уставал, так что каждые 3-4 часа просто отключался. Отца забавили такие моменты. Вот он играет, веселится и раз, через минуту уже спит, развалившись на спине. Приехал Давид ненадолго, так что завтра вечером уже собирался выезжать обратно. Дабы сохранить кучу времени на важные дела, было принято решение ехать всю ночь и спать. Да, сон будет не из лучших, но это все равно лучше чем тратить весь день на поездку и всю ночь на отдых после этой поездки. Наступил вечер и на небе появились первые звёзды. Давид все еще играл с сыном, что только пару часов назад снова проснулся. Малыш крутил в руках сосновую шишку, пока отец разыгрывал перед ним целое представление с помощью двух тряпичных кукол, изощрённо борющихся друг с другом за благородную цель. Антуану все это было не так интересно. Он мало чего понимал и лишь наблюдал за фигурами, тем временем кусая и воротя небольшую шишку в руках. Давид же наоборот, играл с энтузиазмом и тем рвением, что бывает у пятилетних детей, мало чего понимающих во взрослой жизни, но очень хотящих побыстрее вырасти и показать всем на свете какие же они герои. В комнату зашла нянька. Боковым зрением заметив чье-то присутствие, молодой человек немало смутился таким детским играм. Какой бы не была отмазка, но его искренний интерес в этой схватке мог не заметить разве что тотально слепой и абсолютно глухой человек. Король смущенно положил игрушки возле сына. Отвернулся, будто не желая признавать то, что он еще ребенок, и погладил затылок.- Что-то случилось, Жанна?- Его сиятельство хотели бы поговорить с вами до того, как все пойдут спать. - Это срочно?- Это касается вашего сына.- Тогда проведите меня, - поднялся и направился к ней. - Я в этом замке плохо ориентируюсь.- Я останусь с малышом. Ему пора спать. Вас проведет Морис, - поклонилась.Король кивнул ей и вышел. В коридоре ожидал хорошо одетый слуга лет сорока, что учтиво склонился перед правителем и отвел его в западное крыло, на третий этаж. Открыл дверь.Зайдя внутрь, Давил обнаружил, что тесть даже не собирался спать. Он все еще сидел в вечернем платье и читал какие-то документы, писал что-то сам. Кабинет был отделан со вкусом, но все равно достаточно простенько. - Что-то случилось? - не совсем спокойно спросил зять и прошел к дивану под окном, напротив камина.- Отчасти. Я хотел бы обсудить воспитание Антуана, - взглянул на сидящего молодого человека. - Без обид, ваше величество, но вы достаточно юны, а у меня в воспитании детей есть некий опыт и я уже знаю что из чего вырастает.- Вы считаете, что я сегодня что-то не так делал? - возмущенно посмотрел на родственника. - Я же просто играл с ним. Он еще младенец, - показал на дверь.- Вы не представляете, как много дети впитывают в этом возрасте. И так...Лекция о воспитании закончилась только заполночь и то, лишь по причине начавшейся головной боли правителя. Столько информации в один пресест, молодой мозг просто не выдерживал. На Антуана уже смотреть было страшно. А вдруг он это как-то не так воспримет, вырастит и скрутит головы всей королевской семье? Давид тяжело выдохнул:- Эта лекция конечно очень хорошо, но я хотел бы поспать, - лениво взглянул на маркиза.- Морис проводит тебя, - взял колокольчик с края стола.- Нет, - поднялся король, выставив к нему руку. - После такого объемного урока, я хотел бы побыть в тишине и покое.- Это было для блага страны.- Не спорю, но Антуан всё-таки мой сын, а я его отец. Я не хочу растить его в тотальных правилах и запретах.- Ты не совсем понял то, что я хотел тебе донести.