Ошибка. (2/2)
— Ты очень милый, Шляпник. И я тоже испытываю к тебе определённое влечение…Но, — добавил я, — может произойти нечто неожиданное и странное, до такой степени, что ты никогда меня больше не увидишь…Ты можешь потерять любовь, или любовь может потерять тебя…— Давай не будем об этом, — предложил он, наклонив голову.Повисло неловкое молчание.
— Я пойду, наверное: метель угомонилась…— Ох…Удачи, Шляпник.
Он взял свою потрёпанную куртку и открыв дверь, помахал мне рукой и ушёл. Я закрыл дверь и почувствовал себя немного счастливым, когда уходил делать гробы.
На утро я был как…как пару десятков лет назад, когда пил донельзя много кофе. Правда, спать не хотелось от слова совсем. Теперь я знаю, что раз в пару месяцев мне надо было обязательно дремать…Потом я два с половиной часа, как идиот, ждал посетителей. Но вспомнив, что Рождественские каникулы начались совсем недавно, тихо выругался и пошёл готовить печенье, чтобы хоть как - то потратить свой неограниченный запас времени.***Я проснулся за прилавком своего небольшого магазина шляп. Было девять часов утра, и в отличии от многих других людей, я предпочитал работать не в зависимости от того, начались каникулы или нет. Я всё равно потом возьму несколько выходных разом.
Через некоторое время ко мне зашла одна из посетительниц, которая заказывала панаму (зачем - то) перед самым Рождеством. Это была черноволосая девушка лет девятнадцати, в сером клетчатом пальто и сапогах, доходящих до колена.
— Здравствуйте, — сказала она, потирая ладонь о ладонь. — я заказывала у вас шляпу порядка четырёх дней назад.— Все готово, — улыбнулся я, доставая с небольшого шкафа серебристого цвета панаму. Посетительница примерила головной убор. — Вам очень идёт, — подметил я.— Благодарю, — засмущалась она и спросила: — сколько с меня?Я подумал и, сдунув со стола пыль, ответил:— За счёт заведения.
— Ой, спасибо вам огромное! — улыбнулась девушка и как - то задёргалась на месте: — может, вам чем - то помочь?— Нет - нет, — замахал руками я, — ничего не нужно. Это вам на Рождество.— Спасибо вам ещё раз. — захлопала та в ладоши и легко поцеловала меня в нос…и убежала. Я потёр кончик этого самого носа и пожав плечами, полез за коробкой с красками. Потом я сел за швейную машинку, ожидая других клиентов.Но никто так и не пришёл, а я просидел весь день в сидячем положении. Под конец светлой части дня у меня ужасно болела спина, и из - за этого позвоночник неприятно хрустнул, когда я выгнулся. Как и обещал, я сделал гробовщику котелок. Чисто чёрный, но подумав, я добавил ярко зелёную булавку на край шляпы. И, подхватив своё пальто, я закрыл свою лавку и направился через дорогу к похоронному бюро.
— Адриан, — сказал я, когда он распахнул передо мной дверь. — я тебе твой котелок принёс.Он как - то пугающе промолчал и сказал:— Ну давай.И я шагнул внутрь, совершенно забыв про одну единственную ступеньку. Пока я вставал и закрывал дверь, гробовщик быстро прошёл к своего прилавку и принялся так же быстро помешивать чай в колбе…простым карандашом.
— Гробовщик…Всё хорошо? Ты какой - то дёрганный…— Всё просто великолепно…Давай свой котелок и уходи, пока заживо не похоронил…— Гробовщик… — вот тут у меня уже челюсть немного отвисла от удивления. — Что с тобой…— Со мной всё хорошо.Я посмотрел на его судорожное помешивание чая и поднял одну бровь. Он тоже обратил на это внимание, и прокашлявшись, убрал карандаш в сторону.— Ты на что - то злишься? По твоему выражению лица на это очень похоже…— На тебя я злюсь. — огрызнулся он и отпил немного чая, перемешанного с грифелем.— Да что случилось? — не понимал я.— А ты у своей черноволосой подружки спроси, что случилось. Сначала чувственно признаешься в любви а потом не успеешь и глазом моргнуть, как ты уже встречаешься с другой…Я думал, в меня то - то наконец поверил.Я понял, в чём дело и волнение моментально ушло.— Адриан, — сказал я, ставя перед ним котелок и невольно улыбнувшись. — Ты ревнуешь…Он отвернулся и снова отпил немного чая.— Гробовщик, — снова обратился к нему я. — эту девушку я второй раз видел. А поцеловала она меня в нос от благодарности, за то что я ей шляпу отдал.Он повернул ко мне голову и поставил колбу на стол.— Да, я ревную. — сказал он, пройдя мимо меня и скрестив руки на груди. После недолгого молчания он добавил: — Чтобы я эту особу слишком близко рядом с тобой не видел.Я подошёл к нему как раз в тот момент, когда он поднял руку и хотел ещё что - то сказать и поцеловал его, и, похоже, он пил далеко не чай. Гробовщик застыл и я почти сразу оставил его в покое.
— У меня смешанные чувства… — сказал он, немного погодя.
— А у меня чувство, будто то, что в колбе - не чай.