Для iqsublimation: флаффные Вансяни на берегу моря. Ракушечку находят и потихоньку изгоняют демонов (1/1)

- Не вертись.- Я не верчусь, мне просто… Лань Чжань, а здесь тепло, определённо теплее, чем в Гусу!- Мы спустились с гор.- И пахнет… Пахнет как… Лань Чжань, это море, да? Море?Вэй Ин стягивает повязку с глаз и счастливо смеётся. Бичэнь летит вниз, к бледному сияющему золоту моря Хуанхай.Вэй Ин никогда не был у моря. Ванцзи выяснил это случайно, как и многое о Вэй Ине, его любимый прятался за болтовнёй,улыбками, язвительными насмешками, как за крепостной стеной, не нарочно, просто… таков был его Вэй Ин, и тем слаще, тем драгоценнее были минуты, когда защита слабела, и Ванцзи видел настоящего Вэй Ина, узнавал о нём что-то, чего ещё не знал. Ты балуешьего, - говорил старший брат, без осуждения, с ласковой грустью. Всё так, Ванцзи был готов баловать Вэй Ина день и ночь. Вэй Ин не видел моря, что ж, поздним весенним утром Ванцзи поставил его на Бичэнь и, посулив подарок в конце пути, завязал глаза.Не только Вэй Ину позволено озорничать.

И вот Чэньцин брошена на песок, следом летит одежда, Вэй Ин, голый по пояс, сидит на камне и стягивает сапоги, потом оборачивается к Ванцзи.- Лань Чжань, поплаваем?Его улыбка - как солнечные блики на волнах, глаза сияют, он словно соткан из света, такой красивый, такой близкий, что Ванцзи невольно делает шаг вперёд, кивает, сглатывает пересохшим горлом. Улыбка Вэй Ина вспыхивает ярче, он поднимается навстречу Ванцзи и берётся за его пояс. Ванцзи помогает ему, и только когда остаётся последнее, нательное одеяние, сжимает и отводит его руки. Здесь… слишком светло. Вэй Ин хмурится, но ничего не говорит, только склоняет голову и целует его там, где под белым шёлком просвечивает клеймо. Ванцзи вздрагивает, а Вэй Ин уже падает вниз, на колени, его руки стекают по плечам Ванцзи на бёдра, взгляд снизу вверх лукав, глаза смешливо прищурены.- Нельзя плавать в сапогах. Позвольте послужить вам, Ханьгуан-цзюнь.Песок странно ощущается под босыми ступнями, когда Вэй Ин ведет его к воде. Ванцзи так много вещей впервые делает с Вэй Ином. Он никогда не ходил босиком и не плавал в море, ему вообще не доводилось плавать ради удовольствия - понимает он вдруг, в детстве брат учил его держаться на воде, в ледяном источнике, но дядя застал их за этим занятием и велел прекратить, потому что благородные заклинатели парят над водой на мечах, а не барахтаются в ней, как дети рыбаков. А потом он вырос, и ледяной источник в самом глубоком месте стал ему по грудь.

Эти воды теплы и беспокойны, они захлёстывают колени, одежда враз намокает, становится тяжёлой, спутывает ноги, это не может нравиться, но Вэй Ин вскрикивает, громко, радостно, тянет Ванцзи глубже, и Ванцзи идёт за ним, как зачарованный, за Вэй Ином он бы прошёл по морскому дну до самой Ду Ин. Радость Вэй Ина горячее солнца. Он хлопает ладонями по волнам, поднимая тучи брызг,смеётся, и это детское веселье отражается в сердце Ванцзи, как в зеркале.

- Давай же, Лань Чжань! - кричит Вэй Ин, оборачиваясь. - Это здорово!Ванцзи качает головой. Ему довольно, что он видит смеющегося, счастливого Вэй Ина.

- Тогда дождись меня, - велит Вэй Ин, - я недолго.Он плавает, как будто родился в море. Ванцзи следит за ним какое-то время, а потом выбирается на берег. Он промок по пояс, одежда неприятно липнет к коже. Он садится поодаль от воды, складывает руки на коленях, и, щурясь, выглядывает среди волн голову Вэй Ина. Словно почувствовав его взгляд, плывущий Вэй Ин приподнимается, машет ему рукой, а потом, резко перевернувшись, ныряет под воду. Ванцзи начинает считать про себя, и Вэй Ин не заставляет его тревожиться… слишком сильно, выныривая на счёте “тридцать”. Он ныряет ещё несколько раз, пока не поворачивает, наконец, к берегу. Выбравшись на песок, он бросается к Ванцзи. Он холодный, как рыба. Ванцзи поспешно вскакивает, обнимает его, и Вэй Ин в ответ обхватывает его обеими руками, прижимается тесно, промочив насквозь все, что ещё оставалось сухим из одежд Ванцзи. Его бьёт дрожь, но он всё равно смеётся, тихонько, в шею Ванцзи.

