Часть 6 (1/1)

Расчет на Старскрима и в самом деле оказался верным. Стоило Тандеркрэкеру обратиться к нему за помощью в решении проблемы незапланированного отпуска на неопределенный срок, как ведущий буквально уже на следующий солцикл сообщил ему, что Мегатрон препятствовать этому не станет. Единственное, Лорд-Протектор ограничил продолжительность отпуска двумя декациклами, однако Старскрим заверил, что Тандер может не волноваться, и если ему понадобится, то на еще один декацикл он может смело рассчитывать, а если не получится и за этот срок, то нечего и тратить время – пусть подыскивает себе другого партнера.Утряся этот вопрос, Тандеркрэкер занялся поисками кварты для совместного проживания с будущим лайтером своего будущего спарка – использовать для этих целей свои покои в Дворце винглордов ему не хотелось абсолютно. Здесь снова пришел на помощь Старскрим, предоставив во временное пользование своему ведомому и его партнеру одну из кварт в недавно возведенной и даже еще не заселенной высотке в заново отстроенном квартале восточного сектора Воса.Поэтому не прошло и пяти солциклов после последнего неудачного ?свидания?, а Тандеркрэкер уже снова летел в Вос, имея в сабспейсе ключ-карту от своего нового места жительства и расставшись с Оптимусом теперь уже надолго. Прайм при прощании старался вести себя как обычно, только от его невеселой задумчивости, которую сложно оказалось скрыть, сикеру стало совсем не по себе, и он в который раз дал себе слово сделать все, чтобы скорее закончить то, во что ввязался, и не причинять огорчений тому, от кого с таким трудом отрывалась Искра.Очередная встреча с партнером по долгу состоялась там же, у Второй башни; на предложение пожить некоторое время вместе, высказанное без излишне долгих вступлений, Файрсторм вначале изумленно замигал линзами, а потом откликнулся с все еще удивленной, но совершенно искренней и юношески-абсолютной радостью, так что Тандеркрэкеру пришлось охладить немного его энтузиазм, в паре фраз сформулировав, что это исключительно для успеха дела и ровным счетом ничего более не предполагает. Впрочем, опустил крылья Файрсторм лишь на миг – дальше ситуация, похоже, снова вызвала в нем вдохновение. Что ж, подумалось Тандеркрэкеру, если юнцу так хочется порепетировать семейную жизнь – пусть попробует. С таким неудобным партнером, которым Тандеркрэкер считал себя, Файрсторму это может даже оказаться полезным – научится сносить чужой характер и преодолевать возможные неурядицы.Неурядиц, однако, в их совместном существовании оказалось меньше, чем Тандеркрэкер предполагал. Дни оба проводили в своих делах – Файрсторм на занятиях на подготовительном отделении, Тандеркрэкер в ректорате Академии. Делам учебного заведения, конечно, его постоянное личное присутствие могло пойти только на пользу, тем более что порой это присутствие затягивалось до позднего вечера: возвращаться в кварту, которая ни с какой стороны не могла считаться домом, к чужому сожителю вместо своей семьи, по которой Тандеркрэкер начал скучать уже на следующий солцикл после расставания, не очень-то хотелось. Он старался не слишком явно показывать это Файрсторму, да тот еще и не имел достаточного жизненного опыта, чтобы считывать скрытые эмоции. Сам же Файрсторм, похоже, решил взять на себя обустройство их временного быта и заботу о партнере – ведь у него на это было больше времени, и делал это как умел, но с видимым энтузиазмом.Со стороны, не зная всех обстоятельств, их можно было принять за счастливых соузников – только, к счастью, наблюдать за ними в незаселенной высотке было некому. Файрсторм каждый вечер ждал Тандеркрэкера в кварте, на столе к его прилету уже стояли кубы энергона любимого им сорта, после мойки юный партнер неизменно предлагал ему полировку, а то и норовил сделать то, что в обиходе называлось массажем – на деле это была больше расслабляющая манипуляция электромагнитными полями, генерируемыми в ладонях, снимающая напряжение с нейросети, а через нее – и с сервоприводов корпуса, и приятное воздействие на сенсоры брони служило ей дополнением. Откуда научился этому Файрсторм, Тандеркрэкер не спрашивал, но у мелкого это выходило неплохо; впрочем, навык был довольно распространенным. В общем, Файрсторм старался всячески обиходить доставшегося ему партнера. Будь в его действиях хоть капля угодливости, которой Тандеркрэкер терпеть не мог – он пресек бы все это моментально, но поведение молодого сикера было совершенно естественным и радушным: это была именно дружеская забота без какого-либо следа заискивания.Правда, не обходилось и без некоторых, как считал Тандеркрэкер, недоразумений. Однажды, еще в самые первые солциклы их бытия, вернувшись в кварту, он обнаружил в ней все атрибуты того, что можно было квалифицировать как попытку романтизировать их совместное времяпрепровождение. На столе, помимо кубов, стояли энергофоры – прежде Тандеркрэкер в кварте их не наблюдал, пара небольших вазочек с кристаллами и светильник, озаряющий все это нехитрое убранство мягким, приглушенным светом. При этом освещение в отсеке, где стоял стол, было выставлено на минимум, зато оптика ожидающего его Файрсторма сияла так, что могла бы посоперничать яркостью с самыми мощными осветителями. Рецепторы тут же уловили слишком интенсивный аромат полироли, да и вид брони Файрсторма, бликующей при каждом его движении, говорил о том, что к этой встрече долго и тщательно готовились.Тандеркрэкер, однако, усилий юного партнера не оценил – ни тоска по Оптимусу, ни ощущение чужой кварты, ни усталость после долгого рабочего солцикла тому явно не способствовали. Поэтому он подошел к столу, вскрыл один из кубов, опустошил его прямо стоя, игнорируя энергофоры, и, буркнув, что пошел в душ, покинул чрезмерно интимную зону. Когда он вернулся спустя полджоора, линзы юного сикера светились почти так же приглушенно, как до сих пор стоящий на столе дурацкий светильник, а в полях царило такое уныние, что Тандеркрэкеру стало его даже жаль. Поэтому он взял непочатый куб, подсел к понуро сидящему на платформе Файрсторму и, вложив в его манипулятор топливо, постарался максимально деликатно и убедительно пояснить, что ничего подобного ему, Тандеркрэкеру, не нужно, что он будет рад обычному спокойному вечеру в компании партнера, чтобы отдохнуть, заправиться стандартным энергоном и не играть навязанную роль, в которой сам Тандеркрэкер себя никак не видит. А чтобы Файрсторму было не так обидно от неудавшегося вечера, Тандеркрэкер преподал ему очередной урок интерфейса, который хотя и снова не привел к слиянию, доставил непередаваемое удовольствие ученику и даже в некоторой мере самому учителю. Юный сикер неплохо усвоил и урок (это показали их последующие стыковки), и полученное внушение, потому что больше никакой навязчивой романтики в их совместное пребывание не привносил.