Глава 12. Глоток звездной пыли (1/2)
Ждать Усаги уже вошло у него в привычку. Она бы обиделась, наверное, если бы узнала об этом... Однако это ожидание вовсе не было упреком ей. Порой Мамору казалось, что он ждал её всю свою текущую жизнь. Его душа уже приобрела за бесконечные перерождения в этом мире уверенность в том, что Серенити всегда приходит, и теперь для него нет ничего более томительного и сладостного, чем предчувствовать её приход. Воздух стал будто бы нежнее и легче, вызывая чувство легкой эйфории - она совсем близко... Мамору вздохнул, вставая со скамейки. Пожиравшие его сердце боль и сомнение никуда не делись, но заняли вторые роли в предчувствии серебряного шлейфа тепла и летучей хрупкости с акцентом бесконечного изящества.
- Усако. Она возникла перед ним безмолвно. Её притихший вид совершенно не обрадовал юношу, а напротив насторожил. Одетая все так же в школьную форму, изрядно помятую за текущий день, со слегка поникшими, похожими на ушки кролика, хвостиками девушка нервно кусала губы, боясь взглянуть Мамору в глаза. - Добрый вечер, Мамо-чан. - Родная, что с тобой? - он мягко взял девушку за плечи, притягивая к себе. - Ты сама не своя. Девушка положила руки ему на грудь, чувствуя пульсацию камней лордов. Это будто придало ей сил, и она подняла на Мамору свои тревожные растерянные глаза: - Мамо-чан, мне страшно...
- Малыш, в чем дело? - он притянул её крепче, окружая своим теплом, словно коконом, стараясь укрыть и защитить. - Что тебя так напугало? - Гелиос приходил, - совсем тихо прошептала девушка. - Он передал, что лорды поручили свои камни тебе. - Мы так и сделали, - с легкой смешинкой сказал он, не понимая, в чем же причина тревоги его возлюбленной.
- Да, а старлайты же сказали по прибытию, что должны защищать тебя... - голос Усаги был еле слышен, а тревога разлилась по радужке небесных глаз. - Ты ведь... - Хочешь сказать, что все факты на лицо о том, что жертвой врага паду я? - по инерции умозаключил Мамору из её рассыпанных фраз. Усаги кивнула, продолжая встревожено смотреть на юношу, будто подозревая, что он может раствориться фантомом в воздухе. - Усако... - у него не было слов, чтобы передать все море нежности и любви, затопившие его сердце. Он только сжал объятия, покачивая девушку и тихо повторяя её имя, как самое прекрасное слово в этом мире. Усаги ощутила умиротворение, которое порой окутывало её надежным коконом в объятьях любимого. Она опустила голову ему на грудь, вслушиваясь в биение его сердца, думая растерянно, что сейчас не расстанется с ним ни за что и никогда. Страх утраты оставил все сомнения и тревоги об истинности и предназначении за толстыми стенками замка "не сейчас".
Мамору, зарывшись лицом в её волосы, тихо прошептал: - Не бойся, родная. Все будет хорошо. Мы справимся с этим Повелителем Пауков. Он не причинит нам вреда.
Усаги тихо выдохнула, а затем подняла голову, надумав сменить тему. Дышать теперь было легче. Сам Мамору будто бы служил гарантом безопасности и надежности. - Ты хотел мне что-то рассказать? Или о чем-то расспросить? Сказав последнее, она почувствовала, как предательски сжалось сердце. Вновь шевельнулся панический ужас, что Мамору известно о всех её разговорах с Сейей.
- Садись, Усако. Я действительно должен тебе кое-что рассказать. Девушка села на скамейку, мысленно поражаясь тому, как легко она способна испытывать то нежность, то страх к своему возлюбленному. Мамору тяжело вздохнул, устраиваясь рядом с девушкой, старательно подбирая слова, а затем стремительно начал, не заметив, что Усаги успела умчаться в свои мысли: - В Тайбэе я встретил Кунсайта. Он рассказал мне кое-что занятное о моем прошлом. Правильнее сказать, помог мне вспомнить. И это прошлое касается... Усако? - А? Что? - девушка встрепенулась, смущенно рдея щеками. - Прости, я просто... - Ничего страшного. Я встречался с Кунсайтом. - Что?! - глаза Усаги широко распахнулись в удивлении, а хвостики опять взлетели как антенны. - Где? Когда? Мамору фыркнул, но терпеливо повторил: - Позавчера. В Тайбэе. Он позаимствовал тело моего дяди для беседы и помог мне вспомнить кое-что о моем прошлом. Это касается Повелителя Пауков. Или так называемого Скрута. Я сражался с ним ещё в эпоху Золотого и Серебряного королевств.
