25. экзо: лухань/минсок. ау, альт!cuando (quiera saberlo que dia esperando de mi) (1/1)
на филиппинах в сентябре влажно и жарко, синее-синее небо в любой момент может обернуться сплошной стеной ливня и смыть не хуже библейского потопа весь этот ненадёжный хрупкий мир. здесь нередки наводнения и цунами, но если повезёт - если приехать сюда в декабре или хотя бы начале весны - то можно застать потрясающие закаты и не менее потрясающий океан. минсоку нравится здесь, как и вообще нравится жить в этом мире, каким бы говёным он не был с той своей стороны, которую они видят каждый день."буду через час", мигает на экране телефона. номер незнакомый и подписи тоже нет, минсок хмыкает и залпом допивает стакан местного рома - отличное пойло, хоть и до неприличия дешёвое. как раз успею вздремнуть, думает он, под этой прекрасной ненадёжной синевой, и неважно, что до неё ещё этажей пять обычного отеля. небо всегда рядом.гроза приходит внезапно. первая тяжёлая капля ударяет по пальцам, вторая разбивается о чёрное дуло кольта, мгновение - и дождь заполняет собой всё под аккомпанемент оглушающего грома и ярких вспышек молний, близких и по-настоящему пугающих. дышать, вопреки всему, становится тяжело, словно на грудь бросили мешок с песком и с каждым раскатом грома этого песка становится всё больше и больше. минсок крепче сжимает кольт, стряхивает влагу с волос, как собака, и стоит уже посреди большой парадной залы в одном из домов чунмёновых влиятельных друзей. место одновременно похоже и не похоже на то, что он помнит - вещи стоят чуть иначе или свет от молний так меняет их границы, окна наглухо заперты, а дверей, ведущих в другие комнаты, явно больше, чем самих комнат.одновременно с грохотом грозы раздаётся звон битого стекла и резкий голос, взволнованно выкрикивающий на китайском - минсок не понимает диалекта, но угадывает слова "небо" и "предатель". в груди давит сильнее, кольт оттягивает руку, и минсок осторожно ступает в единственную открытую дверь. перспектива дёргается, молния бьёт где-то совсем рядом и минсок думает, что она бьёт точно ему в сердце, потому что в центре небольшого склада стоит лухань, обвешанный тонкими пластинками взрывчатки. пластинки уже запачканы кровью, капающей из длинного пореза на плече, второй такой же на виске - и когда звуковая волна догоняет молнию и добивает все оставшиеся органы чувств сразу, лухань открывает рот и медленно говорит, прежде чем его разносит на части.минсок просыпается мучительным рывком, уже зная, что не один в комнате. снаружи темнеет, синева плавно перекатывается в чёрный и воздух, всё такой же жаркий и влажный, наполняется предчувствием скорой грозы, на этот раз вполне реальной.- ну ты и спать, - фыркает лухань. - да опусти ствол-то, ну!кольт в руке минсока смотрит точно луханю в лоб.- где ты был? - минсок не сводит с него взгляд, отслеживая каждое движение.- блять а где я должен был быть?! - взрывается хань, одним прыжком оказываясь рядом. - ты ёбнулся тут на жаре, или что?- где. ты. был. - раздельно и чётко повторяет минсок.глаза у него - абсолютно холодные и равнодушные, как и положено убийце. на долю секунды лухань становится таким же, безжалостным и бесконечно далёким от сострадания и понимания ближнего своего, но не отводит взгляд, вместо этого мягко и осторожно отводя вниз руку с оружием.- тише, детка, тише, - его голос лучше всякого наркотика для минсока, он точно знает. - был у местных, договаривался о поставках. всё в соответствии с приказом.- договаривался? - переспрашивает минсок. уже почти обычный, почти нормальный. - и договорился?- ну а то, - самодовольно хмыкает хань. потом понимает, что у вопроса совсем другой подтекст. - эй, а в чём проблема?!минсок смотрит в его совершенно по-идиотски честные глаза, смаргивает, сползает взглядом ниже - царапина рядом с носом, едва заметная родинка, шрам на нижней губе - и чувствует, как сводит ладонь с зажатым в ней кольтом.- ни в чём, - качает он головой. - я... мне... - минсок спотыкается на словах и зажмуривается, чтобы уйти от внимательного взгляда. - уснул, пока тебя ждал, и... хрень, в общем.- и словил хуёвый трип, - понимающе кивает хань. - чондэ предупреждал, что местную дурь надо употреблять осторожно, пока не привыкнешь.- я не употреблял, - снова заводится минсок.- а я никуда не исчез, - тут же перебивает его лухань.он гладит ладонь минсока, массирует побелевшие от напряжения и судороги костяшки и фаланги пальцев, и постепенно спазм проходит, а минсок чувствует, как медленно распрямляется сжатая внутри пружина тревоги.- так где ты был? - повторяет он вопрос. кольт выскальзывает из ладони на пол, туда же падает его рубашка и тонкая футболка луханя.- шатался в санто-нино, говорил с нужными людьми, - мурлычет хань. он оставляет мокрые дорожки на шее минсока и шарится руками везде, где только может достать. - я всё сделал правильно и через пару месяцев местные шишки сами придут к чунмёну и откроют семье дорогу на филиппинский рынок.- ты же не будешь вести себя неосмотрительно? - выдыхает минсок, в свою очередь толкая ханя на кровать и усаживаясь сверху. - не будешь меня расстраивать?- расстраивать не буду, - соглашается лухань. он недвусмысленно толкается бёдрами вверх и довольно прикусывает губу, когда минсок стонет в ответ и возвращает движение. - буду только любить, всегда.гроза приходит поздно ночью. минсок крепко спит - без всякой дури, снов и переживаний - а хань курит, выпуская дым в потолок тонкой струйкой, исчезающей прежде, чем он делает новую затяжку. хань чувствует тепло от лежащего рядом минсока, и много чего ещё - от него же - чему не всегда может подобрать правильные слова.я не исчезну, думает он, от тебя - никогда.