Однако про себя жалеть Файрсторма Тандеркрэкеру приходилось еще не раз. Оптимус оказался, как бывало практически всегда, прав – в своем партнере по Программе Тандеркрэкер за прожитые вместе почти два декацикла сумел разглядеть немало хороших черт. Файрсторм был умен, любознателен, тянулся набирать полезную или просто интересную информацию откуда угодно, с азартом и прилежанием что осваивал программу подготовительного отделения, что читал все, что попадалось в Сети и расширяло кругозор – сверстникам с ним наверняка могло быть интересно, а Тандеркрэкеру – не слишком, но лишь потому, что уж очень много ворн разделяло их, и разница в жизненном опыте, как ни крути, а сказывалась. А так – пожалуй, еще через сотню тысяч ворн они смогли бы стать если не друзьями, то, возможно, приятелями: близких дружеских отношений Тандеркрэкер по-прежнему ни с кем не выстраивал в принципе, ему хватало семьи и сотриадников. Но в Файрсторме нашлось и такое ценимое им качество, как деликатная ненавязчивость: юный сикер умел сдержать себя и не лезть с постоянным общением, хотя по нему было видно, что это ему дается не слишком легко. Тандеркрэкер, видя это, порой делал усилие и над собой, и они проводили джоор-другой в разговоре – то на учебные темы (что же было упускать возможность – один тренировался в преподавании, другой жадно впитывал информацию, которую вряд ли можно было найти в учебных файлах), то просто о жизни, а иногда… не сказать – друг о друге, Тандеркрэкер о себе предпочитал не распространяться, но Файрсторм, раз уж партнер не против был его послушать, рассказывал ему о себе и своей семье, о том, как они жили на Парадроне – весьма скромно, как оказалось, и как они радовались возвращению на Кибертрон, в возрождающийся родной для его грандлайтеров мегаполис… А еще Файрсторм был жизнерадостным и на редкость позитивным, и внимательность и заботу его о близких или тех, кого он хотел считать таковыми, Тандеркрэкер уже успел оценить. Словом, такой мог понравиться кому угодно, и Тандеркрэкер временами жалел о том, что случай свел в Программе Файрсторма именно с ним, уже больше не ради себя, а ради него. Ему-то самому было все равно, а вот мелкому мог бы достаться и гораздо лучший партнер – чем судьба не шутит, может быть, даже тот, кто, так же оценив его по достоинству, завязал бы с ним отношения совсем другого плана. Файрсторм, на его взгляд, заслуживал гораздо лучшей доли, чем та, что ему выпала.Впрочем, у молодого сикера все еще было впереди – в этом Тандеркрэкер не сомневался, а пока что старался исполнить свой долг и поскорее отойти в сторону насколько возможно. Его начало напрягать подозрение, что Файрсторм привязывается к нему не только гораздо сильнее, чем он сам к Файрсторму, но и крепче, чем Тандеркрэкер вообще считал допустимым. Вот уж этого было совершенно не нужно – он ведь сразу предупреждал, что ни о чем подобном не могло идти и речи! Правда, внешне Файрсторм ничем пока что этой привязанности не выдавал – разве что попыткой преподнести Тандеркрэкеру подарок. Это был стилос для голографического экрана, совмещенный с лазерной указкой – для преподавателя вещь, в общем-то, полезная; сделан он был явно на заказ, на золотом тонком корпусе изящной монограммой были выгравированы инициалы Тандеркрэкера, и похоже, юнец потратил на это свои сбережения за несколько ворн, если только не попросил денег у лайтеров… Первой мыслью Тандеркрэкера было отказаться – ее он и реализовал, причем вышло это довольно жестко, да так, что он сам тут же пожалел об этом – такое расстройство нарисовалось на фейсплейте и в эмпатике Файрсторма. Что тут было делать? Подарок совершенно очевидно был в рамках общепринятого обычая, чем еще можно было это объяснить – не благодарностью же за уроки интерфейса, такая идея уже совсем противоречила моральным понятиям… хотя в этой области под руководством Тандеркрэкера Файрсторм действительно делал довольно впечатляющие успехи. Кое-как в результате откровенного разговора они пришли к консенсусу: Тандеркрэкер согласился подарок принять, иначе, как он чувствовал, Файрсторму была бы нанесена очень серьезная обида, но только в обмен на клятвенное обещание больше такого не повторять и ни в коем случае не усматривать со стороны Тандеркрэкера согласия на ритуал ухаживания – пусть Файрсторм придаст подарку любое значение, только не это! Ответный подарок – Тандеркрэкер просто не мог оставить жест партнера без ответа – был сделан с тем же напоминанием: это был персональный планшет, вещь для будущего курсанта нужная и полезная. Файрсторм принял его с восторгом – его планшет по характеристикам никак не мог сравниться с новым, да и был уже пару раз надколот по уголкам, и восторг не дотягивал до абсолюта, видно было, только из-за осознания того, что подарок этот – не по желанному обычаю…Очередное недоразумение удалось разрешить, вот только с основной проблемой справиться никак не получалось. Тандеркрэкер действительно переменил свое безразличие к юному партнеру на что-то похожее на сочувствие и даже приязнь, однако для слияния Искр этого оказывалось мало. Еще после первого раза, когда ему не удалось открыть камеру Искры, Тандеркрэкер задумался – что же в нем не так, почему другие могут, взять хоть сотриадников, а он – нет… Может, дело было в том, что глубоко внутри себя он по-прежнему категорически не хотел обзаводиться потомством и чувство долга не могло этого нежелания перевесить, может – в том, что ему всегда было трудно сходиться с окружающими из-за недружелюбного и замкнутого характера, поэтому он не мог достичь с Файрстормом должной степени близости; как бы то ни было, ясно было, что действовать нужно по-другому. Тандеркрэкер знал о существовании медицинской процедуры, позволяющей открыть Искру, так сказать, по команде извне – но не исключено, что команду можно было подать и ?изнутри?? Взвесив все, он решил обратиться не в медицинский центр, обслуживающий Программу, а к Рэтчету, в умении которого хранить врачебную тайну уже мог убедиться. Правда, и с Рэтчетом разговаривать на интимные темы без стеснения пока еще не получалось, но хотя бы такой разговор не претил в принципе… Выслушав сикера, медик заявил, что проблема вполне разрешима – впрочем, другого ответа от него Тандеркрэкер почему-то не ожидал. ?Запишем тебе в систему патч с точкой вхождения в функцию открытия Искры – он оверрайднет блокирующие протоколы…? – в медико-инженерной терминологии сикер был не силен, но понял, что небольшая программка, установленная Рэтчетом в его операционную систему через основной, затылочный, инфопорт, по команде должна переопределить протоколы открытия Искры так, чтобы они реагировали на партнера как на ?своего?. Ну, или как на медика для проведения техобслуживания… В понимании Тандеркрэкера предстоящий процесс от медицинской процедуры уходил недалеко.Однако и тут его ждала неудача. В первый же вечер в новой кварте, разогревшись интерфейсом и сумев удержать Файрсторма на грани перезагрузки, Тандеркрэкер подал команду, оставленную в оперативной памяти как резидентную программу, моля Небо, чтобы все подействовало. Тогда не придется продолжать эту совместную жизнь, к которой совершенно не лежала Искра, можно будет вернуться к Оптимусу и постараться сделать так, чтобы любимый партнер поскорее забыл обо всем… Он почувствовал открытие камеры Искры – точно так же, как это бывало с триадой и с Оптимусом, вот только за ним ничего не последовало. Это непередаваемое ощущение, когда открытая Искра тянется к другой, желанной и близкой… вместо него была пустота. Препятствий больше не было, но похоже, сама Искра не хотела контакта, и с этим было уже ничего не поделать. И так повторялось раз за разом – Файрсторм этих деталей не замечал, да он вообще почти ничего не замечал, доведенный умелым интерфейсом чуть ли не до исступления, но каждый раз в ответ на немой вопрос в его оптике, когда оба приходили онлайн после перезагрузки, приходилось отвечать ?нет?.Два декацикла тем временем истекли; Тандеркрэкер, как было условлено между ним и Старскримом, попросил продлить отпуск еще на один, но надежды на то, что что-то получится, оставалось в нем все меньше. И среди прочего ему было искренне жаль, что обманутся надежды Файрсторма – тот, не зная ни о сроках, поставленных Тандеркрэкеру, ни о терзающих того сомнениях и ожидании худшего, просто наслаждался их совместным активом, стараясь как мог делать партнеру что-то приятное из того, на что тот был согласен.