03 (1/1)

Крики и скандалы были масштабные. По сути, такое простое дело как ?сон? не должно было доставлять проблем и уж точно не должно являться предметом споров, но иначе же неинтересно. Иначе скучно. Фёдоров вошёл в небольшую комнатку, вдоль стен которой находились три койко-места: одна просторная и удобная кровать и одна, чуть уже и скромнее, двухъярусная. Между ними стоял прикроватный столик, на котором валялась всякая хуйня, применение которой Мирон вряд ли бы нашёл. В целом, бардак был знатный.—?Эту хочу,?— кивнул Фёдоров, тыкая на второй этаж двухъярусной. Большая койка вызывала подозрения, так что он подумал выбрать самый сложный вариант. Трое парней на одной станции находились по нескольку месяцев?— без мыслишек никуда.—?На диван пиздуй,?— решительно ответил Слава, вдруг возникший рядом,?— это Андрея койка. Сунешься?— зубы вышибет.Мирон кивнул, промолчав. Ну, скорее всего, так и будет, и тогда, стоит ему увидеть чужой кулак, его ребятки вмиг вылезут, всех напугают, и придётся им объяснять, что да как. Мирон проблем не хотел, хотя и внезапных сожителей не боялся. Он подошёл к большой кровати, которая так и манила. У него болела спина, ноги, а голова гудела так, что, казалось, он через пару секунд вырубится. Спать на диване он тоже не хотел, поскольку он узкий, а Мирону нужно много места, чтобы улечься, выпустить ребяток, предварительно спрятав их.—?А эта моя,?— сразу сказал Слава, видя, как Фёдоров положил глаз на широкую и явно мягкую кровать.Постель Славы его тоже не особо вдохновляла, но он физически ощущал, как на ней удобно. Нижняя койка внушала ещё больше отторжения, так что на неё Мирон почему-то даже не смотрел. Конечно, Ваня был чистеньким и приятным парнем?— самым, казалось бы, хорошо настроенным по отношению к ним,?— и Фёдоров прямо видел в этом причину: бабло. Но занимать его кровать не хотел, да и они с Охрой вроде договорились.—?Ди-ван,?— повторил Слава, кивая на выход из спальни. Здесь было полутемно, и свет, исходящий из других комнат, казался светом в конце тоннеля этого тихого ужаса. Мирон тихо вздохнул, с мольбой глядя на Славу, на что тот закатил глаза. —?Ты угрожал мне пару часов назад, а сейчас так мило смотришь, что я ощущаю власть над тобой.Фёдоров невольно нахмурился, понимая, к чему тот ведёт. Его образ грозного врага народа реально был лишь образом, ведь он нисколько не хотел сейчас устраивать кровавые сцены, пугать кого-либо, зато он до одури хотел спать. Убедившись, что рядом больше никого нет, он выпустил уставшие щупальца и крутанул головой, ещё раз глядя на Славу, который ненадолго смутился, вновь увидев их.—?Убери,?— проговорил Слава, показывая на щупальца пальцем. В груди у Мирона что-то закололо, и стало даже немного грустно, но потом он понял, что Слава вспомнил тот замечательный момент его знакомства с мироновскими ?тентаклями?, что было даже очаровательно.—?Они устали,?— прямо ответил Мирон,?— как и я. Представь, что твои руки туго связали, и ты ходил так целый день. Удобно будет?Слава пожал плечами, неотрывно глядя на его ребяток. Серо-синие щупальца с парой присосок на кончиках выглядели довольно устрашающе, и Мирон заметил, что парень слегка покраснел, после чего встал ближе и вытянул руку, дотрагиваясь до одного. Щупальце тут же дёрнулось и обвилось вокруг подставленного предплечья, сжимаясь несильно, но ощутимо, а затем ещё и присосалось к запястью. Рука Славы чуть дрожала, и Фёдоров внимательно следил за его лицом, которое выражало сразу столько эмоций. Нечитаемый взгляд остановился на запястье, где щупалец жадно хватался за его кожу. Парень почти не дышал.—?Бля, убери! —?отмерев, Слава едва ли не захныкал, затряс рукой, отчего щупалец сжался сильнее.—?Сам полез,?— решил Мирон, пытаясь громко не смеяться, но всё-таки отозвал шальной щупалец, который, оторвавшись от руки, вмиг обвис. Слава недолго смотрел на него, не то с отвращением, не то со странным интересом.—?На диван,?— ещё раз сказал он, а после вышел.Мирон невольно улыбнулся. Слава упорно делал вид, что ему это всё противно, и Мирон ему почти верил, но шестым чувством ощущал, как трепещет его тело, как меняется взгляд, когда он видит его ?