- Уточним это завтра. Сейчас я просто не в состоянии что-то воспринимать и думать. Спокойной ночи, - кивнул ему и поспешил выйти. Направился к себе. Голова буквально гудела от всего того, что в нее только что пытались засунуть. Пройдя более половины пути, Давил неожиданно для себя обнаружил, что потерялся. Толи он не повернул где надо было, или наоборот повернул там где не надо было, но в любом случае, он попал в восточное крыло без лестницы, где она как раз-таки должна была быть. Вокруг людей не наблюдалось. Многие уже спали. Решил идти обратно той же дорогой, какой пришел сюда. Начав путь сначала, он смог бы выбраться из этого лабиринта, либо, мог бы попросить тестя о помощи. Но до него он не дошел. Пройдя более двадцати шагов и один поворот, Давид услышал женский голос, доносящийся из одной комнаты. Двинулся к ней. Поровнявшись с дверью, решительно постучал, вызвав изнутри тихие испуганные вскрики, и открыл. Из-за увиденного, у него просто отвалилась челюсть. Сам того не подозревая, король прервал романтическое свидание между двумя девушками, что зашло уже достаточно далеко. Они стояли посреди кровати на коленях и крепко обнимали обнаженные тела друг друга, скрывая свои груди от глаз неожиданного гостя. Красный свет свеч, расставленных повсюду, подрагивал на их телах также как и их душа в этот момент. Одна из девушек была дочкой маркиза. Спустя две секунды, отойдя от шока, Давид неловко откашлялся, быстро извинился и молниеносно закрыл за собой. - Кхм-кхм, закрываться надо, - тихо сказал на ручку, крепко сжимаемую его ладонью.Отпустил ее и поспешил подальше от этой комнаты. Через пять минут наткнувшись на какого-то слугу, спросил дорогу и скрылся у себя. Эта застывшая картина свидания не давала уснуть ему еще полночи. Утром он проснулся вовремя, так что успел на общий завтрак. Семья была в сборе. Все тихо ели, иногда переговариваривались. Давид аккуратно покосился на ту девушку, которую видел ночью. Из памяти еще не ушла картина в которой он застал ее обнимающую любовницу. Откашлялся и молча продолжил завтрак. Дочь вельможи однако, заметив все эти взгляды и осмотрев безмятежную семью, повернулась к хозяину дома:- Отец, не могли бы вы поговорить с его величеством после завтрака?Давид аж подавился. - А что такое? - взглянул на нее мужчина, похлопывая зятя по спине.Правитель отвернулся, начав глухо кашлять в кулак. - Дело в том, что наш король видел ночью то, что видеть был не должен.Молодой человек покрылся румянцем и тут же прикрыл лицо рукой, что уперлась в стол, все еще продолжая тихо откашливатся. Ему было стыдно даже не за себя и свой невоспитанный поступок, а за девушку, что осмелилась говорить о таких вещах перед всеми, да еще и за столом. Маркиз со вздохом посмотрел на Давида. Семья однако тоже обратила внимание на его покрасневшее лицо. - Ваше величество, - спокойно начал хозяин, - наш разговор надолго не затянется.- Хах, - неловко начал тот, посмотрев ему в лицо. - О чем вы? Я же ничего такого не видел, - строго взглянул на девушку. - И говорить никому об этом не собираюсь. Просто пусть ваша дочь запирается по вечерам, - опустил глаза на пищу. - Мало ли кто зайдет к ней в следующий раз.- Я так понимаю, Марика ничего не рассказала вам о нашей семье.- Все знают, что вы язык за зубами хорошо держите, - начал непринужденно есть. - А больше, - с набитым ртом взглянул на него, - я ничего не знаю.- О вас мы знаем однако гораздо больше.- Оно и понятно. Вся жизнь напоказ.- Я имею ввиду более личные вещи.- Хм, если это личное, то значит Марика не так хорошо тайны хранила. Я сказал ей не говорить, что меня ни одни животные терпеть не могут, - опустил глаза на пищу. - Даже лошади не всегда слушаются. Это кошмар, а не жизнь знаете ли.- Я поговорю с вами, - похлопал по спине. - Возможно, вы заодно и поймете, что я имел ввиду, беседуя с вами этим вечером.Давид пожал плечами. После завтрака, хозяин дома прошел с сюзереном в свой кабинет. Сел с ним на диван и протянул кубок вина.- Это не обязательно, - взглянул на напиток зять. - Я же сказал, что никому не расскажу то, что увидел, - поднял глаза.- Данный разговор больше относится к пониманию наших правил, а не запрету на распространение о том, что ты видел. Видеть ты мог что угодно и я не сильно хочу уточнять, за чем конкретно ты мою дочь застал, - взял свой кубок. - В конце концов она моя кровь, а не чужой человек, чтобы обсуждать такое, - спокойно отпил.- Вы хотите сказать, что ЗНАЕТЕ, чем она занимается по ночам? - немало удивился.- Вполне. В моем доме нет запрета на подобную связь. То, что происходит в моем доме - остается в моем доме. За стенами замка и личных покоев моих детей о подобном никто не знает.