1 часть (1/1)

Я не люблю рано просыпаться. Но когда дело доходит до делового расписания, которому я придерживаюсь, я тот ещё трудяга и самаритянин.Моя повседневность держится на плаву благодаря списку дел и кропотливой работе. Как я люблю себе говорить, работа?— это ключ к радости, человек и труд?— единое целое, и не дай лени отнять у тебя источник твоей силы! Этой мысли я придерживаюсь каждый день, потому что время у меня забито до предела: я всегда поливаю цветы на грядке, покупаю саженцы, оплачиваю жильё, организовываю мероприятия и проекты и забочусь о городе постоянно. Мне нравятся эти занятия, ведь с ними я не только упрощаю нашу рутину, но и добиваюсь уважения у друзей и знакомых.Среди населения нашей деревни есть много зверей, с которыми я нашел общий язык. Мне казалось, что найти себе товарища будет муторно, но все животные приняли меня не только как правителя, но и как собрата и хорошего человека для общения. Со временем в мои планы входили как должное прогулки с друзьями, походы в гости, да даже бариста из местного кафе уделяет мне время для разговоров! Мне повезло, ведь работники на главной площади и остальные трудоголики привыкли ко мне как к обычному посетителю, но со своим неравнодушием и искренностью он не обделяет их вниманием.Есть и те, кому я не нравлюсь: молодая пеликаниха, работающая на почте, не проявляет никакой инициативы обслуживать меня и остальных, а один ворчливый крот ругает при любом удобном случае. Не со всеми просто иметь хорошие отношения.Обычные граждане прижились ко мне быстрее, и большинство из них во многом со мной солидарно. Никто из них не относится ко мне как к высшему слою общества. Я лишь имею прав больше, но я всё тот же обыкновенный человек, каким я был до этого. Это ли не главное?— найти приятелей в кругу твоих сограждан?Лежать в ночи на траве и следить за падающими звёздами интереснее всего с Руби. Крольчиха с большим энтузиазмом ищет на небе созвездие, а когда наступает важный момент, закрывает глаза и представляет своё самое заветное желание. Я уверен, она загадывает что-то хорошее для её горячо любимого дружка Лимана, о котором она временами переживает и рассказывает мне. У него и Руби устоявшиеся отношения, и с каждой секундой, когда они бегают по улице и по-детски резвятся, я с облегчением выдыхаю, осознавая, что в этой деревне есть место для таких как они.В час дня я рыбачу с Панчи. Он мой лучший друг и его нетрудно уговорить пойти повеселиться вместе. Этот парень хоть и ленивый, но со мной готов пойти куда угодно.Панчи не любит, когда я долго засиживаюсь за работой в ратуше или на природе. Если она срочная, то он идёт гулять с Леопольдом и Шарлиз, а иногда просто сидит на скамейке и наблюдает за бабочками. После дел я возвращаюсь к нему, и мы снова общаемся и ловим рыбу на пляже. Я и Панчи крепко сблизились, и вскоре он без сомнений подарит мне его фотографию на память. Если это и случится, то я поставлю её рядом с фото Скай?— моей давней подруги, уехавшей из города два месяца назад. Я всё ещё вспоминаю о ней, но как хорошо, что новые жители помогают мне забыть о старом приятеле… Всё моё окружение,?— включая владельцев магазинов и компаний,?— поддерживает меня в моменты отчаяния, и это возвращает во мне оптимизм и уверенность. Даже моя секретарша Изабель, полная энергии и сочувствия, успокаивает меня и возвращает в строй, ведь только в отличном настроении мои цели действительно достижимы.