тентакли?. Дурное слово, кстати, но к Мирону присосалось. Самим щупальцем он ощутил, как лихорадочно забился пульс у парня, когда он коснулся его, а потом защекотал. Иногда он их не мог контролировать, но чувствовал всё от и до?— ведь это его части тела. И части очень-очень чувствительные. У Славы была нежная для механика кожа, которую хотелось трогать снова и снова, а реакция была непередаваемая и бесподобная. Мирон про себя решил, что обязательно присосётся к нему ещё пару раз, доведёт до края, лишь бы увидеть этот взгляд вновь.Услышав случайный шорох, Фёдоров резко спрятал ребяток и оглянулся. Вошёл Охра-Рудбой. Охра был спокоен как никогда, чесал затылок и нелепо улыбался.—?Я отбил нижнюю койку,?— гордо заявил Рудбой.—?И много он запросил? —?поинтересовался Мирон.—?Для удобства и хорошего сна не жалко.Охра излучал радость, и Мирон сразу понял, что его самого на нижнюю кровать не пустят, да и ему будет там не так удобно, как наверху или на большой. Он хотел было выморозить у него и Вани возможность аналогично спать на ней, забив на ряд преимуществ остальных кроватей; в итоге решив, что спать по очереди втроём на одной постели?— не комильфо. Чистота его всё ещё беспокоила, как и запах, как и удобство его мальчишек. Куда более подходящим казался вариант с кислородным баллоном и родной постелью, но он решил так просто не сдаваться.—?Сла-ав!—?Диван, Мирош, диван!Слава так хорошо играл роль того, кто даже не слышал про то, что их гости разыскиваются по всей Вселенной, что его друзья ему охотно верили. Мирон и сам почти верил. Он устало опустился на большую кровать, ощущая себя разбитым, и размял рукой шею и плечи, после широко зевнул, заражая этим и Охру, но последний почти сразу удобно улёгся на отвоёванную постельку, обнял подушку, которую притащил ранее, и с улыбкой закрыл глаза.—?Гондон,?— пробубнил Мирон.—?И тебе спокойной ночи.Охра уткнулся носом в чужую подушку, что-то пробормотал, но потом перестал улыбаться и быстро вырубился, как делал всегда. И вот остался Мирон один: наедине со своей усталостью, а ещё лютой злостью. Он подумал, что вряд ли его будут бить, если он позволит себе наглость, ведь скрывающий их маленький секрет Слава на деле всё помнит. Махнув рукой, Мирон удобно вытянулся, так же засыпая. Проще попросить прощения, чем разрешение, да и к тому же ему это прощение не всралось совершенно.***Охра не хотел подниматься с Ваниной постели, но он был вынужден сделать это, потому что внутренние часы кричали, мол, подъём, долбонав, пора работать. Он поднял веки и ещё раз уткнулся в подушку Светло носом, представляя, как задыхается его запахом, окутывается с ног до головы. Крыша ехала знатно и с перспективой укатить далеко и надолго, но было в этом что-то приятное. Рядом дрых Мирон, и Охра решил с пару минут ещё полежать, прислушавшись к происходящему в гостиной. Он слышал одно ровное сердцебиение, тихую ругань и треск металла. В конечном счёте, он таки встал и долго тёр глаза, понимая, что всё, пиздец, расслабился парень. Раньше, во время пребывания на родной планете, он мог не спать сутками и вставал мгновенно, а сейчас хотелось валяться и ничего не делать. Можно было обниматься с кем-нибудь мягоньким, имеющим ровное и приятное дыхание, сладкий запах. Но вместо этого, вопреки желаниям, тот был обязан работать, что огорчало окончательно.В гостиной, как он и думал, сидел Ваня. Он с умным видом разбирал детали, попутно разговаривая с кем-то по рации. Судя по голосу, Охра решил, что это Слава и Замай.—?У нас камера на двоих,?— крикнул Ваня,?— так что будем тянуть жребий.—?Я без разговоров остаюсь,?— глухо ответил ему Слава,?— у меня и тут дел дохуя, да и Витя пизды даст.—?Мне он тоже может штрафы вписать,?— возмутился Ваня,?— так что всё, Андрюх, пиздуешь один с гордо поднятой.—?Заебись вы без меня решили!Охра улыбнулся, падая жопой на диван. Ещё несколько часов назад они решили, что кому-то придётся лететь в соседнюю галактику за припасами и рядом деталей. Они с Мироном договорились с товарищем, но лететь сами не могли, потому что у них вообще ничего не работало, а нынче вся механика на отпечатках пальцев работает, так что был выбор: резать пальцы или отправлять местного.