- Быть такого не может, - отставил вино. - Кто-то да проболтается.- А потом будет признан еретиком и сожжен на костре или назван лжецом и отправлен на кол. Глядя на мою семью, ты хоть раз полагал, что мои дочери и сыновья занимаются подобным?- И сыновья? - скривился. - Но... Это же не...- Я тебе могу рассказать об этом только потому, что ты сам такой и точно моих детей не оклеветаешь. Давид вскочил:- В смысле "и ты такой"?! - в глазах и теле его горел страх.- Марика рассказала мне. Мы все знаем об этом.- Все?! - схватился за голову. - Как так?! Нет! - озлобился, отступая. - Это ложь! И Марика не могла так меня обозвать за моей спиной!- Твои крики останутся в этом замке и твоя тайна умрет с моей семьей.- Вы врете!- Ни в коем случае, - методично отпил вина.- Это всё ложь! Я любил только Марику! Вы не смеете так оскорблять меня! - Я и не говорю, что ты любил кого-то другого. Я лишь знаю с кем ты делил ложе.- Нет! Это неправда! - Можешь кричать об этом дальше. Мои дети и я не осуждаем тебя. В конце концов, Марике ты никогда не изменял с женщиной, а значит и обвинять тебя в прелюбодеянии нельзя.- Как это нельзя?! Я же всем говорил, что у меня любовница есть!- А кто-то ее видел? Столица думает, что эта байка для других лишь для того, чтоб другие женщины не претендовали на тебя, а также чтоб злить Марику. Была также версия о том, что такими рассказами ты компенсируешь небольшой размер своего достоинства.Давид залился краской:- Не говорите так обо мне! Я король в конце концов! - обошел стол и сел за него. - И размер моего достоинства такой же как у всех! - Для меня всё это не так важно. Я уже стар и веселье в опочивальне меня мало увлекает. Я лишь хочу сказать о том, что ты видел ночью: это в моем доме не запрещено и наша репутация всеми силами сохраняет эту тайну за толстыми стенами замка. - Но что случится, если кто-то решится на связь с другим полом? - притих, положив руки на стол. - Такое у вас тоже разрешено? Неужели, Марика могла изменять мне, когда приезжала домой? - опустошенно откинулся на спинку.- Исключено! - обозлился маркиз, сжав кубок. - Мои дети не посмеют опуститься до прелюбодеяния. А если посмеют - умрут достаточно быстро и не факт, что безболезненно. Марика любила тебя и она была верна только тебе.- А до меня, у нее была какая-то такая "подружка"? - закрыл лицо рукой, скрывая свою печаль.- Нет. Об этом мне не известно. - Как такое вообще возможно? Как вы разрешаете это? Это же неправильно, - взглянул на него, подперев голову рукой.- Истинная любовь может быть только между мужчиной и женщиной, а то, чем мои дети могут заниматься со своими друзьями - не более чем развратная игра. - Но развратная. Как к этому относится церковь?- А с чего ты взял, что церковь в курсе о том, что здесь происходит? То, что происходит в моем доме - остается в моем доме. - Как к этому относятся ваши слуги?- Молча. Не так давно, мои сыновья схватили мужика, что подглядывал за дочерью в ее "игре". Как думаешь, что мы с ним сделали? - отпил вина.- Отдали медведям? - скучающе выдал.- Нет. Просто отрубили голову. Разврат должен оставаться в постели между теми, кто им занимается. Не считай нас дьяволопоклонниками. Хоть я и разрешаю детям подобную деятельность, на них накладывается уйма запретов по поводу их жизни. Именно об этом я и говорил тебе вчера. Ребенку нужно давать свободу заниматься тем, чем он хочет, но при этом, если данное увлечение осуждается другими людьми - просто поставить железные двери меж увлечением и этими самыми другими людьми. Одному моему сыну нравится издеваться над людьми. Он вырос настоящим палачом и вместо того, чтоб осуждать подобные наклонности, люди хвалят его за всегда действенные допросы и результативные пытки. Правда я боюсь женить его на ком-то, поэтому, я отправил его в рыцарский орден, где он дал обет безбрачия. В конце концов, его жизнь не закончена и он все еще имеет право на страсть, благодаря тому, что разрешено в моем доме. Правда, я больше склонен думать, что он свою страсть реализует в каком-то публичном доме, подальше от моих глаз, - отпил вина. - Но я не могу ему что-то сказать. Он не женат, да и не женится никогда. Винить я его буду тогда, когда ко мне на порог придет мамаша с его ребенком. Хотя, зная его наклонности, никто ко мне не придет. - Думаете, он убивает своих детей? - нахмурился.