- Вот как, - Усаги удивительно спокойно отреагировала на это признание. - Гелиос говорил, что лорды уже имели опыт сражения со Скрутом. А под чьим предводительством они сражались бы, если б не под твоим? Повисло неловкое молчание. Мамору замялся, обдумывая, что он ещё может к этому прибавить, но заговорила к удивлению первая Усаги. Нервно теребя юбку, она тихо, будто бы опасаясь собственных слов, спросила: - Каков он из себя? Только и слышно, что это рана мира... Отвратительный монстр. Чудовище, которое не способна побороть светлая магия.
- И все это очень правдиво, - горько усмехнулся Мамору. - Больше всего он напоминает огромного паука. Для поддержания жизни питается человеческой кровью. Обитает в темных густых лесах, плетя там свои сети, которые развешивает повсюду, ожидая нерасторопных "мушек". Избежать его ловушек - нелегко. Столкнувшись с ним, человек практически обречен. На Земле с ним сражались каленым железом и силой разума. Но есть ещё одна беда... Усаги, как завороженная, смотрела на юношу, ловя каждое слово. - Скрут - тварь, наделенная разумом. Это не подобный животному монстр, который просто убивает, потому что желает есть. Его сознание похоже на человеческое, и он способен к речи. Мне даже "посчастливилось" поговорить с ним.
- И о чем вы говорили?
- О его природе и желаниях. Что ему нужно от людей и почему он топит лес в крови.
И вновь жуткое черное дуновение, как тогда в храме Хикава в теплой комнате, когда она рассказывала Рей о том, что узнала на Луне.
- Что он тебе сказал? - шепот стал едва различимым. Ей вдруг стало так страшно узнать суть того разговора, но остаться в неведении было страшнее. Мамору замялся, а затем ответил: - Если я правильно его понял, то когда-то он был человеком. - Человеком? Не может быть. Это чудовищно злобное существо имеет человеческую природу? - К сожалению, да. Иначе трактовать его слова нельзя. По тому, что я запомнил, могу сказать, что в Скрута человек обращается после смерти. Более того, на него было наложено очень сильное черное проклятье.
- Проклятый мертвец? - Усаги растерялась, пытаясь соединить его слова с остальной информацией. - Почему тогда его нельзя исцелить?
- Не знаю. Может проклятье слишком сильно и идет от самой "темной тьмы"? - уныло ответил Мамору, которого сейчас совершенно не радовали ни воспоминания об этой твари, ни попытки постигнуть его природу. Почему-то тема Скрута вызывала у него глухое раздражение, отдающееся острой болью и затаенной тоской в сердце, как если бы в него тогда давно при той дикой схватке с монстром воткнули острую каленную иглу.
- Металлия могла испытать на ком-то свою силу прежде, чем искать более самостоятельное вместилище. Хотя я смогла одолеть Берилл с воплощенной в ней Металлией с помощью Серебряного Кристалла , - задумчиво проронила Усаги.
- Пожалуй, вернемся к этому позднее. Пока мы понятия не имеем, откуда на нас свалится этот Повелитель Пауков, - несколько отрывисто решил свернуть тему Скрута Мамору. Ему вдруг вспомнились маслянистые черные пятна крови, покрывавшей его ладони, которыми он обнимал Кунсайта, истекавшего кровью из-за его глупости и бахвальства. - Но если мы поймем, как с ним бороться сейчас, то при появлении он не будет представлять для нас угрозы, - возразила Усаги, не уловив настроения Мамору. - Так предложи все это Ами. Она же аналитик вашей боевой пятерки. Уверен, что она восполнит все пробелы в логической цепочке, - раздражение прорвалось в его голосе, неприятно кольнув девушку. Она недоуменно посмотрела на него, словно подмечая, как скользит бархат с меча, обнажая сталь. - Мамо-чан, ты в порядке? - Прости, - юноша энергично помассировал виски, пытаясь прогнать негативные воспоминания прочь. - Просто слишком много всего свалилось в последние дни.
- И ты меня прости... Наверное, тебе очень тяжело вспоминать об этом, - девушка робко потеребила рукав Мамору. - Просто все так тревожно и страшно. Оказывается, что ожидать опасность куда страшнее, чем столкнуться с ней лицом к лицу. Кажется, я даже апостолов и амазонок так не боялась, как этого неведомого Скрута.
