Часть 9 (1/1)

Часть 9Сначала — неловкость.Затем — неловкость.Потом — снова неловкость. Скайлер хотелось снять с шеи шарф и засунуть его себе в рот, чтобы хотя бы этим себя заткнуть. Это происходило машинально. Она машинально начинала рассказывать о том, насколько восхищается этим городом.Машинально начала рассказывать, как сильно ненавидела школу, но, чуть запнувшись, исправила себя, сказав, что ненавидит ее и сейчас.Джастин не говорил, но он внимательно слушал, медленно передвигаясь посередине пустующей трассы, засунув руки в карманы и ежась от прохладного ветра, иногда поглядывая на Амстридж.Слушать ее было интересно. Порой она забывалась и все больше и больше выкладывала ему информации о себе. Это происходило не специально, просто широченная улыбка на лице и огромные, сверкающие, зеленые глаза.— Отец как-то говорил о том, что хочет отправить меня в Нью-Йорк, — взглянув на Джастина, проговорилась Скайлер. — Боже, я со слезами на глазах уговаривала не делать этого, потому что какого черта? Я жила в Хьюстоне и уезжать отсюда не собираюсь, — она ухмыльнулась, вспоминая выражение отца, когда он наблюдал за тем, как на ее лице смешиваются слезы гнева и настолько цепкой злости, что ему самому стало жутко, и он, кажется, на секунду даже пожалел, что вообще завел об этом разговор.— Большой город — большие возможности, — Джастин взглянул на Скайлер, и тут же отвернул голову, встретившись с ней взглядом. Еще одна неловкость. В этот раз для него. Ему казалось это странным. Он гулял с девушкой, и она по-прежнему шла рядом, а не убежала с мыслями о том, что он не хочет с ней общаться. Он хотел. Просто не мог. Была какая-то стена, перегораживающая его внутреннее ?я?. Джастин боялся ляпнуть какую-нибудь чушь или сказать что-то абсолютно глупое или неуместное. Именно поэтому предпочитал молчать. Чтобы не показаться полным дураком. — Да плевать, — Скайлер взмахнула руками, и Джастин решил, что ее переполняет раздражение, когда дело заходит о переезде. — Просто… ты знаешь? Это так отвратительно, когда тебя пытаются оторвать от чего-то родного, — она напряженно вздохнула и отвела мысли в сторону. Все равно Чарли больше не поднимал эту тему. Не заикался о переезде. Скайлер считала, что она большая девочка и сможет сама решить, где захочет провести оставшуюся жизнь. Пусть это будет грязный, по ее мнению Нью-Йорк, пламенный Лас-Вегас или родной Хьюстон. Плевать, что город небольшой, — здесь ее корни. — Обычно все хотят уехать в более открытые города, и я в том числе. Твой отец просто хочет, чтобы ты построила себе карьеру, а не тухла в этом клоповнике, — Джастин ухмыльнулся, проведя рукой по волосам, и чуть опустил голову, мысленно выругавшись, когда заметил пару девушек из его школы, идущих прямо напротив них. Скайлер заметила этот жест.Он был мимолетным, но достаточно заметным, чтобы понять, в чем тут дело.Внутри появилось зябкое чувство.Чувство того, что, может быть, стоило помочь?Может быть, стоило показать ему, что такое жизнь? Она вдохновилась этой идей, но тут же отбросила эти мысли.Потому что, если бы он хотел помощи, если бы хотел снять очки и вглядеться в этот прекрасный мир, то, возможно, давно сделал бы это.— Идем сюда, — кивнула Скайлер в сторону парка, большую часть которого занимали бегающие маленькие дети. Джастин покосился на идущих, громко разговаривающих девушек и, взглянув на Амстридж, кивнул и направился в след за ней. Все нормально.Просто расслабься и глубоко вздохни.Джастин не переставал искоса поглядывать на Амстридж, которая казалось ему… как минимум, странной.Она улыбалась ему. Она разговаривала с ним.Она смеялась.И делала это настолько прекрасно, что у него замирало сердце.Он никогда не видел, чтобы люди улыбались так искренне.Так счастливо.Надев на глаза очки, которые все это время висели у него на футболке, Джастин вздохнул и уселся на деревянную лавку рядом с Амстридж.Визг, смех и крики детей казались настолько беззаботными, что он машинально улыбнулся.Если бы у него была возможность, он бы обязательно вернулся в детство.