Глава 72 (1/1)

Тихое прерывистое дыхание. Нежные прикосновения, дорожка осторожных от кончиков пальцев до острых ключиц и шеи. От ощущения близости столь желанного тела легко было сойти с ума, а бороться с искушением просто невозможно. Хотелось еще ближе, хотелось стать единым целым, вновь соединить две части разорванной души. — Натс… — слова прервал стон удовольствия, ангел выгнулся навстречу прикосновениям своего темного двойника.— Люблю тебя, — поцелуи становились все настойчивее. Хотелось большего, но остатки разума умоляли не торопиться. Что ж, пока демон слышал этот тихий писк на краю сознания. Натс осторожно лизнул бьющуюся жилку, после чего легко прикусил ее. На белоснежной коже проступили алые капли. — Ты только мой. — Натс, по-хорошему про… — демон заткнул своего ангела поцелуем, в который попытался вложить всю свою страсть, всю любовь, которая терзала его душу уже очень долгое время. — Люблю, — как же сложно было оторваться от этих губ, от этого тела, которое так послушно отзывалось на ласки, от этого белокрылого создания, столь родного, столь любимого и столь не похожего на него. Острыеклыки задели мочку уха, а когти прошлись по прессу… ну, по крайней мере, у некоторых пресс именно в этом месте. Тсуна снова выгнулся, до крови прикусывая губу, чтобы приглушить стон. — Натс! — Ты сводишь меня с ума… — ярко блеснули янтарные глаза, склера медленно темнела, пока не стала абсолютно черной. — Хочу… — Развяжи меня! — Тсуна выгнулся на кровати, насколько ему позволили веревки, и врезал своему демону чуть ниже пресса, отбив у того все желание продолжать по крайней мере на сегодня. — Тсуна, это для твоего же блага, — демон свернулся клубочком рядом со своим распятым ангелом и пытался отдышаться. — В следующий раз и ноги привяжу! — в янтарных глазах стояли слезы, а лицо исказила гримаса боли. — Тогда я тебя в следующий раз кастрирую, фетишист хвостатый. А ну быстро развязал! — Нет, — на этот раз спокойно сказал Натс, хотя в его голосе до сих пор отчетливо слышалась обида. — Я же сказал, это для твоего блага. Ты чуть не погиб, когда тебя призвали! Я больше этого не допущу. Ты слишком дорог для меня, — Натс осторожно провел тыльной стороной руки по щеке Тсуны, но тот лишь отвернулся, пытаясь уйти от прикосновения. На губах демона появилась грустная улыбка, но продолжать он не стал, оставив ангела в покое. — Что? Думаешь, улечу от тебя к своей второй половинке? Делиться не хочешь? — Да, не хочу, — просто сказал Натс, развалившись рядом с Тсуной, благо размеры кровати позволяли лежать, не дотрагиваясь до него. Было слишком больно видеть, как ангел старается отвернуться или отодвинуться. — Ты все, что есть у меня. А он… отберет тебя… Это хуже смерти. — Ха! Да я даже его не помню. А ты? — Что я? — Ты помнишь? Ты же видишь все, что вижу я, значит, ты должен был его запомнить. Расскажи мне о нем! — слова прозвучали как приказ, но выполнять его демон не спешил. — Хорошо, я расскажу, но развязывать тебя я не буду, по крайней мере, пока тело твое не станет сильнее. — Ладно… — нехотя согласился Тсуна. Все же дохнуть сейчас не очень хотелось, а слова демона о том, что веревки не позволят Тсуне выбраться в свое тело и окончательно его угробить, звучали как план. — Твой подопечный… молод, — слова довались демону с трудом. — Красив, у него синие волосы и пронзительные глаза. Знаешь, они разные, один синий, а второй рубиновый. В нем слиты силы ангелов и демонов, это проклятье дает власть могущество. Он инквизитор, а значит… — Значит? — Значит, он убьет тебя, как только представится такая возможность. Люди подлые, лживые существа, а инквизиторы к тому же обладают силой бессмертных. Стоит убить его… — Нет! — слишком быстро и резко ответил Тсуна. — Но… — Я сказал ?Нет?! — тело ангела начало слабо светиться. Сапфировые глаза переполняла сила. Тсуна дернул веревки, пытаясь освободиться. — Я нужен ему! — ангел бился в путах, как дикий зверь. — Тсуна! Тсуна, успокойся… — Нужно спасти, — по запястьям, стянутым веревками начала струиться кровь. — Тебе не вырваться… — Натс не думал, что Тсуна услышит его в таком состоянии, однако ангел замер и безвольно упал на окровавленные простыни. — Тогда спаси его… Спаси, если я хоть что-то значу для тебя.