***Какая же вокруг мёртвая тишина! Только метель бьёт в окно, отчего мои уши дрожат. Я только приоткрыл дверь, но мерзлота моментально покалечила моё тело. Мне так холодно. Зима не щадит сегодня никого, и мне это как-то незнакомо.Я вышел из домика, моего старого жилища… он мне как родная мать! Он притягивает и хочет вернуть меня, ибо знает, что я не на шутку замерзну. Но я не доверяю ему. Я только что из него вышел и не понял, что там вообще было внутри: гостиная с телевизором или спальня с детским ночником? Не помню ничего из того, что там было, да и было ли там что-либо из перечисленного? Эта информация вытекла из меня, а пролитую жидкость, как мне известно, обратно в стакан не соберешь.Моё гнездышко могло оказаться каким-нибудь вакуумом. Из-за него я не понял, как и зачем я вышел. Снег только мешает моим мыслям, а они уже почти собрались в кучу и воссоздали точное представление об этой ситуации. Мне кажется, я всё-таки вспомню и пойму, с чего это я такой сконфуженный.Я, стараясь опомниться, пощупал стену дома?— что-то почувствовалось. Я ощутил то, какая она гладкая и лёгкая, от старости исцарапанная и вялая, но мне этого было недостаточно. Мои руки прикасались к стенке, доходили до дверного проёма и натыкались на угол здания. Я всё ощупал.Я понял, что вид домика даёт мне более точный знак: этот цвет,?— бежевый,?— я хорошо помню, зелёный карниз был знаком мне, и почтовый ящик… Точно.Он ярко мигал и трясся. Мерцающий символ с конвертом означал, что в нём находятся письма, а его дерганья?— что он переполнен. Я так быстро это вспомнил! Ящик был моим, и я должен был доставать оттуда послания.Я открыл крышку, и передо мной вывалилось невиданное количество симпатичных розовых писем. Целая несчитанная куча оказалась на заснеженной земле у моих ног.Я отодвинул некоторые конверты ногой и присел на корточки, чтобы поближе разглядеть бумаги и заглянуть внутрь их. Я открыл первое письмо, которое попалось мне под руку?— аккуратно заклеенное и изящно чистое, будто его прислала интеллигентная аристократка. Внутри него находился алый лист, в котором я с трудом разглядел написанный чернилами почерк. Я прижмурил глаза, дабы буквы выделялись на фоне красного цвета, и сумел прочесть первые строчки.Стиль правописания вмиг стал узнаваемым, слова приобрели смысл и сподвигли мой разум без запинок и подозрительно привычно разобрать текст:?Дорогой мэр,22-го сентября я, твоя соседка Анкха, буду праздновать свой День рождения.Приглашаю тебя…?На этом моменте я оборвался. Мозг включился. Я вспомнил, кем я пригожусь, где я сейчас, кто мои друзья. Я вышел из негодования! Чёрт возьми. Что же со мной было?Я опомнился, постучал по своей голове. Чего я хочу отряхнуть? Всё, я всё вспомнил. Память вернулась ко мне, а с нею и осознание. Чем же я так ударился, что на одну-две ночи забыл о своей жизни? Вокруг так смутно и спокойно. Снежинки тают буквально в полете и исчезают, а дома моих соседей еле видно через туман.Эта мерзкая погода даже успокаивает, а с нею у меня появилась идея: жители. Я встревожен, обеспокоен, и только они могут помочь мне выйти из этой хандры. Эту цель я и поставил?— пройти сквозь снег и убедиться, что со всеми всё в порядке, чтобы в порядке был и я.Мне до сих пор холодно. Я не надел ничего тёплого, не зашел толком домой! Страшно заходить туда, а то вдруг я что натворил там? Легче всего мне было на улице,?— в ?тихом омуте?,?— нежели у себя. Она ужасающе непонятная и не такая, какой я её помню.