Все это время Тандеркрэкер так и не покидал Воса – он сознавал, что стоит ему увидеться с Оптимусом, и уже просто не в силах будет думать о другом! Они, впрочем, общались по коммлинку, и сикер чувствовал, что Прайму так же тяжело без него, как и ему самому – конечно, Оптимус старался этого не показывать, однако интонации его порой выдавали. А тут Тандеркрэкеру пришлось убедиться, что все еще хуже, чем он себе мог представить… Вызов по коммлинку от Джаза застал его утром в Академии.– Поговорить бы надо… – сообщил лейтенант после обычного приветствия, и тон его был довольно хмурым. – Только не по коммлинку. У тебя дела, я понимаю – так, может, я к тебе подлечу?Искра Тандеркрэкера будто обрушилась куда-то в корпус. Очень хотелось немедленно узнать, что произошло, но он сдержал себя.– Прилетай в Академию. Здесь есть посадочная площадка на крыше – я буду ждать тебя там.– Буду в двенадцать-ноль – нормально? – тут же отозвался Джаз. – Раньше не смогу, сам знаешь – три джоора лета в один конец, позже тоже бы не хотелось: надо вернуться, пока Оптимус еще на службе.– Принято, – бросил в коммлинк Тандеркрэкер, и на том конце линии отключились.Время до назначенного срока Тандеркрэкер провел в тяжелых размышлениях, строя догадки одна другой мрачнее. Технически с Оптимусом все должно было быть в порядке – если бы такое случилось, об этом тут же стало бы известно, значит, произошло что-то личное, о чем в курсе, вероятнее всего, может быть только Джаз. Но что? Вариантов предполагалось множество, но ни в одном из них сикер не мог быть уверен однозначно. Так что оставалось только дождаться того, кто мог бы все прояснить.За полджоора до назначенного времени Тандеркрэкер поднялся на крышу. Работа все равно не клеилась, а здесь, под открытым небом, было все-таки немного полегче. Знакомый флаер показался в воздухе даже немного раньше обещанного времени – сделал разворот, заходя на посадку, завис на антигравах над площадкой, выдвинул опоры и мягко коснулся ими поверхности, всеми одновременно. Да, пилотом Джаз был отличным – вот кому бы крылья пришлись впору…– Привет еще раз, – лейтенант выпрыгнул из кабины; спарк, устроившийся, как обычно, в сгибе его локтя, что-то радостно чирикнул и потянулся к Тандеркрэкеру, а Джаз с улыбкой посмотрел на него. – Соскучился он по тебе… Представь, в меня, похоже, пошел – нисколько не испугался высоты и полета. Ну что, идем?– Пойдем в мой кабинет. Там нам не помешают.Спуститься требовалось только на один пролет, поэтому Тандеркрэкер, зная страсть Джаза к полетам, не стал предлагать ему воспользоваться лифтом, а, перехватив покрепче, переместился с ним на нижний уровень на собственных антигравах. Спарк при этом что-то восторженно пискнул, и Джаз, как успел почувствовать Тандеркрэкер, в любой другой ситуации готов был бы последовать его примеру, но сейчас сдержался.– Рассказывай, – почти потребовал Тандеркрэкер, когда они устроились в гостевой зоне кабинета – сикер в кресле, а Джаз со спарком на просторном диване, на котором таких, как он, могло разместиться бы с десяток.– Я хочу, чтобы ты насчет Оптимуса знал кое-что, – обиняков лейтенант не любил, это была одна из его черт, импонировавших Тандеркрэкеру. – Ты, может, замечал за ним один комплекс – на тему ?это я во всем виноват?? Или не было случая?– Да приходилось, – согласился Тандеркрэкер. – Что послужило причиной на этот раз?– К сожалению, ты, – сумрачно признался Джаз. – Ты не думай, это не претензия к тебе с моей стороны. Просто… и да, имей в виду, он со мной об этом не говорил, конечно, только я ж его Искрой чувствую… – Джаз на миг отвлекся, пересадив спарка на диван с собой рядом, и взглянул в оптику сикеру. – Оптимусу лезет в процессор ржа, что он тебе испортил актив. Типа, с кем-то из своих ты мог бы быть счастливее, чем с ним – и семью нормальную создать, и насчет потомства никаких бы не было заморочек, а он тебе только мешает. Пока ты был рядом с ним – я таких мыслей за ним никогда не чуял, а сейчас… Ты мне честно скажи – ты точно не собираешься обзаводиться еще одним партнером из своих?– Я же говорил, и не раз, – с легкой досадой ответил Тандеркрэкер, – что не собираюсь обзаводиться семьей. Ничего не изменилось. То, что сейчас я… что сейчас происходит – это временно. Исключительно ради дела, ради того, чтобы на нас с Оптимусом не смотрели косо. Мы с ним говорили об этом, и он, как мне показалось, согласился. Откуда же возникли такие мысли?– А то ты его не знаешь, – горько усмехнулся Джаз. – Хотя… может, и правда еще не очень знаешь. Я не выставляюсь перед тобой, но все-таки я с ним сто тысяч ворн, а ты пока что – пятнадцать… В логические блоки и мне, и ему укладывается, что тебя загнали в ситуацию, из которой выходить лучше всего в ту сторону, которую ты и выбрал – вот только Оптимус разумом с тобой согласен, а Искрой не очень. Ты что же думаешь, он вот так ни бита и не ревнует? Он живой мех, в конце концов… Он тебя любит, поэтому согласится на что угодно, чтобы у тебя не было проблем, но ему от этого не легче. К тому же и источником проблем он видит себя – и пошел рефлексировать, что нечего граундеру с летающим пытаться строить актив… Кстати, – фокус лейтенанта стал острым, – семьей, говоришь, не собираешься обзаводиться – а Оптимуса тогда ты за кого держишь? Не говорю уж меня – хотя я как его бондмейт с ним одно… но он тебе что, не семья?– Я люблю Оптимуса, и ты это знаешь, – ответил Тандеркрэкер, прямо встретив фокус Джаза. – Что бы сейчас ни происходило, Искрой я остаюсь с ним и, да позволит Небо, останусь навсегда, потому что выбрал его. Так имеет ли значение, как это называется?– В любом случае – не первоочередное, – согласился Джаз, аккуратно перехватил спарка, поползшего к краю дивана, и пересадил его поглубже, а потом снова обратился к Тандеркрэкеру. – Что ты Оптимуса любишь – я знаю, и тем более знает он сам, у вас же искровый контакт. Вот только и из этого он выводит свою вину – не встреться он тогда на твоем пути, не полезь к тебе со своими чувствами, твоя судьба сложилась бы лучше… Возвращался бы ты поскорее, а? Будешь с ним рядом – не будет у него этой мути на Искре. Я тут при всем желании ничего поделать не могу, ему мы оба нужны, и любой из нас другому не замена. По-вашему говоря – с одним крылом не летают.– Я скоро вернусь, – хмуро заверил сикер. – Один декацикл – и все закончится. Не важно, с каким результатом.– Старскрим с тебя не слезет, пока результат не будет такой, какого он хочет, – зло процедил сквозь сжатые денты Джаз. – Ему не понять, что кому придется Искру не откроешь… Хотя что это я – у него-то как раз кому придется, похоже, получается!Говорить с Джазом про Старскрима Тандеркрэкеру хотелось меньше всего, поэтому он предпочел не поддерживать неудобную тему.– Я свяжусь сегодня с Оптимусом, а скоро прилечу сам. Поддержи его пока. Ты сможешь.– Надеюсь, – кивнул Джаз – похоже, это относилось ко всему сказанному сикером. – И если что – для Оптимуса меня тут не было. Я от него мелкие факты скрывать умею, и ты ничего не говори. Просто скажи ему еще раз, что твое счастье – это он. А потом в Искре покажешь, и все будет хорошо.Лейтенант улыбнулся, но эта улыбка была лишь тенью его обычной.