Глава сорок первая (2/2)
— Да ничего! Ты так говоришь, как будто Тоха чудом от неизлечимой болезни выздоровел! Ладно, проехали. Надоело эту тему жевать уже.— Каквы там вообще? — спросил он уже более мирно. — Батя на смене что ли сегодня? А ты что делаешь? Пирог рыбный? Ммм... Объеденье! Конечно хочу! Нет, не голодный, просто соскучился по твоим пирога — соскользнув на бытовые темы, Илья осторожно свернул разговор и попрощался с матерью. Да уж - «позвоните родителям»! Настроение просто взлетело к небу!
Вот мелкий – Штирлиц! Ему, значит, в июне в Москву поступать, а Илья ни слухом, ни духом! Грозно сведя брови и сжав губы, Илья решительно набрал номер Антона. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Интересно девки пляшут, если снизу посмотреть! Время девять вечера, и где эта мелочь шляется?! И вот домой же не позвонишь! Илья попробовал еще раз набрать номер – недоступен. Пришлось отправлять грозную смс: «Меня не ебет, где ты шляешься, скотина мелкая, быстро мне позвонил!» И вдогонку: «Я все знаю, говнюк!»В последующие два часа ситуация в отдельно взятой квартире катастрофически ухудшалась. Отсутствующий сосед и находящийся вне зоны доступа Антон довели нервного Илью до состояния перевозбужденного,действующего на сплошных инстинктах, невменяемогоманьяка-наркомана.С криком: «Да видал я вас всех в гробу!» — Илья схватил деньги, куртку и выскочил из дома.В клубе давившее на него всю это время напряжение, стало потихоньку ослабевать.Пара коктейлей, выступление приезжего звездного ди-джея,эротическое шоу, смех, танцы, горячие тела вокруг, биение сотни пульсов в одном едином для всех ритме, движение рядом, тело в тело, горячие поцелуи, чьи-то руки, кем-то принесенный косяк, снова танцы, блики света, чьи-то лица, снова губы, горячие, обжигающие, уже на шее, руки на бедрах, на члене, на груди, на спине... Илья бездумно засмеялся, представив многорукую богиню, а точнее бога, лапающего его в толпе.Один из его партнеров по танцу — обаятельный рыжик с пирсингом в пухлой нижней губе, прижался к нему в поцелуе, заставляя Илью уже не смеяться, а стонать. В то время как со спины к нему прижимался второй, поглаживая уже возбужденный член Ильи и покусывая его шею. Кажется, это был тот высокий худощавый блондин с прозрачными глазами и тонкими губами, но с очень красивыми руками: не очень широкая ладонь, аккуратные ногти, длинные тонкие пальцы с маленькой родинкой между большим и указательным, — который угощал его коктейлем. Илья рассмотрел его руки, когда облизывал эти длинные изящные пальцы, ласкал и посасывал, имитируя минет.— Малыш, нам пора уходить, — прошептал жарко блондин.Илья только рассеяно улыбнулся, потираясь бедрами о пах Рыжика, пытаясь прижаться теснее.Рыжий улыбнулся поверх его плеча блондину, и они повели его к выходу, возбужденного, раскрасневшегося, готового на все...Темное нутро такси, трое на заднем сиденье, растегнутая молния на джинсах Илья, растегнутая рубашка Рыжика, задранная футболка и раззявленная пасть ширинки блондина. Руки — везде. Влажные, горячие поцелуи, все более откровенные ласки, чья-то рука в штанах Илья сводит его с ума, а под его собственной — горячий, твердый член блондина, его тихий шепот и стоны прямо в ухо. Рыжик вылизывает шею, посасывает мочку уха, заставляя Илья выгибаться, открывая доступ к нежной коже. Правой рукой он залез в джинсы Рыжика и сжимает, поглаживает, упругие ягодицы, проводит пальцами по горячей щели между ними, кончиком пальца ласкает сжатую дырочку, ловя поцелуем мучительный стон Рыжика. Тут же стонет сам, столкнувшись с горящим взглядом водителя такси, который, не моргая, наблюдает за ними в зеркало остановившейся машины.Гостиница. Блондин снимает номер, Рыжик расплачивается с таксистом и, кажется, обменивается с ним телефонами, в то время как Илья, развалившись на темном кожаном диване, оглядывает медленным вязким взглядом портье, смотрит ему прямо в расширившиеся черные зрачки, дразняще улыбается и облизывает опухшие от поцелуев губы.— Идем, котенок, — блондин отрывает его от соблазнения, обнимая за талию, уводит в сторону лифта. Тут же к ним присоединяется Рыжик. Таксист и портье забыты и неважны.