Я отошел на два метра от жилища, мысленно провел траекторию по всей деревне и пустился в путь. Проходя по сугробам, я мог только оглядеть окружение, но никак не совладать с чувством, что я не здесь. Деревья исказились, тропинку окружил слой камней и гальки, и всё это в моём городе, где я только недавно гулял и смотрел на него сквозь призму моего юного воображения. Кажется, что я во сне, но не может же у меня так правдоподобно кружиться голова и появляться признаки тошноты? Что на меня так больно давит?Я знал, что это не может продолжаться?— мне не надо скитаться без повода. Я набрал в себя воздуха и вознамерился повидать моего старого доброго друга… Он-то напомнит, кто мы и почему мы друзья, угостит фруктами с жасминовым чаем, расскажет историю. Как вчера. Панчи любит меня и не даст одиночеству застать меня врасплох.Голова моя очнулась и выдала мне направление к дому старого приятеля. Я побежал?— меня настигла дума, где я мчусь спасать Панчи, ужасаясь факта того, что я не успею и он пропадет из моей жизни. Я торопился и не давал ногам ни на секунду останавливаться. От моей скорости слякоть брызгалась в стороны и пачкала ещё свежий, белый снежок. Я не хотел видеть всю деревню, пока бежал за другом. А так хотел… Теперь она осталась позади меня. Глаза направились вперёд и только вперёд.Дойдя до пункта назначения, на месте домишки Панчи меня встретило пустое место, где смогла уцелеть лишь одна серая травинка. Только травинка.Это точно было оно, раз находилось около яблони и скамьи. Но дома не было.Вплотную к местечку стояла моя последняя надежда?— фиолетовое жилище. Оно, такое яркое здание, ограждалось хорошеньким забором из ровно поставленных досок, а зелёная крыша над ней напомнила мне о черепашьем панцире.Это точно дом Панчи. Он мог реконструировать свой дом, передвинуть немного, и всё! Чтобы убедиться в этом, я должен был подойти к нему и удостовериться. Так почему бы и не проверить?Я помчался и тормознул у входа. Набрав в себя воздуха, я застегнул на кофте застёжку до самого воротника, вытряхнул с ботинок грязь и уставился на дверную ручку.Вот-вот я увижу друга. Любопытство взяло вверх и дало мне шанс встретить его. Ещё один шаг, стук в дверь, и вот он?— Непоколебимый Панчи. Прямо передо мной. Сначала он глубоко задышит, поздоровается. Он накинется на меня с объятьями и предложит мне прогуляться и сделать папу-снеговика, ведь именно так и поступают настоящие друзья?— как дети вынудят тебя заняться дурацкой авантюрой и прилечь на землю, обговаривая ваши планы на будущее.Я собрался с мыслями и постучал по двери своим неряшливым кулачком.Ответ не пришлось ждать долго.—?Кто это?Этого голоса я не припомню у Панчи… Чей он?—?Вы Панчи? —?я ответилДверь, скрипя, распахнулась. Я отошёл, дабы она полностью открылась.Я подоспел ко входу, чтобы увидеть своего товарища и выплеснуть ему своё счастье, но вместо Панчи в доме стояла пожилая женщина?— белошерстный орёл с миловидным личиком, в рыжем клетчатом пледе и унылым видом. По её глазам было видно, что она не выспалась, хотя орлица держала спинку прямо и не давала векам закрыться.—?Нет, я такого ни разу не встречала. Моё имя Селия, если что,?— я заметил, как эта дама ёрзала в своем пледе и пыталась что-то скрыть,?— а Вы сам кто?Я и представить себе не мог, что она не знала, кто такой Панчи.—?Я? Я?— мэр этой деревни.—?Бред. Я живу тут уже семь месяцев и это попросту невозможно.В моей голове не складывалась мысль о том, что эта орлица жила тут так долго и даже не знает обо мне. Эта Селия?—новенькая и психопатка, только что прибывшая! Я её не встречал. И вряд ли хотел бы. Никто не будет врываться в мою рутину, оставив меня в ступоре.