Когда самой большой проблемой было отсутствие дома мороженного, а идти за ним совершенно не хотелось. И мама начинала кричать, что мужчина не должен знать такого понятия, как ?лень?.— Знаешь, у меня есть маленькая сестра, — улыбнулась Скай, разглядывая детей. — Она такая же, — ухмыльнулась Скайлер, кивнув в сторону девчонки, одиноко качающейся на качели и, качая головой, кончиками пальцев касаясь земли, — до безумия стеснительная. Она постоянно терялась, когда с ней разговаривали незнакомые люди и плакала по каждым пустякам, — вздохнула девушка, сложив руки у себя на коленях, а перед глазами уже выстраивался силуэт маленькой девочки с длинными черными локонами и пухлыми губками. Скайлер постоянно наблюдала за ней из окна своей комнаты, когда Холли рисовала, лежа на газоне и мотая ножками из стороны в сторону. — И мама часто отчитывала ее за это. Мол, девушка должна быть веселой и энергичной, чтобы привлечь к себе внимание интересных мужчин, — Скайлер скривилась, пальцами постукивая по коленям. — Видимо, вы с ней полные противоположности, — положив руку на спинку лавки, ровно проговорил Джастин. — Ты ведь веселая. Все из-за материнского воспитания?— Возможно.Она сказала это с грустью. И он понял.Скайлер не одобряла методы воспитания матери, но разве ей ее судить? Мать была справедлива и строга. Всегда элегантно одета и считалась самой великолепной женщиной на их улице. Скайлер помнила, как отец был горд ею.Как смотрел на нее с восхищением, словно она — спустившийся с небес ангел, и у тебя есть всего лишь три секунды, чтобы понаблюдать за ней.Скайлер молчала.И Джастин тоже не смел нарушать эту тишину, хотя сказать что-нибудь хотелось.Например, что у него тоже есть сестра. И что их мать тоже была строга до такой степени, что иногда била их. И что он тоже любит этот город. Просто он хочет начать все заново.В городе, где его никто не знает.В городе, в котором его на каждом шагу не называют ?прокаженным? или ?молчуном?.Это была правда, но порой слушать ее с осуждением, да и еще от абсолютно незнакомых людей было неприятно.Телефон Скайлер разрезал тишину, заставляя девушку глубоко вздохнуть и, вытащив телефон из кармана, нахмуриться.Отец звонил только в крайних случаях.— Да, пап? — поднеся телефон к уху, напряженно проговорила Скайлер.— Можешь приехать домой?Ее пробрала холодная дрожь.Голос был ?убитым?.Хриплым до такой степени, что был не узнаваемым.И пропитанным слащавой тревожностью, от которой она сглотнула, сжав подол голубого платья. — Конечно, — она кивнула, прикусив губу. — Я буду через пятнадцать минут.И, отключилась, случайно ударила телефон о лавку, когда пыталась положить его в карман. Джастин нахмурился, внимательно наблюдая за ее движениями, склонив голову на бок.Он понял: она уезжает.И его удивил тот факт, что для него это было неприятно.Хотелось еще посидеть вот так.Совсем немного.Одну минуту.Потому что впервые, находясь с кем-то в тишине, он не чувствовал напряжения и какой-то неловкости.— Прости меня, пожалуйста, но мне нужно ехать, — Скайлер поглядела на Джастина с сожалением. Последнее, чего ей хотелось: оставлять его. — У отца, видимо, что-то случилось, — она встала с лавки, перекидывая лямку сумки через плечо и поддерживая ее рукой. Последний раз мягко улыбнувшись Джастину, она направилась к проезжей дороге, желая поймать такси, но остановилась, сильнее сжав пальцами сумку, и вновь медленно обернулась, чуть ежась на месте. — Я надеюсь, когда мы снова встретимся, ты не сделаешь вид, что мы не знакомы.Она попыталась улыбнуться, а он машинально замер от услышанных слов.От неожиданности и какого-то неизвестно необычного тепла, окатившего его тело. — Я не сделаю.Сжал плотно губы, сдержав улыбку, и отвернулся, лишь прощально кивнув.