Часть 2 (1/1)

Заполненная пустота.Утро. Я всё-таки дождался этого утра. Всю ночь провёл в долгом, мучительном ожидании. Я не спал, просто не мог заснуть. Кровать моя была холодной, пустой. Мне даже ложиться в неё не хотелось. Да и в комнату свою я даже не заходил. Я боялся того, что могу там увидеть, услышать, почувствовать.… А что именно? Ведь там ничего не изменилось, всё как всегда, как десять лет назад… это меня и пугает больше всего. Там, как и тогда, ничего нет, кроме запаха прошедшей, как оказалось, невзаимной любви. А ведь я всё ещё люблю его. Мне так больно наблюдать за тем, как он целует, греет в объятиях этого лживого мерзкого лягушонка. Фран ведь даже его не любит, использует, для удовлетворения. Я же видел его много раз и с капитаном, и с боссом, и даже с той странной женщиной М.М…. Неужели Бель этого не замечает, настолько ослеплён желанием, не видит, что его ?любименький кохайчик? — просто драная малолетняя шлюха, давно лишившаяся девственности, позволяющая иметь своё тело кому попало, даже не беря за это денег… Знаете, если бы Бель влюбился в кого-нибудь более достойного, то я бы не так сильно переживал по этому поводу. Даже не верится, что такой, как этот мерзкий лягушонок, мог занять моё место в сердцах людей.Я просидел целую ночь в гостиной Варии, на диване, смотрел в окно на восходящую и заходящую луну, потом на рассвет. Затем послышался звонкий знакомый крик капитана Супербиа, оповещающий о том, что всему отряду наёмников надо вставать. Я встал и пошёл к общей уборной, пока никто не пришёл. Посмотрел в зеркало, не видя там себя. Открыл кран, стал наблюдать за утекающей в тёмную мглу дыры водой. Затем набрал в ладонь, сполоснул лицо, почувствовал некий прилив сил. Внезапно дверь скрипнула, и в уборную вошёл…— Приветик, Мар-кун – такой знакомый, любимый и одновременно ненавистный голос. – Чего так рано встал?— Не ?Мар-кун?, а Маммон, – не хочется даже с ним говорить, боюсь, что не вынесу. – Ты что-то хотел?— Да нет, ничего, просто тебя увидел, вот поздороваться решил… — Увидел? Как мило.– А чего так грубо? Не рад меня видеть? – ухмыляется.— Неважно. – Не знаю, что ему можно ответить.— Какой нелепый и неопределённый ответ – подходит ближе, почти вплотную… — мне действительно интересно, ши~ши~ши… — опять этот шепелявый смех…Я просто стою, пытаюсь сохранять привычное выражение лица, чтобы ни в коем случае не показать свою слабость. Боже, он так близко… от этого становится не по себе… а когда вспоминаешь, как близко это тело было к этой зеленоволосой шлюхе, то становится так… противно.— Мне надо идти. Ты занимаешь моё время, – пытаюсь отойти дальше. – Время – деньги.— И куда же ты так спешишь, Мар-кун, что не хочешь со мной даже поговорить по душам… — Чёрт! Не отстраниться! Хватает за руки, его лицо так близко… — вспомнить старые времена…Одной своей заламывает мне руки за спину, второй обхватывает талию… С его стороны это так низко, так пошло, так противно… и так желанно. Страшная обида накатывает на меня, и одновременно мне так хочется… так приятно ощущать прикосновения тёплых нежных рук… так страшно…Телефон вибрирует. Мелодия вызова. Фух, спасён. Выскальзываю из его объятий, достаю из кармана телефон. Нажимаю на клавишу.— Алло.— Ой! Мар-кун! Привет! – вот он, наконец – А я уже подъезжаю на машине ко входу поместья Варии! Собирайся и выходи.— Хорошо – вздохнул с облегчением – через пять минут выйду.— Жду!Гудки.Собираюсь выйти из уборной и, наконец, увидеть его, но проносящийся мимо лица стилет не даёт сделать этого. Оборачиваюсь.— Чего ещё? Я спешу. – презрительный и недовольный взгляд.— Ну и куда так спешит наш маленький Маммон? – эта усмешка… снова эта маньячная издевательская усмешка…— Не твоё дело. Меня ждут. Пока. – выбегаю как можно быстрее, чтобы больше не наткнуться ни на что.А в душе так больно… так… пусто… Зачем он это сделал? Чего хотел добиться? Окончательно меня довести? Неужели я занимаю так много лишнего места в этом мире, что от меня надо избавиться? Неужели у меня нет даже шанса на то, чтобы пожить, пусть и одинокой и бесполезной жизнью…Быстро одеваюсь, выхожу на улицу. Капюшон я не буду одевать, он ни к чему мне больше. Вот вижу знакомую чёрную машину. Её дверь открывается, и мне сразу становится так тепло и хорошо на душе… Такой знакомый, понимающий, родной человек стоит возле открытой двери, как всегда улыбается, загадочно, но тепло и по-дружески. Сразу становится не одиноко, когда видишь его, сразу забываешь про всё, что было в жизни плохого, просто хочется быть с ним рядом…— Приветик, Мар-кун – подходит ближе, всё ещё улыбается.— Привет, Рокудо, — хочется повторять его имя много раз, ведь даже в нём одном столько нежности…Подхожу ближе, обнимаю его за плечи. Он отвечает мне взаимностью. В этот миг всё вокруг рушится, есть только он и я, больше никого, весь мир только для нас двоих, нет ничего, что могло бы нам помешать, в особенности этого принца…— Маммон, ты плачешь? – господи, я не сдержался! Как теперь объяснить это… — Что-то случилось?— Нет, ничего, Мукуро-кун, всё хорошо, – обнимаю его ещё раз, целую в щёку, — поехали лучше.— Хорошо.… Как скажешь, милый…Чёрная машина завелась и отъехала от замка Варии. Мукуро и Маммон даже не заметили, как в в тот момент в окне третьего этажа мелькнула полосатая рубашка.