Шлепок снежной бури в спину пробудил во мне судорожное чувство. Опять оно. В очередной раз моему дряхлому телу предстоит прокатиться по долгой крутой тропе, врезаться в обочину и застыть лёжа на умировторяющей глади земной поверхности. Я встану, и пароксизм закружит меня.Я не успокоюсь. Рядом со мной стоит женщина, но не Панчи. Так где же он? А где ощущение, что я дома? Боже, куда я попал?!Уже не до смеха. Жуть как холодно. Мои руки трясутся даже в карманах, скоро вместе с соплями наступят и слёзы. Это не погода. Я просто не вижу ответа на мой вопрос…—?Вы в порядке?Кто…? Ах, всего лишь Селия. Судя по её выражению лица, она обо мне обеспокоилась.—?Не знаю… —?выдавил я правду.Дама опустила голову. Метель подула ещё сильнее, и орлица чуточку закрыла дверцу. Её плед развевался и стремился улететь, но она только поджала его ещё сильнее. Видно не мне одному тут так морозно…—?Можете зайти ко мне. Вы стоите в лёгкой одежде зимой, причём буквально! —?Селия кивнула на мою кофточку?— намекла, что я не прикрыт.—?Не думаю, что хочу,?— я почесал в затылке,?— у меня какой-то осадок внутри, и лишняя компания мне тут, вероятно, помешает.Женщина нахмурила брови, цокнула языком и закатила глаза на свою комнату. Она не рада моему настрою, но ей не угодишь. Как и всем пожилым леди.—?В таком случае,?— буркнула Селия,?— пойдите, укройтесь в каком-нибудь другом месте. Нечего тут мёрзнуть и заражаться простудой!Я не понимал, прогоняла ли она меня, не хотела подхватить инфекцию, или переживала? А ведь новые жители были понятными с полуслова, и только привыкнув к ним уже ничего в них не разберешь…Но старых я всегда узнаю.—?Ну что вы? Бегите, спасайтесь от холодрыги или не брезгуйте погреться у меня,?— мэм была настойчива. Она словно не слышала мои слова и добивалась того, что я чудом побуду у неё в гостях. Интересно, делает ли это Селия из-за одиночества?Я не подчинялся приказу женщины, отвернулся от её дома и представил, что его не существует. Пасмурный небосвод, стройное древо на родной земле… надо было почаще вглядываться в детали, прежде чем забвение всполошит меня.Хочу жить своим городом. Его ветер приятно тешит волосы, и рыхлая трава ласкает ноги. Вермахт гармонии породил в нашей деревне оазис, изобилие райских цветов и полярных снегов. Народ, крепкая цепь его и труда распоряжались богатством населения, воплощенной наяву живописи. Любовь во мне текла наравне с городской рекой, солнцем на склоне, бегущими за жизнью друзьями.Это всё?— мой город, моё дитя, что нельзя вырвать из утробы матери. Он беспечен и непокорен, отдавал мне всё и отнимал немногое. Ощущение недоверия надевало на меня чёрные очки, но они были разбиты. Я видел свой город сквозь густую тучу и осадки. Я видел то, что он мне подарил.Мои ладони затряслись от холода. Я протёр ими свои зажмуренные глаза и грубо закашлял. Ноги держали баланс, но стояли с большим трудом, и казалось, что я упаду безсознательно на землю. С глаз покапали слёзы, ставшие на полпути льдышками.Нет, я не мог контролировать мой организм, а особенно нервы. Температура скакала выше, а я всё ниже и ниже в бездну.—?Вы в порядке? ,?— задалась вопросом Селия.Я хотел ответить, что она неправа: ?Просто я люблю свой город, но не знаю, он ли мой?. Эта леди скажет мне, что я сумасшедший.Силуэт в центре моего виденья. Низкая, хрупкая девушка-крольчиха. Она несла в лапке лопату и вяло качала головой.Я глядел на неё. Девчонка выходила из образа тёмной фигуры и двигалась ближе ко мне.