- Ты такой горячий, Лань Чжань, а вода такая холодная. Согрей меня поскорее!

Ванцзи растирает ему спину, руки, бедра, передавая ци, и Вэй Ин перестаёт дрожать, но не перестаёт болтать восторженно:- Нырять было труднее, чем в озере, вода словно не пускает тебя вниз, я едва добрался до дна.- Морские воды гуще из-за соли, - поясняет Ванцзи. - Вот как? Море хорошо стережёт свои богатства. Но кое-что мне удалось украсть.Он разжимает руку - у него на ладони белая раковина, простая, изысканная, хрупкая.- Она светлая и прекрасная, как ты, Лань Чжань, - говорит Вэй Ин неожиданно серьёзно, глядя ему в глаза, - сокровище без единого изъяна.

Ванцзи качает головой. Разве Вэй Ин не знает - если открыть такую раковину ножом, то внутри будет просто плоть, подобная рыбьей, холодная, горько-солёная, как слёзы.

- Не спорь со мной, Лань Чжань, - продолжает Вэй Ин и приникает к нему со вздохом, его рука торопливо гладит спину Ванцзи, лаская шрамы, щекой он прижался прямо к вэньскому клейму у него на груди, словно хочет закрыть все его раны, - я хорошо тебя знаю, в душе ты споришь сейчас, хоть и не говоришь ни слова. Так вот, послушай, ты - небесное сокровище, и никто, кроме меня, и, может, Цзэу-цзюня, не понимает - насколько редкое и драгоценное.Ванцзи снова качает головой. Разве Вэй Ин не знает - если поместить песчинку внутрь такой раковины, если ранить эту холодную плоть день за днём, год за годом, только тогда, из крови её и слёз, родится истинное сокровище, жемчужина, единственное, что есть ценного в этой негодной ракушке.Вэй Ин откидывается назад в его руках, гладит по щеке. Взгляд его беспокоен, как это море за спиной, но ласков и открыт настолько, что у Ванцзи замирает сердце.- Как мне не согласиться с вами, Ханьгуан-цзюнь, ваши доводы так искусны и убедительны, - улыбается Вэй Ин, - неотразимы. Разве что…

Поднявшись на цыпочки, он приникает ко рту Ванцзи в нежнейшем поцелуе. Кожа Ванцзи горит, руки сами смыкаются, обнимая стан Вэй Ина. В этом теле он невысок, его макушка умещается под подбородком Ванцзи, руки тонки и слабы, но Ванцзи как воск в этих слабых руках, он не имеет сил оторвать их от своей исполосованной плоти, не имеет сил противиться. Ноги не держат его, и он опускается на колени. Слишком жарко на этом берегу, слишком много света и ветра. Вэй Ин, не отрываясь, следует за ним, стягивает с его плеч мокрый шёлк, поначалу это пугает - остаться нагим и беззащитным среди бела дня, на свету, пусть кругом безлюдно, птицы могут подсмотреть их, морская нечисть и драконы, но совсем скоро всё, кроме желания, становится неважным, и есть некая странная, очаровывающая свобода в том, как их тела, горячие, солёные, влажные, переплетаются на песке, и Ванцзи уже не стыдится своих шрамов и косноязычия, не стыдится дикой разрушительной силы, что просыпается в нём, когда Вэй Ин смотрит на него так - жарко, повелительно и покорно, и обнимает, и шепчет, задыхаясь - люблю, люблю, люблю тебя, Лань Чжань, и, потерянный, ослеплённый наслаждением, не отводя взгляда, в полный голос, Ванцзи вторит ему - люблю, больше жизни люблю.

...Они лежат на песке, остывая, отдыхая, Вэй Ин губами и пальцами водит по шрамам на спине Ванцзи, будто письмо талисманное пишет. Ванцзи вздрагивает, но не отстраняется, зачем, всё, что у него есть, и так принадлежит Вэй Ину - тело, сердце, душа. Ему кажется, что он стал прозрачным, что его пронизывает свет, что солнце, сверкающее золотое море и взгляд Вэй Ина выжгли из него всю тень, весь стыд.

Вечером он относит Вэй Ина на глубину, они обмывают в солёной воде испачканные семенем руки и чресла и долго плавают бок о бок. Белые одежды Гусу, что ложатся потом на плечи, кажутся тесными, тяжёлыми, а Вэй Ин так и вовсе ворчит вголос, всё ему жарко да неудобно, и Ванцзи, вздохнув, завязывает ему пояс, расправляет ворот ханьфу. Он знает - они не раз ещё вернутся сюда.

Вэй Ин бережно кладёт белую раковину-жемчужницу у кромки прибоя, и сверкающая волна подхватывает её, возвращая домой.