Три письма (1/1)

Письмо Вики.Tom Odell?— Another Love.Когда я была подростком, я думала, что после смерти всё плохое кончается. Что мама где-то в хорошем месте, там, где ей никогда не будет плохо. Не нужно будет стараться, держаться и бороться. Каждый день не будет похож на поле боя, каждое утро не будет часовым самоубеждением встать с кровати, каждая ночь не будет наполнена бесконечным самокопанием. Я ошибалась. После смерти ты действительно попадаешь на Небеса, но боль ты забираешь с собой. И никто не обещал, что её станет меньше.Чувство вины, которое никто не заслужил. За близость с кем-то другим. За отстраненность. За то, что не успела сказать. За смерть по моей вине. Да даже за сон с Люцифером. Я ни за что не могу себя простить. Это всё по моей вине.Мы никогда не были вместе, и мне не хватило времени, чтобы по-настоящему полюбить тебя. Это была привязанность и теплота, безумный секс и душевные разговоры, зарождающееся доверие, но я не успела полюбить тебя. Мне не хватило совсем немного. Так почему же, сука, тогда так больно.Это письмо разъебало меня в клочья. И твои слова нужны мне были, пока ты был жив. Сейчас же это только удваивает боль, потому что теперь я точно знаю, что всё было по-настоящему, и знаю, сколько всего у нас еще могло быть, сколько совместных воспоминаний мы бы создали. Но не случилось.Я очень хочу тебя ненавидеть. За то, как больно ты мне сделал. За то, что не сдержался и показал свою истинную сущность?— настоящего монстра, который почти меня уничтожил. За твою глупую ревность и собственничество, которые ни к чему не приводят, кроме бесконечной скорби и действий, которые уже не исправить. Но я не могу, не могу, как бы ни старалась, возненавидеть тебя. Вместо этого я ненавижу Люцифера, который сделал это с тобой. Я знаю, что ты бы его оправдал, сказав, что на его месте так бы поступил любой. Но это не так. Лучше бы ты убил меня, и всё это прекратилось. Ты уходишь, и с этим уходят все твои проблемы, но ты оставляешь после себя бесконечную боль в людях, которым ты дорог. И со мной она будет вечно.Я провела в больнице неделю, и телесные раны почти затянулись. А вот душевные, кажется, гноятся и становятся всё глубже. От постоянных флешбеков темнеет в глазах. Ты снишься мне прежним, счастливым, с впавшими скулами и контрастным румянцем. Я никогда не говорила тебе этого, но ты на самом деле очень красив. В моих снах ты остаешься таким же прекрасным, добрым, умным и смешным. И даже там заставляешь меня улыбаться. Но я просыпаюсь в слезах, когда понимаю, что это конец.Когда мы разговаривали в Рейкьявике, окруженные Северным сиянием, ты будто прощался со мной. Объяснял, что это не вечно, что когда-то нам придется проститься и мы забудем друг друга. Это было совсем недавно, и ты будто предчувствовал, что нам осталось недолго. Ты пытался меня предупредить, но я затолкала эти мысли в самые дальние уголки своего сознания, решив, что у нас еще много времени. Теперь кроме них в моей голове ничего нет.Если бы я только могла, я бы отмотала всё это назад. Сделала так, чтобы этого всего не было. Но я не знаю, что бы я выбрала?— не знакомиться с тобой совсем, чтобы не узнать тебя настоящего и не разочароваться потом, потеряв что-то близкое, или вести себя по другому, никогда не пробуждая в тебе чувство ревности. Однако и то, и то в равной степени неправильно. На всё чья-то воля, и, если верить твоим словам про книгу жизни, мы вместе написали главу, которая всегда будет в моем сердце.Ты прав?— жизнь должна продолжаться. Когда-то я действительно проснусь другим человеком и смогу почувствовать что-то светлое. Но я должна пройти через эту работу боли, иначе нельзя. Дай мне испытать все эти чувства и отдать тебе долг, чтобы двигаться дальше.