Тандеркрэкер кивнул, предложил Джазу энергон. Они выпили по кубу воссианского лайт-грейда, разговаривая уже на отвлеченные темы. Однако легкой и непринужденной их беседу назвать было сложно – между ними почти осязаемо стоял призрак общей проблемы, отравлявшей актив того, кто был им дороже собственной жизни. Спарк тоже будто почувствовал атмосферу – внезапно притих, хотя у него вообще-то уже проявился характер непоседы и такое поведение было ему несвойственно, потом попросился на руки к Джазу и так и сидел, внимательно глядя то на одного, то на другого, пока не пришла пора прощаться.После отлета Джаза и спарка Тандеркрэкер тут же связался с Оптимусом. Тот, как всегда, был рад звонку, но за теплом и лаской его голоса сикер сейчас различил нотки, которые раньше не замечал. Оптимус был явно подавлен, и даже наигранный оптимизм в его голосе не мог этого скрыть. Тандеркрэкер заверил партнера, что скоро вернется, что очень соскучился и только и мечтает, чтобы поскорее встретиться, но Оптимуса, кажется, это нисколько не утешило – наоборот, он сначала умолк, потом ответил что-то почти невпопад, и за всем этим Тандеркрэкер внезапно ощутил боль, которую лишь усилили его заверения. Завершив разговор, сикер долго сидел, устремив в окно невидящий фокус и чувствуя себя последней сволочью во всей галактике, а то и за ее пределами. И чем больше он об этом думал, тем крепче утверждался в решении покончить с этим поскорее. Тандеркрэкер поклялся себе, что выполнит имеющуюся договоренность – всего на декацикл, – но больше на эту ржу не поведется. Пусть Старскрим хоть отлучает его от триады, но продолжать причинять страдания Оптимусу и порождать в его Искре сомнения он больше не станет.***Над Айаконом раскинулась ночь, но если не сверяться с таймером и не смотреть в окно – вряд ли это могло быть заметно. Было слишком светло – от яркого солнечного полудня свет отличался лишь спектром, несколько потоков его разных оттенков заливали просторный отсек, смешиваясь в центре в ослепительно-белое сияние.Как всегда, когда с ним был Старскрим…Сикер терпеть не мог полумрака, Мегатрон тоже любил дневной свет – но предпочитал живой, и уж явно не такой яркости, чтобы нужно было регулировать чувствительность фотоэлементов в матрицах оптосенсоров. Впрочем, бывший шахтер, гладиатор и десолидер легко адаптировался практически к любым условиям актива – еще бы, после того, где и как приходилось существовать без малого весь его срок! Привык он и к новому виду своей кварты, а вернее, приучился точно так же не обращать внимания на весь этот модный дизайн, как до того несколько ворн не замечал полного отсутствия того, что можно было назвать обстановкой.Дизайнер Старскрима (а может, он был и не один) доверие винглорда оправдал полностью: кварта Мегатрона с недавних пор представляла из себя замечательный образец современного искусства интерьера, помноженного на высокие технологии. Часть стен, разделявших несколько помещений невнятного назначения, была снесена, объединенное пространство поделено на горизонтальные уровни, благо позволяла высота потолков – изолированным остался лишь спальный отсек, не считая нескольких технических помещений. Серебристые стенные панели с изысканным и строгим, едва заметным оптике абстрактным рельефным узором сливались цветом с покрытием пола, отличаясь от него лишь фактурой, и точно такого же оттенка были казавшиеся невесомыми рольшторы на окнах, смотревших теперь в переделанном отсеке в две противоположных стороны. Любоваться роскошным что днем, что вечером видом на центральную площадь Айакона и Дворец Правительства можно было из рабочей зоны, расположившейся на обширном подиуме в эск высотой, куда вели несколько широких ступеней. Навесной потолок над подиумом мог отражать в полированном темном бронепласте сияние солнца или огни вечернего города, а мог сам превращаться в источник света, стоило только отдать команду включить скрытые за черной зеркальной поверхностью лампы. Торец подиума из такого же бронепласта двух скомбинированных по высоте цветов служил условной стеной гостиной зоны; в серебристой объемной панели, разбивавшей его надвое, скрывалась электроника аудио-видеокомплекса последней модели – сочетание голографического проекционного монитора и суперконтрастного экрана глубокого черного цвета позволяло достичь невероятной для оптики живости изображения, разбивая его на составляющие, фон и действующие объекты переднего плана. Правда, комплекс почти всегда бывал выключен, но и так он мог служить украшением гостиной для тех, кто умел видеть красоту в стиле хай-тек. На обширном диване напротив, каждая часть которого могла трансформироваться в несколько положений, могли бы без труда разместиться восемь персон; в пол перед ним был врезан еще один бронепластовый полупрозрачный экран, повторявший цветом одну из панелей подиума и переливающийся дополнительной подсветкой в контраст матовому покрытию пола. В общий стиль вписывались несколько мелочей – точечный светильник в углу, треугольный невысокий столик из дымчатого закаленного кварцита все в той же цветовой гамме, парное фотопанно на одной из стен, нарочно выполненное черно-белым… Все это могло бы понравиться кому угодно – равнодушным к преображенному жилищу оставался только его хозяин. Не моргнув оптикой, он подписал счета, по его же просьбе представленные ему Старскримом после выполненной по заказу сикера переделки собственной кварты, вечером в сопровождении заместителя прошелся по обновленному пространству, ничего в нем не узнавая, на вопросительный взгляд сикера – ну оцени же старания! – только пожал плечами… а домом своим эту кварту до сих пор не чувствовал точно так же, как не ощущал себя дома практически нигде, где ему доводилось жить. Если чувство дома и возникало у Мегатрона, то вот парадокс – разве что в служебном кабинете, к которому он реально успел привыкнуть и где чувствовал себя абсолютно комфортно. А здесь… ему было все равно, где ночевать, и он по-прежнему не пользовался большей частью кварты, когда бывал в ней один.Другое дело, когда с ним был Старскрим.Сикер расположился с ногами на диване в окружении датападов, буквально купаясь в море света – едва зайдя, он всегда включал освещение везде и на полную мощность. Золотые инталии на крыльях бросали яркие блики при каждом их движении, но ярче всего была его оптика – как всегда, когда он докладывал о чем-то, что считал своим несомненным успехом.– Ну что ж, транспортные концессии подписаны, и еще выгоднее, чем я предполагал по предварительным расчетам. Все идет по плану, Мегатрон, и даже более того. Можешь удостовериться, – он небрежно перебросил Лорду-Протектору датапад, всем своим видом показывая: ?Ну я же тебе говорил!?.– О результатах поговорим, когда они будут, – заметил Мегатрон, пробежав фокусом текстовую часть документа и вчитавшись в цифры. – Скинь мне банковские сводки – посмотрю их утром, а дела на сегодня, пожалуй, закончим, – он бросил взгляд в туманно-золотое сияние ночной столицы за окном.?У нас найдутся и другие?, – довольно ясно читалось на его фейсплейте.– Как скажешь, – легко согласился Старскрим, сгреб датапады и переложил их на столик, освобождая место рядом с собой и подсознательно разворачивая крылья так, чтобы в наиболее выгодном ракурсе продемонстрировать Мегатрону их впечатляющий размах. – Тогда неси энергон – самое время заправиться, – он расслабленно откинулся на спинку дивана, устремив выжидательный взгляд на собеседника.Что ж, от долга хозяина никуда было не деться, да и нахальство Старскрима, так и сквозившее в его фразе, было какого-то особого свойства – им, как и многим другим в сикере, можно было восхищаться… Мегатрон усмехнулся, встал и направился в энергарий.