—?Вано, ты же и там работать можешь! —?не отступал Замай.—?Не могу,?— ответил Ваня, делая максимально серьёзное лицо,?— у меня лапки.Охра, по-прежнему внимательно их слушая, пытался до конца очнуться. Он повернул голову, глядя в тот самый иллюминатор, и увидел Землю. Он видел её пару раз, и то не так близко, да и время поджимало, а сейчас он мог осмотреть её долго и внимательно. Под крики парней он обласкал голубую планету взглядом, считая, что её недооценивают, ведь со стороны она была реально красивая. Мирон неоднократно рассказывал, какой пиздец творится внутри, но Охра лично там не был, так что сказать не мог, но отсюда она казалась божественной. Охра любил яркие краски, любил тепло. Ему этого в жизни элементарно не хватало, поэтому он тянулся к такому чисто на рефлексах.—?Бля, чувак, скажи, что меня раздавит давлением,?— крикнул Ваня Охре, состряпав невинный и испуганный взгляд, будто они не одни.—?Хватит манипулировать Рудбоем,?— ответил Замай,?— он и так терпит тебя невиданным образом, а ты ещё больше лезешь.—?Это карма,?— кивнул Светло,?— за то, что вынудили меня работать лишнего.—?За это тебе платят.—?Мне платят за работу, а не за то, что я потерял возможность нихуя не делать.—?Это то же самое!Ваня громко фыркнул и продолжил разбирать железки.—?Рудбой, от тебя пользы никакой,?— заключил он, на что Охра пожал плечами.Светло замолчал, пока парни, перестав страдать ерундой, сообщали обстановку. Ваня безмолвно кивал им, крутя гайки прямо руками, иногда что-то отвечал. Охра, если честно, даже не знал, чем заняться, потому что парни делали буквально всё. Он мог бы им помогать, будучи у себя, и он планировал вернуться на корабль, прихватив кислород, но не успел. Придя сюда, Охра понял, что не особо-то он и нужен здесь, что он мог дольше спать или, как хотелось, лежать, слушая ругань, Ваню и нюхая его подушку. Как маньяк какой уже стал, серьёзно. Поэтому он только и мог, что сидеть и смотреть на Землю. Он окончательно расслабился, но хорошо подумал, что бы поделать, и решил, что может хотя бы поесть организовать.Какое-то время парни не переговаривались. Ваня сидел и на что-то ругался, тыкал в планшет, потом снова ругался. Охра поставил перед ним тарелку, а после, когда Светло поднял на него взгляд, задорно подмигнул и попытался нестрашно улыбнуться.—?Всё ещё жутко,?— решил Ваня,?— ну ничего, дядя Фаллен научит тебя быть душкой.Охра подумал, что это он ещё не видел его настоящего оскала. Почему-то он представил реакцию Вани на его огромную зубастую улыбку и тень на лице. Наверное, тогда бы дядя Фаллен понял, что попытки Рудбоя ещё очаровательны и милы. Охра как бы невзначай коснулся его плеча, ощутив импульс дрожи и ускорение сердцебиения, а после, довольный собой, ушёл к компьютерам, где удобно уселся, всё ещё чувствуя каплю чужой энергии. Подобная реакция его всё ещё возбуждала, но он молча наблюдал, подозревая, что получить по голове ему ничто не стоит.Когда парни вернулись, из комнаты выполз сонный Мирон. Он был помятый и чуточку мрачный, а ещё с подозрением смотрел на Славу. Охра решил, что он опасался реакции в духе ?кто спал на моей кровати и помял её??, а потом вспомнил их недавний разговор и глухое ?молчи?. Порой Мирон забывал, что Охра многое слышит, хотя в тот момент он слышал их лишь частично и ни черта не понял. Но сам разговор был, а ещё Фёдоров старательно его скрывал, так что Охра решил пока с подробностями не лезть.Замай поведал им о том, что его, как избранного гонца, отправляют далеко в ебеня и что Слава теперь за старшего, потому что Ваня долбоёб. Светло данный комментарий пропустил мимо ушей, как будто так и должно было быть, но ощутимо напрягся и явно хотел ответить. Вылет был назначен на завтра, а сегодня он решил отдохнуть и отоспаться, потому что устал, как собака. Парни его поддержали.—?Господа залётчики,?— обратился Слава,?— раз вы нихуя не делаете, будете выполнять работу по дому.