"Я Иван, не помнящий родства, господом поставленный в дозоре..." (1/1)
Основной зал заседаний министерства юстиции, огромный и светлый, был пуст. Сбоку от центрального стола за занавесями виднелась открытая дверь, которая вела в небольшую комнату без окон. Сюда охранники и привели арестованного, - немолодого уже ссутулившегося человека с лысой головой и небольшой поседевшей бородкой. Одет он был в обычный деловойкостюм, только без галстука, и на ногах шлепанцы вместо туфель. Человек оглядел комнату безразличным взглядом потухших глаз и пожал плечами. Охранники довели его до кресла перед письменным столом и усадили. За трибуной напротив располагались трое важных господ в черных костюмах, которые перебирали бумаги и не глядели на заключенного. Наконец сидевший по центру изрек:- Осужденный доставлен, господин статс-секретарь? Тогда огласите...Секретарь с деловым видом вытащил бумагу из стопки лежащих перед ним на столе листов, поглядел поверх очков на заключенного и сообщил:- Ваше прошение о досрочном освобождении удовлетворено.- Я не подавал никакогопрошения, - усталым голосом возразил арестованный.- Его подал вместо вас ваш адвокат.- Этот болван ведь знал, что мне безразлично.- Не только вам, - сидевший по центру человек выпрямился, глядя на заключенного с превосходством. - Выйдете и узнаете. Всем, всем все равно, понимаете?
- Да...Голос арестанта звучал глухо, потому что он закрыл лицо руками, клочья бороды торчали сквозь пальцы.- Я переоценил людей, все-то думалось, что у каждого, даже у торговца, считающего гроши, или у отупевшего от труда рабочего есть искра божья в душе, но нет... Человечество, может, и просуществует еще пару тысячелетий, но похороны случились сегодня...
Из-за сомкнутых ладоней вырвался всхлип. Председатель поморщился:- Погодите, вы пьяны, что ли?Арестант распрямил плечи.- Самую малость, господин министр, - сказал он вполне трезвым голосом. - Не сердитесь на охрану, мне разрешили пользоваться деньгами, ну они иногда и приносят за небольшую мзду. Ведь сегодня у меня не ожидалось ни вызовов, ни свиданий с адвокатом.- Черт знает что, - недовольно произнес министр. - С охраной разберемся, но от вас как-то не ожидалось. Талантливый поэт, известный человек, а пьяны, как сапожник.
- У каждого свой предел, господин министр, - лицо арестанта снова приняло плаксивое выражение.Молчавший до сих пор третий чиновник подал голос:- Видал я пьяных сапожников, пьяных литераторов, избави боже от пьяных революционеров. Сейчас вы подпишете необходимые бумаги, вечером вам дают свидание с родными, расскажете им все сами. С завтрашнего дня можете быть свободны.
- Свобода внутри нас, - ответил арестованный спокойным тоном. Министр усмехнулся:- Вы и на помилование так же реагировали.
- Тогда мне было безразлично, жить дальше или нет. У меня возникли подозрения, что душа таки бессмертна, а если это так, не все ли равно, где ей мучиться.
- Сами придумали?- Книги читал, - ответил арестант.- Не те вы книги читали, - министр отодвинул от себя бумаги. - Надо было Киплинга. Помните, Акела промахнулся? Вы сейчас мертвый волк, понимаете? Потому вас и выпускают. У вас вырваны зубы, вас никто не поддержит. Если бы вы подумали, вы бы поняли, кто и почему вас в свое время щедро финансировал... Чтобы предотвратить взрыв котла, надо спустить пар.Заключенный наморщил лоб:- Кажется, я слишком пьян, чтобы рассуждать, - пробормотал он.
- Оно и видно, - буркнул министр. - Сейчас пьяны, тогда самонадеянны... Поэтому вас и пощадили, распустив слух о вашей казни.
Поднял голову сортировавший бумаги секретарь.- Не только поэтому, - уточнил он. - Скажите, а вот насчет ваших снов, которые появились после провала бунта...- Да, я знаю, что пощадили и из-за снов, - усмехнулся заключенный. - Тюремный психиатр так обрадовался этой информации, конечно, он обязан был донести.- Это его работа, - сухо буркнул секретарь. - В последнее время вы видели что-то еще?Арестант покачал головой:- Только то, что и раньше. Зимний город, окна в домах не горят, людей почти нет, еле-еле передвигаются по снегу тени, какие-то волочат за собой санки, кто-то падает и остается лежать в снегу. Темнота, вдали небо освещают вспышки взрывов или каких-то мощных выстрелов.- По контурам зданий не определить? Вы же много путешествовали.- Нет, по снегу могу судить, что это север. Больше ничего...
- Учтите, на свободе вы все равно должны будете отмечаться в том числе и у психиатра, и ему докладывать о всех... снах, галлюцинациях, как хотите называйте.- Зачем бы вам эта информация?- Пусть информация будет, а там уж мы решим, как с ней поступить, - сидевший в центре министр снова взял разговор на себя. - Ваше дело докладывать.-Удивительно вы обращаетесь с людьми, - с усмешкой покачал головой арестант. - Выполняй нашу волю и своей не имей, и главное, такое отношение не скрываете. Воистину народ это овцы.- А знаете, что? - третий член комиссии встал, рывком отодвинув кресло. - Знаете, что вы от нас не отличаетесь ничем, разве что лукавством? Вы так же презираете людские массы, вы так же хотели их использовать. Притащить к счастью, не к их, а к вашему счастью, держа за волосы, да еще стукая головой об препятствия. Так что вы не опасны, изобретете что-то принципиально новое - вас можно будет бояться.
Странная улыбка блуждала по губам арестанта:- Однако машины Пишты вы испугались...- Этот телеграфист весь мир напугал своим блефом. К счастью, он был один такой, вероятность повторения один шанс на миллион. Да-да, он был - его труп был найден и опознан в числе прочих после кораблекрушения у Цейлона. А вы езжайте, голубчик, хоть на континент Свободы.- Шутите? Как же я тогда буду отмечаться у психиатра? Да и староват я для Америки, - ответил арестант. - Правда, сейчас только на них и надежда. Только там люди свободны.- Им хорошо разводить демократию, - резко бросил министр, - их охраняет чертов вулкан. Никто в здравом уме на них не нападет, а нам надо остерегаться.- Нет, я не о том. Такая внешняя угроза объединяет, но она же отбирает ресурсы на развитие... Прозябать за право первородства или превращаться в животное за чечевичную похлебку - выбор невелик.- Ладно, хватит лирику разводить, - министр хлопнул рукой по столу. - Вечером вам дают свидание с сестрой, у вас же только сестра?- Да, хотя мне кажется, она не обрадуется. А вот послушайте, раньше приговоренным к смерти исполняли последнюю просьбу, а помилованным?
- С чего бы?- Ради прецедента.- Ну вы наглец.- Так это ничтожнейшая просьба, господин министр. Вы же говорили, я не один такой сновидец. А что же видели другие?- Зачем вам?- Любопытно. Только любопытство мне и осталось, разве нет?- Посмотрим. Все равно вы гражданский труп.- Мне, надо полагать, и документы на другое имя выдадут?- Да зачем? Оставайтесь под своим. Просто потому, что вы не опасны, Грабец.