Следить за запасами ему больше не приходилось – смарт-система отправляла запрос в центр снабжения, едва только они становились ниже определенного уровня, не забывая заказ летного топлива: сразу было видно, кто ее программировал. Пара кубов изысканного воссианского миддл-грейда, обычный вечерний паек и хайгрейд для себя… вечер обещал быть именно таким, по которым Лорд-Протектор за время ссоры с заместителем успел соскучиться, хотя себе (а уж тем более ему!) вряд ли в этом признался бы. Подумав немного, он прихватил пару энергофоров. Ему самому было все равно, из чего пить, но Старскриму нравились такие церемонии.Мегатрон расставил кубы и энергофоры на столике у дивана, не спеша обошел его и сел рядом с сикером, ощущая всеми сенсорами его будоражащую сигнатуру; так же нарочито неторопливо он вскрыл кубы и разлил порции энергона. Старскрим внимательно наблюдал за его действиями, и что-то было в его разгорающейся оптике, заставляющее сильнее пульсировать Искру. Они одновременно подняли энергофоры и встретились фокусами.– За успех? – предложил Мегатрон.– За успех, – подтвердил Старскрим, изогнув губы в легкой, такой знакомой улыбке. Мегатрон первым прикончил свой энергофор, подлил себе еще – он так и не заправлялся с полудня, с перерыва, и все не сводил видеозахвата с сикера, который, закинув одну ногу на другую, не торопясь тянул топливо и явно сознавал, какое производит впечатление. Влажные губы приобрели от энергона чуть розоватый оттенок, ироничный взгляд скользил по фигуре Лорда, но в нем читалась далеко не только эта легкая ирония, казалось, никогда его не покидавшая… – Опять забыл заправиться за делами? – поинтересовался Старскрим, когда Мегатрон протянул манипулятор, чтобы вновь наполнить свой энергофор. – Или торопишься надраться? – Ну уж нет, – усмехнулся Мегатрон, поднося очередную порцию к губам. – Торопиться мне некуда, а повода надраться, надеюсь, не представится. Так что твое первое предположение более верно, и оно же упрек тебе. Не заботишься о своем Правителе, заместитель. Бери пример с сотриадника – вот он про партнера не забывает, вовремя вытаскивает на заправку!– Скорее упрек твоему секретарю, – парировал Старскрим. – Это должно быть в его обязанностях, у меня своих хватает. А что касается примеров, то никогда их ни с кого не брал и брать не собираюсь. Кажется, ты в этом тоже не особенно замечен?– Мне-то к чему с кого-то брать пример? – Мегатрон не спеша отпил еще глоток. – Мой собственный образ действий достаточно эффективен в любой сфере… не так ли? – он чуть наклонился к сикеру, внимательно глядя ему в оптику.– Значит, тебя чем-то не устраивает мой? – сикер колюче прищурился.– А это смотря какие действия… – Мегатрон облизнул фокусом крылатую фигуру от турбин до шлема, невольно остановив фокус на искрящемся в ярком свете ламп граненом сигнальном фонарике на законцовке крыла.– И какие же из моих действий тебе не нравятся? – полюбопытствовал Старскрим. – Надеюсь, по службе претензий не имеется?– Я бы сказал, что ты порой слишком много на себя берешь, но раз вывозишь – ладно уж, так и быть, прощается, – Мегатрон откинулся немного назад, будто бы невзначай прикоснувшись плечом к плоскости другого крыла.– Не думал, что это может быть расценено как недостаток, – усмехнулся сикер.– А у тебя вообще талант делать одно и то же в себе и недостатком, и достоинством вместе, – с ухмылкой заметил Мегатрон, делая следующий глоток хайгрейда и по-прежнему не сводя пристального взгляда с собеседника.– Значит, все дело в восприятии, – Старскрим небрежно качнул зажатым в манипуляторе энергофором. – Измени точку зрения, и все мои недостатки сразу предстанут в виде несомненных достоинств.Лорд-Протектор допил топливо, поставил, не глядя, энергофор на столик и близко склонился к Старскриму, опершись манипулятором о диван. – Может, подскажешь, с какого ракурса на тебя лучше всего посмотреть?Усмешка Старскрима стала почти хищной. Он тоже отставил энергофор и чуть откинулся назад, не спуская с Мегатрона яркого фокуса. Фейсплейт Лорда обдало горячим воздухом из его воздухозаборников.– А тебе все еще нужны подсказки, Мегатрон?Оптика Мегатрона полыхнула жарким пламенем, и он приблизил фейсплейт вплотную к Старскримову.– Ах же ты крылатая ржа… – в еще более хриплом, чем обычно, голосе не было, однако, ни капли гнева, и в полях плескались совсем другие эмоции. – Вот я тебе сейчас покажу свой любимый ракурс!Талию сикера обхватили горячие ладони, миг – и он оказался сидящим верхом на слегка раздвинутых коленях Лорда, полулежащего опершись на спинку дивана. Манипуляторы прошлись по всему его корпусу насколько доставали, остановились на бедрах, стиснули броню, а Мегатрон так и не отрывал от него фокуса.Старскрим вцепился в его плечи, прогибаясь корпусом и разводя крылья во всю их ширину, приподнялся на коленях, нависнув над Мегатроном.– О да! – оскалился он. – Такой ракурс и мне по нраву!Его движением тут же воспользовались: рука Мегатрона скользнула сзади меж его бедер, сжала кодпис, вторым манипулятором Лорд рванул его на себя, преодолев сопротивление его рук… хотя таким ли уж серьезным оно было? Еще миг – и Мегатрон, коротко рыкнув, впился ему в губы жадным поцелуем. Эти уроки он усвоил отлично… по крайней мере, сам он считал именно так, хотя иногда, правда, задавался вопросом, как оценивает его умение сам Старскрим? Может быть, на его изощренный вкус успехи Мегатрона были далеко не так впечатляющи, однако сикер всегда отвечал партнеру с неменьшим жаром. Вот и сейчас – Старскрим неуловимо перехватил инициативу, глубоко проник глоссой в рот Мегатрона, быстро пройдясь по всем чувствительным сенсорам и сплетая ее с девайсом партнера. Быстро разогревающийся корпус сикера прильнул к броне Лорда-Протектора, промежность притиснулась к его ладони, и Мегатрон ощутил на пальцах несколько капель выступившей из-под паховой брони горячей смазки. Да, Старскрим всегда распалялся очень быстро, доводя до точки плавления и самого Мегатрона… Неожиданно для самого себя вдруг, как удар тока, Лорда пронзила непрошенная мысль: а с теми, своими, он тоже такой?! Льнущий, горячий, полыхающий оптикой так, что меркнет самое яркое освещение… И в тот же миг в разом прояснившееся сознание пробился мелодичный сигнал. Мегатрон бросил взгляд за крыло Старскрима и увидел загоревшийся экран служебного датапада сикера – входящее сообщение. В любой другой момент Мегатрон не обратил бы на это внимания – мало ли какая информация поступала заместителю по роду его деятельности, однако сейчас отчего-то неприятно сдавило Искру. Сам хозяин датапада, увлеченный страстью, похоже, не услышал сигнала. Что ж, тем лучше.Лорд-Протектор разорвал поцелуй, притиснул к себе корпус Старскрима, еще сильнее одной рукой сжав его кодпис и сорвав этим с губ сикера хриплый стон, а сам, подавшись вперед, протянул свободный манипулятор к столику и ткнул в экран. Блокировки на нем не стояло, и текст сообщения – от личного секретаря – высветился тут же.?По распоряжению Вашей светлости кандидат… (далее шел, по-видимому, какой-то кодовый номер) оповещен о времени и месте завтрашней встречи. Подтверждение получено?Как известно, при критических температурах термические сенсоры не различают жара и холода, показывая лишь измеренный модуль. Сейчас они не имели никакого отношения к делу, однако в течение клика-другого Мегатрон никак не мог понять, обожгло ли его огнем адских Плавилен или бросило в абсолютный ноль ледяного космического пространства.Старскрим, что-то почуяв, вздрогнул в его руках, отпрянул насколько позволял еще удерживавший его корпус манипулятор, глянул ему в линзы, а потом – через плечо – туда, куда был устремлен фокус Лорда. Крылья сухо щелкнули в стойках, будто надломились, поля свернулись в тугой, непробиваемый кокон, и когда Старскрим вновь повернул фейсплейт к Мегатрону, на нем не осталось и отсвета только что бушевавшего в нем пламени, а на Лорда глянул колюче-настороженный фокус.