Я не знаю, есть ли что-то в Небытие. Как в детстве я не могла знать, есть ли что-то после земной смерти, так и сейчас не знаю, есть ли что-то после смерти небесной. Но мне изо всех сил хочется верить, что есть. И что мы ещё встретимся и наверстаем упущенное.Сегодня под моим окном расцвели желтые гиацинты. Я знаю, что это ты. Не представляю, как тебе это удалось, но спасибо.Ты всегда рядом.Письмо Люцифера.Coldplay?— Fix youЯ убил лучшего друга.Асмодей будто предчувствовал свою смерть. Последние дни он всё чаще говорил об этом, так, будто все уже предрешено,?— но говорил безмятежно и даже вдохновенно, рассуждая о смерти как о прекрасном завершении пути. Его тянуло куда-то выше, будто здесь его миссия завершена.Он узнал, что умеет любить. Может и отрицал это в разговорах, но я знаю, что это так. Он полюбил Вики, полюбил первый раз в жизни. Освободился от образа жестокого бессердечного Демона и наконец-то почувствовал себя живым и нужным, впустив кого-то в сердце. Окружил её заботой и впервые не брал, а отдавал всё, что у него есть. Он менялся на глазах, и пусть я не показывал этого, но был рад за него.Может, поэтому он и был готов к смерти. Чувствовал, что миссия выполнена. Что он достиг своего совершенства, справившись с главным врагом?— своей бесчувственностью. Преисполнившись искренней любовью, он и не мог помыслить, что может обрести что-то большее?— ему хватило этого, чтобы быть уверенным, что прожил жизнь не зря.Только со своей сущностью ему так и не удалось справиться до конца. Все было так хорошо, но ты не можешь знать, когда чаша переполнится, и мы сорвем маски. Не каждую войну можно выиграть, и свою он проиграл. В этот раз его внутренние демоны победили. Не простили его слабости.Я же убил его не из-за этого. Мне не на что было злиться. Сегодня, когда недели самокопаний позади, я прожёг ненавистью к себе всё своё сердце и еле вылез из запоя, я наконец могу рассуждать разумно. Сейчас я уверен, что у меня не было других вариантов. Ты был в шаге от того, чтобы убить девчонку. Я только два раза видел тебя в истинном обличье, и этот монстр не останавливается на полпути. Но я не рыцарь на белом коне, и ни за что бы не выбрал жизнь Непризнанной поверх твоей. Если бы это был кто-то другой, я бы тебя не остановил. Но я знаю тебя, как себя. И у меня было видение, которому я поначалу не придал значения, потому что думал, что это обычный бред, навеянный твоими спокойными рассуждениями о смерти. Но когда оно повторилось, так ярко затмив мои глаза, будто было наяву, я сорвался и побежал в комнату, где и застал вас на волоске от смерти. Оно пришло вовремя. В моём видении ты убивал себя?— в человеческом обличии и без крыльев стоял у обрыва, но когда я попытался к тебе приблизиться, ты раскинул руки и бросился вниз со скалы. Я точно знаю, что именно это ты бы и сделал, если бы убил девчонку. Не смог бы себе простить, что в порыве ярости уничтожил единственное, что было тебе дорого.Ты приходил ко мне во сне и говорил, что простил меня. Я знаю, что нам не снятся сны просто так. Если это действительно был ты, а не мое больное пропитое сознание,?— спасибо. Всё внутри меня сожжено дотла и посыпано солью, так, чтобы ничего больше никогда не выросло. Но ты приходишь в ночных видениях и поливаешь этот сожжённый лес, и мне становится легче дышать.Я прослежу за Вики и исполню твоё желание. Правда, не уверен, что она позволит это сделать. А ещё я больше не буду называть её подстилкой, раз тебе это так не нравилось?— придется себя пересилить. Конечно, я шучу. Если ты полюбил её, значит, в ней было что-то хорошее, и я надеюсь, что когда-то она простит меня и сможет снова кому-то довериться.Я люблю тебя, братишка. Я знаю, что мы ещё встретимся?