Акт 1. (1/2)
Страх. Недоверие. Чувство гнёта, и… ревность. Как давно это началось? Как давно почти переросло в нечто необузданное, неконтролируемое?
Опасностьэтих отношений режет область сердца при каждом вздохе, когда он видит её, смотрящую на кого-то, кроме него.
С тех пор, как понял, что дышать вдали от неё практически невозможно.
Эта зависимость стала потребляемой им, как воздух. Зависимость чувствовать её рядом. Слышать звук её дыхания.
Вот и сейчас, на расстоянии вытянутой руки, он чувствует, ощущает, почти осязает на ощупь гладкость её кожи. Вдыхает аромат её волос, полностью одержимый. И не может вымолвить ни слова, не сводя с неё пристального, тяжёлого взгляда.Она, вероятнее всего, не ощущает того же, и это бесит Грея.
Но, иногда вздрагивает, когда в шею буквально кто-то дышит.
Мира за барной стойкой что-то усердно говорит, мило улыбается, наливает кому-то.
Но между ними словно километры, не прикоснуться друг к другу. Ни сказать что-либо, потому что Грей странный. А Люси не понимает. Нет. Она понимает, как никто другой. Ведь её чувства обостряются почти так же, как и его. Но нерушимая бетонная стена, что воздвигнута между ними, непробиваема. Она забита непониманием, замурована, замусолена этими недомолвками и непониманием.
Люси передёргивает плечами, её спину щекочет его взгляд, пробирающийся под одежду, под кожу. Заставляющий чувствовать себя неловко, неприкрыто, и обнажённой. Обнажая всю душу.
Грей зачарован, заворожён, его рука не поддаётся контролю, стремясь заправить одну прядь её шелковистых волос за ухо. Внутри бурлит, кипит, разыгрывается самый настоящий пылающий огонь.
Но за секунду до прикосновения крошечная иллюзия, где пылали его и её сердца, рушится, превращается в пепел, обрушивая на них реальность.
- Грей, друг, если ты, конечно, мне друг, выйдем и поговорим! – крепкий кулак Нацу летит ему на голову, выбивая всякое, что вертелось у него в мыслях, что заполонило весь мозг. Заставляя вынырнуть наружу, выползти из?панциря? собственных чувств.
- Бака, ты что творишь? Совсем обнаглел? – так ли он думал, когда совсем не хотел лишаться той иллюзорной песчинки, что на какое-то мгновение заморозила все вокруг. Оставляя наедине со своей мечтой. Нет. Это все чёртов Драгнил, который непременно получит сдачи. Он хорошенько ему вмажетв лицо, разукрасит так, что мать родная не узнает. Или отец. За то, что посмел вторгнуться в его мир.
- Ледышка, штаны бы надел сначала, - Нацу ухмыляясь, уже крутил в руках, так называемые ?штаны? Грея, которые уже не были на своём хозяине.Провоцировал, вызывал, и он прекрасно знал, что сейчас начнётся самая из лучших их потасовок. Все равно было скучно, неуютно, и до неприличия спокойно.
- Головёшка, ты дорвался, мать твою, - Грей скрипнул зубами, ухмыльнулся, потому что явственно ощутил, как взгляд Люси, словно раскалённое железо прошёлся по его телу. И в эту секунду, в эту минуту, она смотрела только на него. И он улыбался, чувствовал власть над её мыслями, знал, что его тело её привлекает. И не было большего утешения для его самолюбия, как осознание этого факта.- Пха-ха, я аж воспылал! – коронная фраза Драгнила. Грей видел краешком глаза, как Люси чуть привстаёт на стуле, как в гильдии нарастает напряжение, свидетельствующее о надвигающейся ?буре? в виде ?мордобоя?. Размяв кулаки, похрустев костяшками пальцев, он двинулся на объект, в ожидании первого удара. Схватил Нацу за шкирку, и потащил к выходу.
Их ожидало ?весёлое? шоу, дружеское, слегка серьёзное, немного важное. Потому, что было скучно. А Драгнил не привык видеть Грея таким напряжённым, не привык слышать эту гнетущую тишину в гильдии, что до косточек пробирает дикость.
Раз за разом, они устраивали драки. И этот день не стал исключением. Разве что, в этот раз Грей был более рассержен, и удары его были несколько резче, несколько яростнее.**Солнце вечно восходило, заходило за горизонт, то освещая землю светом, то погружая в пучину темноты. Иногда оно грело, иногда нет. Иногда было близко, иногда далеко. Но оно было и оставалось им быть, как само существование мира. Люси устало вздыхая, стояла на балконе своего дома, отчаянно всматриваясь в небо, в заходящее, дальнее светило. Оно было больше, чем обычно. Красочнее, жгуче. И поистине красивое. Но она не видела ничего прекрасного. Ни золотистые лучи, ни яркие блики, ни запаха вечернего воздуха. Мысли судорожно вздыхали вместе с ней, запыхавшись, пытаясь сформироваться и достучаться до её сознания. Но бесполезно. Не видя красоту, она летала в призрачных грёзах. Туманных, неясных, тревожных.