Снова жаркие поцелуи, прикосновения. Рыжик целуется нежно, щекоча проколотым языком, прикосновением штанги в нижней губе, он ласкает, соблазняет, предлагает, пытаясь отвлечь от блондина, который жестко врывается языком в горячую влажность рта Ильи, жестко зажимает рукой затылок, цепляя волосы в кулак, не давая двинуться, отстраниться. А с ним — и не хочется, и Илья позволяет этим красивым мужским рукам грубо ласкать притиснутое в угол тело, подаваясь навстречу. Смутно заметив, что они уже в номере, Илья наконец позволяет себе сорвать с Рыжика джинсы и впиться, вцепиться, в мягкие полушария его задницы, ставя синяки, притискивая пах вплотную к своему, потирается о него всей длиной своего уже обнаженного и перевозбужденного члена. Блондин опускается на колени между ними и, облизав пальцы, вставляет обоим, ловя их ритм, растягивает, подготавливая к тому, что будет этой ночью, заставляя их стонать, насаживаясь тесными дырками на дарящие наслаждение пальцы. Илья целует Рыжика жадно, втягивает язык, посасывает нижнюю губу, снова врывается языком в рот, стараясь проникнуть глубже, имитируя то, что делает с ними обоими блондин, судорожно цепляется за покрытые веснушками бледные плечи и выгибается, кончая впервые за ночь, и, не устояв на ногах, увлекает содрогающегося в пике наслаждения Рыжика за собой на пол.На животе Ильи — лужица их общей спермы. Блондин, не в силах больше терпеть боль от перевозбуждения, загребает ее ладонью, щедро обмазывает свой член и анус Ильи и, не обращая внимания на то, что партнер практически без сознания, практически складывает его пополам, закинув на плечи стройные, сильные ноги, резко врывается в него и, задержавшись лишь на пару секунд начинает быстро и жестко трахать податливое тело, выгибающееся навстречу его толчкам. Илье больно, он стонет, пытаясь отстраниться от жестких, резких ударов чужого члена. Рыжик не остался безучастным к происходящему. Он дрочит, глядя на грубый трах своих партнеров, видя как мощное жилистое тело блондина подавляет, подчиняет нежного Иля, извивающегося под ним — то ли в стремлении отстраниться, то ли приблизиться. Но результат один — изгибаясь и выворачиваясь, он лишь позволяет глубже проникнуть, прорваться внутрь своего горячего тела, уже невольно подмахивая, громко стонет, закусывая губы до крови, цепляется за плечи партнера, оставляя на них бардовые борозды.
Илья снова кричит, не в с силах побороть, сдeржать в себе эту боль-наслаждение и тут же чувствует, как оседлав его лицо, рыжий проталкивает ему в рот свой возбужденный член, притягивая его голову за волосы, проникая глубоко, заставляя задыхаться в попытке вздохнуть. Его словно рвут на части: в задницу сильно, резко и ритмично врывается член блондина, в то время как рыжик трахает его рот. И нет ни малейшего шанса пошевелиться, освободиться, он полностью во власти своих партнеров, он полностью подчинен, слаб, он может лишь подставляться, раскрываясь навстречу трахающим его, и от этого по телу расплавленной лавой растекается сладкая слабость, накрывая его волной оргазма, мелкими толчками сотрясающей его тело. Блондин кончает следом, а рыжий еще некоторое время трахает в рот безучастного к происходящему Иля и тоже кончает, заливая горло партнера обжигающими потоками спермы, которую тот тут же послушно глотает. В девять утра Илья пытался попасть ключом в замочную скважину своей квартиры. Ключи упрямо выскальзывали из рук, Илью ощутимо шатало, но звонить он даже не пытался, вдруг Андрей дома, а Илья наделся проскользнуть в свою комнату тенью, ибо сейчас он представлял собой иллюстративное приложение к гневной речи Олега. Илья нервно хихикнув, представил, как Олег с брезгливо сморщенным носом, указывает наИлью указкой:«Опасно! Затраханный пидорас! Остерегайтесь ночью и в тесных помещениях!»
Победив, наконец, дверь, Илья с шумом ввалился в коридор. Медленно, хватаясь то за спину, то за голову, разделся и по стеночке пополз в свою комнату. Сначала поспать, потом душ, затем угрызения совести…Но не успел он пройти даже до ближайшего проема, как из ванной показался Андрей. Он вытирал волосы полотенцем, направляясь, по-видимому, на кухню, но увидев Илью, остановился, осмотрел его внимательным взглядом, отмечая засосы на шее и ключицах, встрепанный вид, зажатую походку. Презрительно фыркнув, не произнося ни слова, он лишь ускорил шаг.