- Практически уверен в этом. Но зато, он хороший воин и палач. Правда рубить головы на публике, я ему не разрешаю. Для этого есть человек, чью репутацию уже не запятнать, потому что она и так вся в крови. Давид, мои дети имеют практически неограниченную свободу в том, что они делают, но при условии, что о нежелательных увлечениях никто не должен знать. Да, в моем доме много правил, но и свободы тоже много. Об этом я хотел сказать.- Но я не хочу вырастить из Антуана монстра. Ваш сын - простой воин, а мой в будущем станет королем.- Поэтому, я тебе говорил чуть больше о запретах. Я знаю, что конкретно из моего сына сделало подобного любителя казней. И именно поэтому я не хочу, чтобы ты доспустил таких же ошибок. Я тоже не хочу для своих детей, внуков и правнуков монстра на престоле. Я ЛИЧНО заинтересован в том, чтобы Антуан вырос здравомыслящим. - Но в таком случае не лучше будет давать мне все эти знания постепенно? И нянькам тоже. - Мои няньки знают что делать. Я всем им рассказал, что делать не нужно, когда Антуан только попал сюда. - Тогда я. Постепенно лучше все это. Сейчас мне не нужно то, что будет необходимо только через десять лет.- Я это рассказал для того, чтобы ты понимал, какие составлять на него планы. Ты же хочешь что-то определенное, чтобы из него выросло.- Непременно, но я еще не готов. Марика недавно умерла, - опустил плечи, - я его сюда перевез. Я еще не отошел от всего того, что на меня навалилось. А сейчас я вообще хочу обработать то все, что только что услышал, - протер глаза двумя пальцами. - И про Антуана, и про себя, и про вашу семью...На следующий день, как раз после тряски в карете и перед приемом просителей, Давид попросил Филиппа узнать буквально-таки все о семье маркиза. Все, что найдет, услышит, увидит и почует. Все это собрать и принести ему после ужина. Советник кивнул и спустя несколько минут раздал эти задания своим подручным, что быстрыми шагами отправились добывать информацию, пока сам Филипп пошел в тронный зал, на свое место.Перед сном Давид принялся за чтение. Много чего узнав о тесте и его семье, король ни разу не наткнулся на что-то, что рассказывал ему маркиз о тех запретных разрешениях. Многие тайны действительно не покидали этого дома. Подумав обо всем этом еще раз, Давид отложил бумаги, дунул на свечу и лег на бок. - Как это возможно, чтобы меня знали и не осуждали? Это невозможно, - накрылся с головой. - Или возможно?..Прижал одеяло к груди, думая о теплом теле податливой Марики, что его ревновала, но никогда не осуждала. Утром Давид все ещё продолжал думать о возможности того, чтобы его принимали. За завтраком вспомнил об Арифе и его словах, перед тем как прогнать его. Позвал слугу к себе. В то небольшое время перед слушанием просителей, он принял бывшего раба в своих покоях. Лишь зайдя, тот поклонился, но не так низко как раньше, он склонил корпус лишь на половину, как делают это простые слуги. Давид взглянул на него с грустью. Выгнал остальных. - Ариф, - стал возле трюмо, положив руку на стол, - я хочу узнать кое-что.- Я скажу вам все, что знаю, - посмотрел в глаза.Взгляд его был нейтральным, но все равно чувствовалась та обида, те слова, сказанные здесь более недели назад. Правитель вздохнул и протер глаз, поворачиваясь к круглому столику в стороне. Пересел в кресло, возле которого раб просил не отпускать его.- Ариф, когда ты мне врал? - взглянул на него.- Никогда, ваше величество.- Правда? - Был момент, когда я вам ПОЧТИ соврал, но это была ложь лишь отчасти.- Когда?- Когда я сказал, что я верующий. Я знаю только две молитвы и больше полагаюсь не на бога, а на удачу с моими знаниями и способностями.- Ариф, ты испытывал ко мне отвращение?- Да.Это было сказано так четко и беспристрастно, что Давид отвернулся, закрыв глаза и положив пальцы на губы. Сердце его сжалось, а душа прилипла к позвонку, прячась от следующего удара.