– Кажется, мы с тобой обсуждали этот вопрос и пришли к некоторой договоренности, – осторожно заметил Старскрим, замирая в судорожно стиснувшихся пальцах партнера.Мегатрон молчал, только надрывный хрип его кулеров с неприятной регулярностью врывался в тишину. Старскрим все больше кривил губы – в жесткой хватке мощных манипуляторов у него начала прогибаться броня, это причиняло боль, но Мегатрон ничего не замечал – фокус его по-прежнему был прикован к злосчастному датападу. В конце концов Старскрим попытался извернуться, чтобы убрать гаджет, и руки Лорда, будто сбросившего с себя наваждение, разжались.– Сегодня, значит, со мной, а завтра… – медленно проговорил он почти на пределе слышимости.– Я уже объяснял тебе, что это не одно и то же, – ответил Старскрим, соскакивая с его колен и делая шаг назад. Злополучный датапад продолжал мягко светиться на столе, притягивая фокусы обоих. Сикер потянулся к нему, чтобы забрать, но его манипулятор оказался тут же грубо перехвачен.– Это слова. А на деле… впрочем, ты прав! Совсем не одно и то же. И коннектор другой, и крылья в комплекте… И Искру ты там открываешь! – Мегатрон яростно скрежетнул дентами. – И какой это у тебя по счету? Третий? Десятый?!– Какая разница?! – Старскрим оскалился – то ли от боли в стиснутой руке, то ли от разгорающейся злости. – Как ты не поймешь, что мне нет до них никакого дела?! Важен только результат! То, что я получу по факту!– Ну да, для тебя цель всегда оправдывала любые средства! – громыхнул Мегатрон. – И к ней ты идешь хоть по дезактивам – тебе вообще ни до кого, я смотрю, дела нет!– О нет! – прошипел Старскрим, приблизив фейсплейт к фейсплейту Лорда. – Что касается дезактивов, то мне до тебя далеко! Только в данном случае я, наоборот, даю жизнь! И делаю это вовсе не ради себя! Так кто же из нас эгоист, а, Мегатрон?!– Не ради себя? Да ради кого же тогда?! – зарычал Мегатрон, медленно поднимаясь и заставляя тем самым сикера сначала распрямить корпус, а затем и отступить на шаг – дальше его не пускала мертвая хватка Лорда. – Ты хоть что-то в своем активе сделал ради кого-нибудь, кроме своей персоны? И сейчас – что, скажешь, стараешься не для того, чтобы на твоем шлеме удержалась корона?!– Если бы я думал только об этом, – вне себя вскричал Старскрим, – то порвал бы с тобой сразу, как только она там оказалась! И кое-что я все-таки сделал не ради себя – когда-то не убил тебя! Видимо, зря!– Оквинтеть какое благородство! – с нескрываемым сарказмом рявкнул Мегатрон. – А сколько раз я тебя не убил – посчитать?!– Не трудись! Счет будет примерно равный! – Старскрим дернулся, но вырваться не получилось; он и не надеялся, однако понимание этого злило еще больше. – Если ты уверен, что мне нет ни до кого дела, то какого же ржавого шлака не отпустишь меня?! Я же просил об этом!Мегатрон застыл, сжимая его манипулятор, и на какой-то миг словно бы болезненной судорогой исказился его фейсплейт, будто это ему причиняли боль.– Если бы я сам мог понять… – пробормотал он так тихо, что Старскрим с трудом его расслышал.Стальные пальцы разжались, и сикер едва не упал, внезапно оказавшись на свободе. Мегатрон отступил от него на шаг, не спуская тяжелого потемневшего фокуса.– Ты в самом деле хочешь уйти?Старскрим долго молчал, прежде чем ответить.– Я хочу, чтобы ты не препятствовал мне в том, что…– Это одно и то же, – перебил Мегатрон; он прикрыл оптику, и фейсплейт его застыл неподвижной маской дезактива. – Если это для тебя важнее, ты свободен. Делай что хочешь.И он развернулся к сикеру спиной, сцепив сзади манипуляторы.Старскрим какое-то время смотрел на него, а затем повернулся и вышел из кварты, не сказав ни слова – вопреки обычаю, через дверь, а не через балкон на крыльях.Мегатрон пару бриймов стоял неподвижно; боль в пальцах оттого, что он сжимал их все сильнее и в конце концов чуть не вывернул себе шарниры, привела его обратно в реальность. Он разжал руки, повернулся и медленно сел на то же место, с которого поднялся. Ослепительный свет давил на оптосенсоры – он отдал команду, лампы угасли, осталась лишь подсветка пола перед диваном, мягкий, переливающийся свет которой отразился в полированном бронепласте панелей подиума и потолка над ним…?… какого же ржавого шлака не отпустишь меня??Ну вот, он это и сделал. Если Старскриму действительно нет до него дела – какой смысл пытаться сохранять то, чего на самом деле нет? Рано или поздно этим бы и кончилось, так лучше уж сейчас. Он никогда не просил Старскрима о контакте Искр – а надо было бы, да не просить, а потребовать, и тогда все встало бы на свои места, и не пришлось бы тешить себя напрасными иллюзиями!.. Потребовать… а ведь другим, своим, тот открывает Искру сам!Мегатрон в бешенстве зарычал; попадись ему сейчас Старскрим под манипулятор – вряд ли у него хватило бы сил сдержать обещание и не ударить. Хорошо, что ушел… и пусть летит к шаркам, к своим сикерам – куда угодно! Лучше вообще никогда больше его не видеть – спокойнее было бы… На этот раз внешний мир вернулся в виде сигнала запроса от входной двери. Немного помедлив, Мегатрон отдал команду открыть, и желание, чтобы это был не Старскрим, в этот момент было у него совершенно искренним.– Я тебе не помешал? – тон показавшегося в проеме гостиной, по замыслу дизайнера заменившем дверь, Прайма был непривычно мрачным.Мегатрон окинул его долгим взглядом, усмехнулся, правда, такая усмешка в военные ворны заставила бы похолодеть почти чью угодно Искру.– Проходи.Мегатрон резко, даже с каким-то ожесточением сгреб в сторону, чуть вообще не спихнув со стола, кубы с летным топливом и сложенные тут же служебные датапады, кивнул Прайму – садись, сам поднялся, молча вышел из гостиной и вернулся с несколькими кубами крепчайшего хайгрейда. Все так же не говоря ни слова, он снова уселся на диван рядом с гостем, сунул один из кубов ему в манипуляторы и вскрыл свой.– За свободу, Прайм, – и в пару глотков он влил в себя энергон, раздавив в пальцах пустую оболочку.Оптимус машинально поднес куб к губам, но, отпив чуть-чуть, остановился и со странным выражением поглядел на Мегатрона.– За свободу? Ты что имеешь в виду?– За свободу всех и каждого, – осклабился Мегатрон. – Разве мы не за это боролись?– А, – кивнул Прайм. – Ну да… за это можно, – он сделал еще глоток, а потом, будто следуя примеру, опустошил куб до конца залпом; оболочку он, правда, поставил на стол и уставился в нее, словно видел там что-то, от чего не мог отвести фокус.Мегатрон подтолкнул к нему еще один куб, взял себе и, откупорив его, тяжело откинулся на спинку дивана, не сводя пристального фокуса с Прайма.– Что-то мне подсказывает, что ты не по делу заглянул, – проронил он, отхлебнув большой глоток.Оптимус только махнул манипулятором, как-то безнадежно провентилировав – странно, но Мегатрон воспринял это так, хотя звуку кулеров вряд ли можно было приписать эмоциональную окраску – и, прежде чем ответить, ополовинил второй куб.– Дела на службе бы решили… Ты прав. Я… поговорить хотел.Он повертел в манипуляторе куб, наблюдая за искорками в плещущемся топливе, и одним махом допил его до конца.– Ну так шарка-то за хвост не тяни, – подбодрил соправитель. – Говори.Прайм, однако, молчал еще несколько кликов, а потом взглянул Мегатрону в оптику – в синих линзах ясно читалась тоска.– Твой – тоже по самые закрылки в этой шлаковой Программе? Да уж наверное… он же ее и придумал.