— за все наши поступки нам вместе гореть в котлах конечного Ада. И это будет весело?— мы и там покажем, кто заправляет этим местом. И будем как раньше пить, шуметь, развлекаться и наводить страх на окружающих. Всё будет как прежде.Надеюсь, глифт в Небытие вкуснее, чем на Небесах. Покойся с миром.Мне будет тебя не хватать.Письмо Асмодея.Coldplay?— Yellow.Если ты влюбляешься в меня, не надо.Любить меня?— это агония. Это попытка дышать под водой. Хочется остаться здесь, в безмятежной тишине, но лёгкие отказывают, а в глазах темнеет.Любить тебя?— это война, и я?— добровольный призывник. Я заранее знал, что в этой войне не победить, и шёл на неё умирать. Потому что не видел для себя другого пути.Это попытка уловить что-то, что не может быть твоим, не может принадлежать никому. И ты хватаешься, хватаешься за эти короткие встречи, за редкие улыбки, за многозначительные взгляды, за короткие фразы, каждая из которых стоит больше, чем вся моя бесполезная часовая болтовня.Тогда, на холмах Рейкьявика, я не мог насмотреться на тебя. Я не мог поверить, что ты есть. Что ты доверилась мне и спустилась на землю, даже не зная, куда идешь. Что ты ответила на поцелуй. Что ты обняла меня после всего, что я сказал, и не испугалась идти дальше, даже когда знала, что мы обречены.Я говорил, что не умею любить. Это не так. В моём сердце просто не было места ни для чего, кроме боли?— в него невозможно было вместить человека. Всем казалось, что я влюблён в себя, и это звучало как комплимент?— значит, я не так уж плохо притворяюсь.Дорогая Вики, мы принимаем только ту любовь, которую считаем, что заслуживаем. Видимо, это и есть причина, по которой у нас ничего не получилось. Мы так привыкли к бесконечной боли, что не поверили, что в нашей любви нет подвоха. Любовь?— жестокая игра, но она всегда стоит свеч. Я хочу, чтобы ты знала, что всё, что было между нами, было по-настоящему. Мы встретились не в то время и не в том месте, и это величайшая ирония и величайшая трагедия. Но чтобы написать достойную книгу жизни, нужно пережить их все, и я надеюсь, что останусь трогательной главой на твоих страницах.У меня есть привычка вести дневники и писать письма, потому что нельзя знать наперёд, когда память покинет тебя. Я никогда не передам это письмо тебе в руки, но Люцифер знает, что делать, если со мной что-то случится. Ещё в детстве мы договорились, что никогда не прочитаем дневники друг друга при жизни, но если кто-то уйдет, дневник переходит другому. Если кого-то из нас не стало, мы уж точно не умерли от старости?— либо убили себя, либо друг друга, другого не дано. Я смеюсь, пока пишу это. Но если меня не станет, ты всегда можешь положиться на Люцифера. Братишка, приглядывай за ней. Я никому больше не смогу её доверить.Поэтому, если ты это читаешь, я больше не рядом. Прости, что я не смог быть для тебя тем, кем хотел больше всего на свете.Вики, если я и заслужил твоих слёз, пообещай, что сегодня выплакаешь их все. Оставишь в этом дне всю боль и завтра проснешься абсолютно очищенным человеком. Оставишь всё позади. Встанешь с кровати, примешь душ, широко распахнешь окна и вдохнешь свежий воздух. Будет светить солнце, во дворе будет стоять шум первокурсников, и жизнь будет идти своим чередом. Вкусно позавтракаешь, обнимешь Мими и перечитаешь своего любимого ?Фауста?. Выйдешь на прогулку, будешь общаться с людьми, будешь держать голову высоко?— под стать твоей истинной натуре. И будешь счастлива. Пообещай мне это. Это будет моим последним желанием.У нас всегда будет наш Рейкьявик. И там, в глубине Северного сияния, я буду смотреть на тебя так же завороженно, как смотрел первый раз.С любовью, которая простирается дальше физического мира,Твой Асмодей.