Всё больше и больше я видел её. Она вылезла из тёмной массы, подошла ко мне мелкими шажочками и обняла. Девушка гладила мою спину. Я чувствовал её плач на моей груди, вой и шёпот: ?Где ты был??.Я руками схватился за неё, пытаясь удержать рыдающую девицу. Я знал, что ей было нужно.Очнулся. Девушка была не со мной. Она всё так же стояла вдалеке, повернутая ко мне лицом. Я узнал её.—?Боже.Руби уронила лопату на землю.Моя любимая подруга. Она была в шоке. Я видел, как её лицо застыло в одной эмоции?— удивления. Моё присутствие заворожило крольчиху, и я ощущал что-то неладное. Что я всё-таки наделал?Руби побежала в мою сторону. Я надеялся, что она заточит меня в своё объятие, но вместо этого девочка отстранилась от меня на два шага и глубже задышала. Во мне словно было что-то не то, что-то, отчего она ужаснулась.—?Это ты? Прошу, не лги мне. Это действительно ты? —?Руби отошла от изумления и канула в истерику и вопросы,?— Мэр…?—?Руби… —?ком в горле не дал мне продолжить лирику. Её лицо расплылось и испортило платье. Она расстаяла. Я спустился за ней, и мы оба поплыли по течению. Я её не видел.***Всё тело дрожит. Я положил ложку на софу, и та оставила на ней малиновое пятно из чёрного чая. Кружка в моих ладонях остыла. Им теперь не о что греться.—?Я говорила ему не оставаться на холоде, а он…Селия закрыла шкап на замок. Она подошла к Руби и протянула ей шелковистое одеяло.—?Ты был мёртв… —?крольчиха звучит так убедительно.—?Меня не было день.Девушка покачала головой.Орлица налила мне больше чая и разбавила медом из банки. Лицо у неё стало ещё мрачнее.—?У тебя жар.—?Мне без разницы.—?Приляг и поспи. Я…—?Что со мной случилось?—?Милый,?— Руби отвела от меня взгляд,?— только ты это знаешь.—?Я ничего не помню, клянусь! Что стало со мной и городом?Селия остановилась у окна и уставилась на мою подругу, ожидая ответа.—?Всё вокруг меня,?— я нервничал,?— всё, с чем я был связан, стало мне незнакомым. Я не знаю, почему мне так плохо. Я не знаю, где Панчи. Я сплю? Скажи мне. Сейчас же.Руби, краснощекая девица, мой старый друг. Она не оставляла меня без ответа на вопросы, но сейчас она сидит здесь, передо мной, и плачет мертвыми слезами, а слышно от неё?— лишь покойную тишину.—?Пасмурная погода тут встречается редко, заметил? И цветы не портятся, и сорняков стало меньше… Спасибо нашему указу. Город так очистился. За все эти пять лет стресса он себя достаточно проявил, чтобы заслужить доверия у жителей. Тебе стоило почаще выходить наружу. Я соскучилась.Я видел как люди плачут. Они открывают свои большие, широкие глаза, и из них капают океаны. Океаны солёные и массивные, но они никогда не догонят падающее тело. Тёмная материя их всасывает, защищает его. До тонущего человека ничего не должно касаться. Только дно. Пространство перед ним истощается, тело может зажать только элегия. Я ощущаю, как она растёт в боку, проникает сквозь шею и усыпает мою тушу. Мне кажется, плачущие люди ушли. Парадис уполз вслед за ними. Он знает, что меня поджидает. Другая сторона медали. Она такая же, как и передняя, но поверхность на ней чернеет. Хозяин не убирал с неё пыль, оставлял её на годы. Матерь никогда не навещала дитя. Оно лежит в колыбели и ждёт её любви. Ребёнок не понимает, что родителю нет до него дела. А мать не понимает, что с ними стало.Я касаюсь пучины раскаянья и стыда. Я опоздал. Дойдя до холма самобичевания, моя лживая натура пересекла границу между человеческим добром и грешным забвением. Моё отражение потрескалось и пропало. До какой же степени я одичал? Моя вина, что жители не видели света. Моя вина, что я не успел к своей либитине.