Мегатрон бросил на Прайма быстрый взгляд, и на короткий миг могло показаться, что в нем сверкнули молнии.– Так ты за этим ко мне пришел? – тихо проговорил он, прикладываясь к кубу.– Да я сам не знаю, зачем пришел… – Прайм сгорбился, глядя на дно пустого куба, зажатого в манипуляторах. – Хотя, нет… я пришел спросить, – он поднял отчаянный фокус на соправителя, – как ты с этим справляешься? Может, и я бы… – Прайм запнулся, снова отводя взгляд. – Не могу я так больше, Мегатрон. Весь актив считал ревность чем-то глупым, недостойным, а теперь… сам… И не могу ничего с собой сделать, как бы ни хотел.Лорд-Протектор сцепил денты и долго молчал. Выражение его фейсплейта становилось все мрачнее и жестче с каждым кликом.– Хочешь моего совета? – наконец тяжело обронил он, отставляя на стол опустошенный куб. – Изволь. Если не можешь с этим смириться – отпусти. Я так и сделал.Оптимус вскинул на него непонимающий фокус, а потом стиснул оболочку своего куба в пальцах – она осыпалась на пол.– То есть как – ты хочешь сказать?!..– Именно, Прайм, – оскалился Мегатрон. – Свобода – право всех разумных существ. А летающих – в особенности!Прайм как-то растерянно мигнул линзами и несколько кликов подавленно молчал.– Отпустить, говоришь… Но… Тандер не уйдет. Он любит меня, я знаю, я видел в его Искре…Мегатрон вдруг резко рванулся вперед, ухватив Оптимуса за наплечную броню и заставив отшатнуться от неожиданности.– А если видел, какого ржавого болта ревнуешь?! Не можешь справиться – убейся об стену! Тебя любят, идиот – вот что главное! А ты!..Мегатрон ожег его огненной оптикой и отпихнул от себя, хватая со стола новый куб.– Уходи, Прайм!.. И не лезь ко мне со своими шлаковыми проблемами – цени то, что имеешь.Оптимус еще некоторое время сидел, устремив фокус в пространство перед собой; вдруг оптика его вспыхнула ярким синим огнем, он ударил себя по колену, резко поднялся и вышел, не оборачиваясь – шаги его были, пожалуй, тяжелее обычного, и вряд ли это можно было списать на действие хайгрейда, не та была доза…Мегатрон не смотрел ему вслед – допил очередной куб, потянулся за следующим… и обнаружил, что осталось лишь летное топливо на краю стола. Несколько мгновений Мегатрон буравил кубы мрачным фокусом, а затем одним резким, размашистым движением снес их на пол вместе с датападами и, не обращая внимания на разлившиеся розово-фиолетовые пятна и осколки, ушел в спальный отсек.***Тандеркрэкер заложил по большой дуге вираж над новой, сверкающей полированным бронепластом и легированной хромом сталью высоткой, загасил движки и на посадочную площадку приземлился уже на антигравах, ориентируясь на знакомое, как обычно, гостеприимно освещенное окно. Неяркий свет, едва ли в треть возможного – именно так, как он любит. Файрсторм уже неплохо изучил его привычки и предпочтения…Тандеркрэкер постоял с полбрийма, глядя на расстилающиеся внизу и уходящие вдаль яркие городские огни, бросил мрачный фокус на воздымающиеся неподалеку в море тающего жемчужного света башни Дворца винглордов. На Искре было паршиво, только он никак не мог разобраться, от чего именно, вернее, от чего больше...Тяжело провентилировав, Тандеркрэкер прошел во временно предоставленную ему воссианскую кварту. Его уже ждали. На столе аккуратно были расставлены кубы с летным топливом – фокус отметил знакомую маркировку его любимого миддлгрейда, освещение включено только подсветкой по периметру отсека, а навстречу ему, улыбаясь, шагнула уже ставшая привычной в этой обстановке фигура, отсвечивающая красивым алым в идеальной полировке брони. У дальней стены мерцал включенным экраном головизор – Файрсторм всегда, ожидая его, смотрел какие-то научно-познавательные передачи, которые транслировали по одному из галактических каналов.– Привет, ты сегодня поздно, – в голосе юного сикера звучала нескрываемая радость от долгожданной встречи, но она тут же сменилась беспокойством. – А что такой мрачный? Что-то случилось?Тандеркрэкер молча прошел к столу, взял один из кубов и уселся на просторный диван напротив тихо бормочущего головизора, представляющий некую уютную зону для просмотра и отдыха.– Сядь, – он качнул шлемом, приглашая Файрсторма устроиться рядом.Юный сикер тоже взял энергон – легкозаряженный для себя – и присел на диван, но не так, как садился обычно, а чуть на расстоянии, не сводя с Тандеркрэкера тревожного фокуса.– Тандер, что случилось? – повторил он тихо.Тандеркрэкер отпил из куба. Привычный, всегда любимый вкус показался пресным, лишенным всякой насыщенности и приятно покалывающей искристости.– Сторми, – он наклонился вперед и положил ладонь на манипулятор Файрсторма – теплые пальцы тут же сплелись с его, и он не стал их отнимать. – Мы с тобой уже больше двух декациклов, а я… а я так и не выполнил то, ради чего мы все это затеяли. И я не уверен, что у меня получится. Ты ни в чем не виноват, ты делал все правильно и даже больше, но… Видно, проблема во мне. Прости. Наше время истекает. Через три солцикла я должен буду вернуться в Айакон, и… мы должны будем прекратить совместное участие в Программе.Файрсторм несколько кликов смотрел на него, все больше расширяя диафрагмы оптики – верный признак расфокусировавшегося взгляда, и рука его вздрогнула в руке Тандеркрэкера.– Как… уже?! – вымолвил он наконец. – Но ведь ты говорил… а почему так? У тебя кончается отпуск – но ведь мы можем просто встречаться! Или ты больше не хочешь?..– Дело не в моем желании или нежелании – думаю, я вряд ли бы нашел партнера лучше тебя. Это тебе со мной не повезло… – Тандеркрэкер на клик сцепил денты, но потом продолжил, стараясь говорить мягко, но убедительно. – Я подчиняюсь приказу. Нам было дано максимум три декацикла, в течение которых следовало зажечь новую Искру, но мы так и не смогли осуществить слияние… я не смог. Я прошу у тебя прощения за это. И за все остальное… Я больше не буду участвовать в Программе, ни с кем. Я так решил. От этого всем только хуже, а я больше никого не хочу делать несчастным.Файрсторм отвел фокус, молчал на этот раз еще дольше; крылья его то начинали клониться книзу, то упрямо возвращались в прежнюю позицию, и наконец он, неровно мерцая оптикой, положил ладонь на плечо Тандеркрэкера.– А я не считаю, что мне с тобой не повезло! – он старался, это было видно, говорить твердо, но губы его иногда вздрагивали и вокалайзер нет-нет, да и давал сбой. – Эти три декацикла… я буду помнить их всегда, всю жизнь! Я счастлив, что мне довелось провести их с тобой рядом! И знаешь… может, ты рано сдаешься? У нас впереди еще целых три ночи, и я… – он вдруг замолчал и добавил совсем тихо: – Если ты со мной еще хочешь, конечно…Тандеркрэкер смотрел несколько кликов на его потупленный фейсплейт, поникшие плечи, все ниже опускающиеся крылья… Больше никого не делать несчастным. По крайней мере – не теперь.Он нагнулся, ставя на пол свой куб, затем забрал из безвольных пальцев так и не пригубленный энергон Файрсторма и поставил рядом со своим.– Да, они у нас есть, – Тандеркрэкер потянул юного сикера за манипулятор. – Иди сюда…Файрсторм поднял на него совершенно отчаянный фокус, но тут же вспыхнул оптикой и полями и, быстро скользнув по дивану, прижался к его кокпиту. Тандеркрэкер обнял его под крыльями, притискивая к себе крепче и чувствуя тепло быстро разогревающейся брони, склонился ниже и коснулся его губ своими, сначала тихонько, осторожно, а потом надавливая все сильнее и проникая между них глоссой – что поделать, он и тут не оставлял своих привычек, кем бы ни был партнер…Ему тут же ответили – страстно, горячо, углубляя поцелуй уже не с прежней неопытностью движений, которая была в юном сикере изначально, а умело, азартно, почти перехватывая инициативу – уроки были усвоены на высший балл! Тандеркрэкер почувствовал, как разгорается сам – невозможно было не откликнуться на этот мощный призыв такого податливого, жаждущего соединения корпуса, связанного странным поворотом судьбы с его собственным. Навалившись своим весом, он заставил Файрсторма откинуться на диван, подмял его под себя и стал гладить льнущего к нему партнера по стройному бедру, корме, временами забираясь пальцами в расходящиеся стыки у паховой брони.