- Когда? - быстро и болезненно выскочило из него.- Когда вы мне сказали те слова. Вы стали мне отвратительны. Я верил вашей ласке и верил вашей доброте. Я готов был умереть за вас. А вы все это время лгали мне, - сжал кулаки. - Я падал перед вами на колени, упрашивая не избавляться от меня, а вы... Вы считали меня животным. Животным, чье место в п... - он не мог сказать этого. - С другими животными, - дёрнул рукой. - Вы говорили, что я не такой. Вы говорили мне это в лицо, заботясь обо мне как о человеке. Оказалось, что вы все это врали мне. Давид сочувственно взглянул на него. В глазах стояли слезы.- Это единственное, из-за чего я противен тебе?- Да, - возмущенно топнул ногой. - Вы - лицемер и обманщик. - Ты говоришь правду?- Да. Вы - лжец.- Ариф, поди ко мне, - показал мокрыми глазами на ковер рядом с собой.- Нет. Давайте свои приказы так. - Ариф.- Вы - лжец, - отвернул голову. - Хочешь, чтобы я подошел? Тот молчал.- Ариф.Слуга недовольно посмотрел в глаза:- Давайте свой приказ.- Ты простишь меня?Знакомый отвернулся. Злой и обиженный, он стоял совсем недалеко от двери и заметно дышал, искажая свое миловидное лицо.- Так простишь? - поднялся и направился к нему, по дороге избавившись от слез. Стал рядом, глядя в эти человеческие глаза: - Простишь?Ариф глядел в сторону.- Как же это унизительно просить прощения у раба, которого сам купил, - плавно обнял его и прижал к себе словно родного, брата, друга.- Раба? - возмущенно посмотрел на богатый костюм. - Вы отпустили меня.- Ариф, я наговорил всё это из-за того, что думал, будто тебе противно каждый раз смотреть на меня, слушать меня и находиться со мной в одной комнате. Прости меня, - прижался головой к голове. - На свете не так много людей, что знают мою самую страшную тайну, - медленно закрыл глаза, чувствуя плавное сердцебиение. - Останься со мной. Я даже вельможей могу тебя сделать. Дать тебе земли, людей, золото, что хочешь. Просто ты нужен мне. Я тебе доверяю, - болезненно его сжал, пытаясь воочию показать его сердце своему, такому израненному и совсем недоверчивому, такому, что вот-вот доверится этому человеку больше, чем другим.- Вы подозревали меня в шпионаже. - Прости меня. Просто ты меня знаешь, а я тебя... Ариф, - перенес руки в другие места, - пожалуйста, прости меня. Мне некому больше говорить о своих страшных тайнах. Я не знаю кто как на них отреагирует и кто захочет меня свергнуть, лишь услышав их, - посмотрел в глаза и ударился лбом в лоб, опуская печальный взгляд на шелковые ткани. - Прости, - закрыл веки. - Я виноват. - Скажите мне кто я.- Ты? - открыл глаза, все еще направляя их вниз. - Ты - человек, что принимает меня и понимает меня. Ты так самоотверженно переживал и злился, когда что-то касалось меня... Ты понимал мою боль и принимал моё извращение, - поднял взгляд. - Ариф, ты человек, что нужен мне как ларец, в который я смогу складывать всё то, что другим людям показать не могу, потому что не знаю их. Карие глаза смягчились:- Значит, я человек?- Да. Мой драгоценный ларчик. - Я прощаю вас, господин, - крепко обнял его, закрыв глаза и прижавшись ухом к уху.Давид нежно улыбнулся, чувствуя это желанное тепло так близко к сердцу, чувствуя чужое сердцебиение, что зная его с дурной стороны, не отдаляется, осуждая каждый вздох, а прижимается, даря свое принятие, стоящее дороже самого крупного алмаза в мире.- Спасибо... - мягко прозвучало на ухо слуги.Дверь резко распахнулась, впустив внутрь сквозняк:- Ваше величество! Подданные ждут! - громко огласил слуга, присланный Филиппом.Давид тут же оттолкнул Арифа:- Мы тут ничем не занимаемся. Ариф, - суетливо обратился, начав показывать пальцами, - вот принесешь мне вечером вот это зелье и я тебе закажу новое. У меня тотальная бессонница, - взглянул на прибежавшего. - Да, я уже иду, - решительно вышел, отодвинув его от двери, и поспешил в тронный зал. Бывший раб с удивлением обернулся, еще не в полной мере отойдя от тех откровенных слов. Выглянул из комнаты и провел господина взглядом, после чего взглянул на стражей и направился в другую сторону.