Мамору вздохнул и обнял Усаги за плечи, притягивая к себе поближе. Ему очень хотелось приободрить её, но острые камни, оброненные вкрадчивым мягким голосом Целителя, царапали и без того омраченную душу принца. Запуская пальцы в мягкие шелковистые волосы девушки, зарываясь в них, он несколько неожиданно даже для себя спросил: - Ты вспоминала старлайтов после их отъезда? Едва расслабившаяся и разомлевшая от его прикосновений Усаги вздрогнула и растерянно повернулась к нему: - Конечно. Мы же так подружились за время противостояния с Галаксией! Они отбыли на свою планету, и никто не мог сказать, увидимся ли мы в ближайшее время. Она не могла понять, почему Мамору сменил тему в таком направлении. Кроме того, это вернуло уже испытанное за этот день чувство паники из категории "он все знает!". Против своей воли она напряглась, как струна, чувствуя как твердеют руки Мамору, ощутившего её отклик на его слова.
- Ты думала о них всех? И о принцессе? - юноша не поворачивал головы в её сторону, а голос его был наигранно радушным и спокойным.
- Конечно, - она постаралась не переборщить с энтузиазмом в голосе. - Тем более, что у меня даже не было возможности толком узнать Какю. Почему ты так спрашиваешь? - Просто так, - на этот раз в голосе проскользнула отстраненность. - Вы ведь с Сейей обсуждали, что за предчувствия принцессы поспособствовали их появлению здесь? Угроза для меня - слишком обтекаемое понятие.
- Мамо-чан, - Усаги неловко повела плечами, высвобождаясь из его объятий. - Скажи, пожалуйста, напрямик, что тебя интересует? Тяжелый вздох был ей ответом, как будто юноша набирался решимости перед прыжком в пропасть. - За время моего отсутствия, хотя оно и было короче, чем задумывалось изначально, что-то произошло. С тобой. И с Сейей. Я не знаю, что именно. Но чувствую, что это что-то очень значимое.
Кровь гулко застучала в ушах Усаги, и девушка нервно сглотнула, сцепив руки в замок на коленях, чтобы скрыть их дрожь. Слова находились с огромным трудом, но в их верности уверена она не была, а потому и сама доверять им не могла: - Мамо-чан, да, это правда. Я разговаривала с Сейей, но эти беседы были не значительными. Он просто подвез меня до дома вечером, а по дороге рассказал про принцессу Какю. Как она поживает, что чувствовала... Мамору повернулся к ней, пристально и цепко всматриваясь в глаза златовласой, будто пытаясь в них увидеть нечто сокрытое. Губы против воли сами произнесли: - Гелика... Усаги в ужасе вскочила со скамейки, глядя на него так, будто он превратился в одно мгновение в демона. Отчаянный болезненный румянец, запылавший на её щеках, выдавал её с головой, но она уже не могла взять себя в руки. Не зажившие шрамы от сражения с Галаксией, одарившие её новыми страхами, пылкие слова Сейи, навалившиеся тайны и детали прошлого, представляющие собой запутанные нити истины и лжи, а также недавний кошмар - все обрушилось, ломая столь сильную радостную и светлую девушку, обнажая всю шаткость и неустойчивость её личности в текущий момент.
- Усако, - Мамору с непередаваемой болью и горечью поднялся со скамейки, во все глаза глядя на свою возлюбленную. - Почему ты... Он чувствовал, как в сердце ворочается черный злобный зверь, готовый ослепить его и лишить разума. Многочисленные зеркальные осколки его "я", растерянные во времени и пространстве, громко закричали, почти оглушая принца. Он вдруг увидел вновь тот образ из самого болезненного ранящего воспоминания: холодное, отрешенное лицо Серенити с поджатыми губами, и слезы в синих глазах. "Вы пахнете кровью, Эндимион". Нет, это не правда. Это не так. Совершенно-совершенно не так. Но она вновь смотрела на него со страхом. А ведь он никогда не хотел пугать её... - Я... Я... - слова разлетелись осенними листами под напористым ветром. Усаги, наверное, в жизни не чувствовала себя более несчастной. Она боялась рассказать Мамору ту страшную правду о них. Ведь ей так хотелось сначала все прояснить, а потом уже решать, что делать со всем этим! - Ты и Сейя... Вы... - сказать это было выше его сил. Ему было страшно произнести эти слова и превратить в пыль все их нежные касания и крепкие объятья, когда они прижимались друг к другу, будто от этого зависел факт их существования, жаркие жадные поцелуи, ставшие такими после гулких бесчисленных мгновений пустоты и небытия. Но слезы, застывшие в глазах Усаги, напоминали ему о чужой далекой принцессе, любившей Воина с Кинмоку и желавшей совершить все, что угодно, чтобы быть рядом с ним.