— Не, а что, мы уже не здороваемся? — прохрипел Илья, тут же поразившись, как сипло и натужно это прозвучало.Андрей невесело усмехнулся — скорее над собой, чем над Ильей. И об этом вот человеке он разговаривал вчера с Рудольфом? Вот ради этого... Ради него хотел поступиться своими принципами? О нем беспокоился, полночи набирая телефон и выслушивая равнодушное: "Абонент временно недоступен. Пожалуйста, оставьте свое сообщение после длинного гудка"?
— Доброе утро, Илья, — негромко и зло сказал Андрей. — Вижу, ночь прошла весело. Сам дойдешь или помочь?— Нормальная ночь, что такого! Посидели в клубе с пацанами, выпили немного. И не ори, а? Так башка болит... — Илья, переживая последствия отравления организма алкоголем и наркотиками, совершенно не замечал ни тон Андрея, ни его крепко сжатые губы, ни яростно горевшие глаза. Голова кружилась, хотелось пить и спать, ноги тряслись мелкой, противной дрожью, а поясница отнималась так, что стоять становилось физически невозможно. – И – да, помоги. Водички принеси, плиз, а то я до кухни вообще не дойду!..Андрей некоторое время смотрел на него с чувством, близким к отвращению, не в силах решить, то ли морду ему набить, добавив счастья к сегодняшнему утру, то ли помочь — а потом все равно морду набить? Сжав зубы, он прошел на кухню и вернулся со стаканом воды. Дождавшись, пока Илья выпьет, он брезгливо подхватил его под спину и провел в комнату.
— Я сегодня съеду, — равнодушно бросил он, поворачиваясь, чтобы уйти.— Ооо, спасибо. Ты настоящий друг, просто ангел-хранитель, — прошептал Илья, прямо в одежде сваливаясь на кровать. — Я чуть-чуть посплю, а потом... Как съеду, куда??Илья рывком сел на постели, не обращая внимания на мгновенно занывшую поясницу и весело закружившуюся комнату. — Какие-то проблемы, Андрей? — осторожно спросил Илья.— Проспишься — поговорим, — коротко отрезал Андрей.— Стой! Я не понял, я к себе домой пришел, что за истерики?! Тебе что не понравилось, что я в клубе был? Имею право! Я совершеннолетний - раз, и ты мне не мамочка - два. У меня похмелье, и я хочу, чтобы дома было тихо. У тебя своя комната, у меня своя, также как и жизнь у нас у каждого своя, так, Андрей? Так какого хера, ты такой недовольный?Андрей зло посмотрел на него, но ответил ровно и спокойно:
— Мне все равно, что ты делаешь или не делаешь. Мне плевать на тебя, понял? Так что не надо драматизма.
— А по-моему, это ты переигрываешь! Старая песня про отъезд? Слышал уже, надоело. Если тебе так уж на меня наплевать, так куда бежишь-то, милыыый? — Не переставая говорить, Илья поднялся с кровати и медленно направился к замершему у дверей Андрею, — А, может, ты просто ревнуешь? Наконец-то я не сижу как щенок у твоей двери, а развлекаюсь. Не только ты можешь со всеми трахаться! Я тоже могу и хочу! У меня была охуительная ночь, слышишь?! Я делал все, что хотел и как хотел, понял? Я отсасывал, трахался всю ночь,твой братец был прав! А еще я классно делаю минет, я лучше всех, понял, а ты... ты! Пошел ты, натурал херов!
Последние слова Илья проорал в лицо Андрею, охваченный сейчас злостью и болью.Андрей резким движением схватил его за ворот футболки и с силой стукнул о стену: — Рот закрой, — прошипел он. — То, что ты наконец согласно своей мечте стал главной блядью района еще не дает тебе права повышать на меня голос. А если Олег был прав… Значит, зря я его не послушал, — он еще раз с силой стукнул его об стену. — Какой же ты блядский выродок, Илья, — он брезгливо скривил губы, стараясь скрыть отчетливо прозвучавшее в голосе разочарование,и отстранился, позволяя соседу сползти на пол от накатившей слабости. — Ты прав в одном. К чему говорить о том, что итак ясно? — покачав головой, он открыл дверь и вышел, не добавив ни слова больше.— Ну и катись, урод! – заорал в захлопнувшуюся дверь Илья. — Мудила!!!— Скорее, дурак, — негромко пробормотал Андрей в уже захлопнувшуюся дверь и, хмыкнув невесело, пошел к себе – собирать нехитрые пожитки.