В то время, как она разрывалась от счастья и готова была наплевать на всех, и прыгать с мыслями о том, что все идет куда лучше, чем ожидалось. Он пытался вмять под ребра это чувство мимолетного счастья. Черт, нет, это даже счастьем не назвать. Просто какое-то горячее, обжигающее чувство, заставляющее легкие сжиматься настолько сильно, что становилось трудно дышать. Просто что-то совершенно неопознанное для него и такое обескураживающие. Чувство, которое он не испытывал так давно, что не знал, как справиться с этой неожиданной, пытающейся его энергично утопить, волной. Встав с лавки и поправив черную футболку, Джастин огляделся, задумываясь над тем, чем сегодня заняться, но не успел сделать и шагу, как наткнулся на маленького парнишку лет трех, с огромными, голубыми глазами и длинными, густыми ресницами, улыбка на все лицо заставила Джастина машинально поежиться от его настойчивого взгляда и вскинуть бровь.Мальчишка стоял около минуты, просто улыбаясь и смотря на Джастина пронзающим взглядом, а Джастин смотрел на него в ответ, пытаясь понять, почему ребенок так на него пялится. Если в первую минуту его лицо казалось до умиления милым, то во вторую — каким-то шизофреническим, больше похоже на сумасшедшее.Решив не обращать на это внимание, кареглазый прищурился и, покачав головой, направился в сторону своего дома, решив, что кроме того места, ему отправиться больше не куда.Засунув руки в карман, Джастин напряженно наклонил голову в сторону, желая размять ноющую шею, и достал телефон из кармана, вспоминая, что у него он стоит на тихом режиме, поэтому, если бы ему звонила Руби, то он бы точно не услышал. Не заметив ничего интересного, Джастин подключил наушники, сразу же засунув их в уши, ощущая, как дрожь расползается от любимой мелодии, которая была словно колыбельной для ушей. И правда.Музыка вытягивала.Музыка спасала.Раньше это казалось полным мейнстримом, но сейчас он понял, что был не прав.— Джастин! От хриплого, мужского голоса Джастин обернулся, замечая своего учителя по математике — Мистера Уокера.Мужчина стоял, облокотившись о столб, словно то и делал, что выжидал Джастина.Вновь паранойя?Скорей всего.— Я могу чем-то помочь? — вежливо поинтересовался кареглазый, поджав нижнюю губу. Мужчина ухмыльнулся, поправив кожаную куртку, и медленной, вальяжной походкой направился к Джастину.— Ты же хочешь узнать всю правду? — вскинул бровь брюнет, обведя Джастина любопытным взглядом.Джастин склонил голову на бок, вытащив наушник из уха.В его глазах — огонь.На губах — наглая улыбка.Этот человек и человек, которого Джастин видел в школе, будто абсолютно разные личности.— О какой правде идет речь? Естественно, он знал.Но то, что знал он, не обязательно знать всем остальным.— Ты знаешь, о чем я, — ухмыльнулся. — Может пройдемся? — поинтересовался Уокер, вскинув бровь, и кивнул в сторону тротуара. — Извините, — пожал плечами, ухмыльнувшись. — У меня дела, — прилаживает два пальца к вискам и отводит их, прощаясь.Он не собирался говорить о личных темах с каким-то странным мужиком.Если он захочет что-нибудь узнать, то обязательно узнает.А сейчас… он просто пойдет домой.Снимет все чертовы камеры и ляжет спать.— Дела подождут.— Не подождут, — фыркнул кареглазый, — я не нуждаюсь в ваших услугах, и я не уверен, что правда — это то, что больше всего мне нужно.— Тебе нравится, когда тебе все лгут?Этот вопрос заставил Джастина онеметь с ног до головы. Губы задрожали, а руки машинально сжались в кулаки.Не нравится. И никогда не нравилось.Но всегда и во всем было две стороны той самой правды: та, которая убивает, и та, которая помогает встать с колен.Не всегда знать правду, значит спастись.И не всегда знать правду обязательно.Нельзя верить людям, которые подходят посередине дороги к тебе и заявляют, что могут рассказать всю правду.От таких лучше сразу бежать и желательно избегать, как можно тщательнее.— Я не поверю в вашу правду, поэтому какой толк мне разговаривать с вами? — нахмурился Джастин и огляделся. Людей становилось все меньше и меньше. — Увидимся в школе, — напоследок кивнув Филиппу, Джастин сглотнул и направился вдоль по тротуару, оставляя мужчину наедине с собой. Джастин подумал, что Уокер был разочарован из-за его отказа.Но понятие не имел, что все идет по его плану.И Филипп в сторону Джастина кидает не сожалеющие взгляды, а наглую, самоуверенную улыбку.