- Нет! Вовсе нет! - она не могла бы сейчас сказать, что конкретно она отрицает. Тонкие хрупкие руки, как крылья встревоженной птицы, взметнулись навстречу Мамору, будто желая его остановить. - Это совсем не то, что ты думаешь! - А что я думаю? - глухо и обреченно проронил Мамору, с тоской глядя на нежные маленькие ладошки, которые он так любил целовать, покрывая неуемно горячими прикосновениями каждый миллиметр её кожи. - Скажи мне, пожалуйста, что я думаю?
- Мамо-чан... я... Как... Боже! Я не знаю! Я не знаю, что мне тебе сказать! - девушка жадно обхватила себя руками, как если бы ей стало очень холодно. - Меня отдали тебе на откуп за грех моего народа перед твоим! А я помню только, как рухнуло наше королевство! Моя мать показала мне договор с твоим отцом... Сейя утверждает, что мы любили с ним друг друга, а я не знаю - правда это или изощренная ложь! Мне снятся кошмары, в которых ты со мной только потому что я лунная принцесса, а когда я теряю силу, то ты оставляешь меня ради Нехелении! Три шага. Всего три широких шага, чтобы стремительно обнять хрупкое дрожащее тело своей возлюбленной, и он ничуть нее колебался, чтобы совершить их. Слова всего лишь слова - осенние листья, летящие прочь. Важно только то, что сейчас его Принцесса плачет, роняя горькие слезы, от которых кровоточит сердце Принца.
Мамору проводил Усаги домой в полном молчании, как если бы совершенно не знал, что сказать. Они шли держась за руки крепко и отчаянно, словно разъединившись могут рухнуть в бездонную пропасть, которая поглотит весь привычный мир. Но пульсация тепла вокруг них ослабла - холодный ветер сомнений выписывал черные петли вокруг, обжигая кожу. У дома Мамору остановился, не решаясь разжать пальцы - ему казалось, что, отпустив Усаги, он потеряет её навсегда. Девушка стояла перед ним, глядя снизу вверх с непостижимым выражением. Ей казалось, что мир, что был знаком и понятен, окончательно развалился, и теперь всё, что осталось, - это зарываться ладонями в пепел.
Долгий взгляд глаза в глаза все в том же глубоком молчании. Затем Мамору осторожно наклонился, прикасаясь губами ко лбу Лунной Принцессы, запечатлевая горький, но бесконечно теплый поцелуй.
- Доброй ночи, мой лунный кролик. - Доброй ночи, Мамо-чан. Ладони сжались ещё крепче, вызывая боль. Отчаяние захлестнуло Усаги. Она чувствовала, что её сердце нарывает и рвет от тоски и страха. Любит ли она Мамору? В эту минуту да. Тысячу раз да. И наплевать на прошлое, на будущее, на Воина и Кинмоку, на договор Селены и Эола, на правду и ложь, на предназначение и судьбу. Вжимая пальцы в его кожу, пытаясь этим исступленным жестом передать все, что сейчас творится в её душе, девушка страшилась произнести хотя бы слово, думая, что представить не может, как им разговаривать после вырвавшихся фраз. Мамору тихо прижал её к себе свободной рукой, положив подбородок на золотую макушку. - До завтра, Усако.
Отстранившись, мягко, но твердо он разжал пальцы и быстро пошел прочь, не оборачиваясь. Усаги какое-то время смотрела ему вслед, отмечая, как постепенно теряется его фигура в сизых сумерках вечера. Затем тихо и понуро она направилась в дом. В правой руке она крепко сжимала портфель, а левая рука девушки все так же оставалась в таком положении, будто бы сжимала чью-то ладонь... Минако с размаху плюхнулась на кровать, прижимая телефон к уху: - Значит теперь все камни в сборе? Эх, если бы не компенсация в виде съемок, я бы вас порвала на клочки за то, что провернули все без меня. - Мина, ты же понимаешь, что мы не можем медлить, - прозвучал в трубке спокойный голос Рей. Мина с легкостью представила свою подругу-брюнетку, растирающую сейчас какие-то травки для благовонных смесей или раскладывающую таблички талисманов.