То ли отчаяние заставило Файрсторма выкладываться с первых же бриймов, что называется, по полной, то ли каким-то неведомым образом в них обоих в этот вечер зажегся совершенно новый огонь, но сегодня все было как-то иначе, словно внезапно упал стоящий между ними непробиваемый барьер, вернее, та стена, которой окружал себя сам Тандеркрэкер. Он уже некоторое время назад перестал воспринимать юного сикера чужим, но сейчас тот отчего-то ощущался особенно и странно близким. Нет, не таким, как сотриадники, и уж тем более не настолько сродненно-своим, как Оптимус, но линии этого корпуса были уже знакомы его ладоням, он знал, что заставляет Файрсторма выгибаться, постанывать от страсти и удовольствия, до скрежета в стойках вскидывать крылья, и это обнимающее ЭМ-поле, наэлектризованное до того, что, казалось, в нем проскакивают искры, уже не вызывало желания вырваться и отстраниться, а напротив – распаляло и его самого. И то, что его мучило каждый раз прежде – стыд, что все это он делает с другим, а не с Оптимусом – отступило. Им осталось всего три солцикла, а потом их дороги разойдутся навсегда. Но Тандеркрэкер чувствовал, что со своим уходом он оставит в Искре Файрсторма пустоту, которую тот долго еще ничем не сможет заполнить, и старался подарить ему то, чего тот очень скоро лишится – свою ласку, благодарность, чувственную энергию полей, близость корпуса, а может быть, и самой Искры…Сейчас проблема слияния перестала его занимать – ушла куда-то на второй план, а то и на десятый. Если не случилось до сих пор, то нет смысла надеяться, что что-то изменится теперь. Это парадоксальным образом отпустило, дало свободу от всяких обязательств, которыми он был скован. Сегодня и в оставшиеся солциклы, пока мог, Тандеркрэкер хотел просто порадовать того, кто это заслужил чистотой своей Искры и напрасной привязанностью, которую так некстати успел в себе взрастить.Он вел коннект, с удовольствием следя, как взлетает к пику блаженства партнер – то отпускал мощность генераторов на полную, то придерживал, стараясь продлить бриймы удовольствия ему и себе, менял ритм импульсов и их рисунок; впервые за эти три декацикла ему было легко и просто хорошо, и он не сразу осознал, откуда взялось еще одно, очень знакомое и теплое, чувство где-то в глубине корпуса, за кокпитом. Файрсторм вцепился ему в плечи, его крылья вздрагивали в такт электрическим разрядам; вдруг он прижался к Тандеркрэкеру изо всех сил, подавшись вперед насколько позволял налегший сверху корпус партнера, его фейсплейт в полумраке отсека осветился откуда-то снизу чистым голубым отблеском, и Тандеркрэкер понял, что это было, успев лишь удивиться – надо же, получилось… – и, на несколько кликов испытав странное чувство погружения и взлета одновременно, ушел в перезагрузку вслед за своим партнером.Первое, что просочилось в его сенсоры, когда он пришел онлайн, было все то же тихое бормотание головизора. Файрсторм все еще пребывал в ребуте, и в мелькающих отсветах экрана Тандеркрэкер, приподнявшись, увидел его застывший фейсплейт, удивленный и восторженный одновременно. Он вспомнил это лицо, озаренное голубым сиянием, которое ни с чем нельзя было спутать, и глянул на свой грудной отсек. Створки уже закрылись, встал на место кокпит, но Тандеркрэкер знал – это случилось. Не было ни радости, ни облегчения, только некоторая растерянность. Значит, все оказалось возможным, даже без кода, нужно было только отпустить себя и довериться этому юному сикеру, который сделал всю работу за него.Тандеркрэкер печально усмехнулся, провел пальцами по еще бесчувственному фейсплейту и расстыковался, сев рядом с партнером и задумчиво глядя перед собой. Брийм, другой – Файрсторм шевельнул крылом, зажег оптику, глянул на Тандеркрэкера, вдруг порывисто сел и обхватил его за плечи, заглядывая ему в фейсплейт.– У тебя получилось… правда же, у нас это было, да?! Мне не показалось?Тандеркрэкер глянул в его светящуюся каким-то новым вдохновенным светом оптику и улыбнулся.– Получилось, – он усадил Файрсторма к себе на колени, приобняв под крыльями. – У тебя получилось. Ты молодец.– Я так хотел этого… – Файрсторм уткнулся ему в плечо, будто прячась в смущении. – С самого начала хотел, а сегодня – как никогда! А еще когда ты сказал… ну почему у нас осталось только три солцикла?! Это… это же просто счастье какое-то, но так мало!Тандеркрэкер прижал его к себе, погладив по шлему, и тот ласково и доверчиво прильнул к его броне. Было одновременно умиротворенно и щемяще грустно. Счастье… Счастье, приправленное тоской близкого расставания. Не этим хотелось ему одарить юного сикера. А чего бы он хотел? Еще недавно Тандеркрэкер с уверенностью ответил бы на этот вопрос: вернуться к Оптимусу. И чтобы весь этот шлак поскорее закончился. Но теперь… Откуда-то пришло желание защитить Файрсторма, чтобы никто не мог причинить боли его Искре. Но ведь источник этой боли он сам, так не лучше ли будет исчезнуть из его актива навсегда? Маловероятно, что это слияние и те, которые еще возможны в оставшееся время, закончатся заискрением – почему-то в это ему совершенно не верилось. Вряд ли его Искра вообще способна дать начало новой жизни, но сам Файрсторм, не подозревая этого, оставил в ней след, который едва ли когда-нибудь сотрется и который будет напоминать о себе чувством еще одной вины. Видимо, это его, Тандеркрэкера, проклятие – быть вечно перед кем-то виноватым, ни в один клик своего актива не желая этого…Файрсторм в его объятиях передвинулся немного, устраиваясь поуютнее, повернул голову и с блаженной улыбкой посмотрел в окно, на огни ночного города.– Интересно, – произнес он, будто говоря сам с собой, – а я уже мог… Слушай, – он поднял фокус на Тандеркрэкера, – а когда уже можно узнать, заискрил или нет?– Не могу сказать, – ответил Тандеркрэкер, пожав плечом. – Ни со мной, ни с кем-то из моих сослуживцев этого никогда не случалось. Правда, был Джаз, но, насколько я в курсе, он понял про свое заискрение лишь спустя несколько декациклов.– Жа-а-алко… – протянул Файрсторм. – Хорошо бы прямо сейчас узнать наверняка!Тандеркрэкер опустил фокус на его мечтательный фейсплейт.– Мне кажется, не стоит слишком рассчитывать на это, – как можно мягче сказал он, не желая, чтобы юный сикер отравлял себе актив тщетной надеждой. – С первого раза обычно ни у кого не получается. У большинства пар или триад появляются спарки лишь спустя ворны слияний. Теперь другая ситуация, но все равно – заискряют далеко не все и не со всеми.– Да ну! – оптимистично отозвался Файрсторм. – Сейчас кого ни возьми… здорово, правда? – он потянулся всем корпусом, разведя крылья. – Пойдем офф, а? Я что-то уже совсем отключаюсь…– Сначала мойка, – назидательно уточнил Тандеркрэкер, подтолкнув Файрсторма, чтобы тот поднимался с его коленей. – А там уже и офф – самое время. Идем, помогу тебе принять надлежащий сикеру вид.– Есть, сэр! – Файрсторм преувеличенно молодцевато отдал честь и чуть не строевым шагом первый направился в мойку.Тандеркрэкер усмехнулся, отключил головизор и последовал за ним.