Ваня даже хрюкнул, услышав его, и продолжил строить занятого, сурово ковыряя одну и ту же детальку уже с час. Мирон хотел было открыть рот, но Охра его прервал, поднимаясь с места, которое тут же занял Замай, и двинул к кухне.—?Нас же недолго не было,?— решил Слава,?— а ты его уже так выдрессировал. Мощно, Вань, я тебя почти боюсь.Светло поднял палец вверх, но промолчал, что уже удивительно, а Охре и оставалось, что улыбаться. Нынче он решил больше тренироваться, чтобы улыбка его стала поприличнее, ведь он, в отличие от Мирона, всегда своего внешнего вида стеснялся. Мирон неоднократно говорил ему, что в данном случае нужно быть проще, что натуру не поменять, да и вообще срать на мнение окружающих. Но это для Мирона всё просто было, а Охра так не умел. Охра привык долго думать после совершённой работы, ныть в себя, почему он такой. Закомплексованный монстр?— полный комплект.—?Не выдрессировал, а сам захотел,?— ответил Рудбой, оборачиваясь.—?Это ты так думаешь,?— решил Ваня, хитро ухмыляясь.Ещё одна причина, почему ему нравился Ваня. Светло было поебать на всё. Вообще. Дядя Фаллен делал, что хотел, слал всех недовольных, ещё и выгоду от этого получал. Он широко улыбался, вёл себя, как конченый кретин, потому что ему это нравилось. Ваня жил, а Охра жить не умел. Охра умел убивать?— он больше ни для чего и не был годен, поэтому его и искали сейчас. Охра умел убивать, но не хотел этого делать, зато в нём билась огромная жажда жизни, она кричала, что Охра должен отпустить всякое дерьмо, что накопилось за эти годы. Поэтому он радовался краскам и жизни, завороженно наблюдал за водопадами на Гоулу, к чему его приучил грозный Оксимирон.Охра обернулся, замечая, как в очередной спор был втянут и Мирон. Они жевали и бурно обсуждали какую-то ерунду, и Охра понял, что это в разы лучше того, что он переживал несколько лет назад, где были лишь холодные казармы и серый мир. Парни смеялись, громко ругались и искренне улыбались. Сердца их стучали, сообщая стоящему позади Охре, что эти ребята уж точно живут.Рудбой смотрел на них, понимая, что ради этого не страшно повисеть в списке особо разыскиваемых преступников и побегать от полиции.—?Спи на ёбаном диване?— мне похуй! —?решил Слава, едва не тыкая Мирону в грудь.—?Тебе жалко, что ли? —?тут же возник Фёдоров.—?Жалко у пчёлки, а пчёлка?— на ёлке! —?кивнул Слава и, вроде как, таким образом закончил спор, но в их дискуссию влез Ваня.—?А ёлка в лесу! —?заключил Светло. —?Хочешь, принесу?Фёдоров закатил глаза, с мольбой взглянул на Охру, на что тот легко пожал плечами и улыбнулся. Пусть сам разбирается. Мирон не привык к тому, что кто-то ему так открыто дерзит, так что этот опыт для них обоих в какой-то степени необычен и нов. Возможно, это даже пойдёт им на пользу.Охра вновь отвернулся, услышав писк их крохотной печки. Он шустро разделался с пайками, поставил греться воду. Гостиная была совмещена с подобием кухни в виде небольшого стола с печкой и чайником сверху и холодильником в углу, поэтому Рудбой стоял совсем близко к ним и почти участвовал в беседе, наблюдая за ними, про себя находя происходящее очень забавным.—?Вы бы список составили, что ещё привезти,?— попросил Замай,?— я второй раз туда не потащусь.—?Привези мне аленький цветочек,?— ответил Ваня.—?А мне бутылку. И чай! —?сразу отозвался Слава.—?А мне кровать,?— пробубнил Мирон.—?На диване спи,?— в который раз повторил Слава.Охра прямо-таки услышал, как в Мироне бушует лютая ярость. Он вытянулся, дёрнул плечами и почесал нос, глядя на Славу, пока тот упорно делал вид, что он ест, ничего не знает и вообще-то сильно занят. Охра обернулся, отключая чайник, а когда вновь вернулся к застолью, поймал на себе взгляд Вани.—?Хули стоишь там, как неродной,?— сказал Светло, вытаскивая из-под стола табуретку. Охра посмотрел сперва на табуретку, а потом на самого Ваню, ощущая прилив всепоглощающего тепла.—?Ты с ним осторожно,?— обратился к нему Слава,?— он редко когда добрый. Если Светло добрый, значит, ему от тебя что-то надо.Ваня даже отрицать этого не стал, открыто кивая, мол, ну да, есть такой грешок. Охра подумал, что Ваня и грешком-то это не считает, так что его интерпретация немного ложна.