Глава 9. Где твои крылья? (1/2)
Первая реакция Усаги - сцапать телефон со стола и пулей вылететь на балкон, вплотную прижавшись к двери. Только после этого дрожащими пальцами она сдвинула панель телефона и поднесла трубку к уху, очень надеясь, что голос её не подведет. Однако вырвалось несколько частых вдохов: - Алло...
- Оданго? Что ты дышишь, как паровоз? - вопреки серьезному настрою Сейя серьезность сохранить не смог. Запыхавшаяся Усаги с легкостью спровоцировала его на нестандартное начало разговора.
- Я? Паровоз? Как у тебя язык повернулся, Коу? - О, да! Скажи это ещё, - он не выдержал и открыто рассмеялся от удивительного чувства легкости и радости тому, что слышит её голос таким эмоциональным и живым. - Что ещё сказать? Что ты в конец обнаглел?! - Усаги почти шипела, подгоняемая ещё и страхом того, что вернется Луна и обнаружит её за беседой с Коу, которая может поднять нежелательные для озвучивания всем темы. - Мое имя. Ты назвала меня по имени, Оданго-воз. Щеки Усаги вспыхнули маковым цветом, она прикусила язык и отчаянно пожелала отмотать время назад. Сейя, почувствовав видимо, что разговор пошел не в то русло, аккуратно продолжил: - Прости. Я просто очень рад слышать твой оживленный голос. И видеть тебя такой шустрой и энергичной.
- Видеть? - Усаги активно завертела головой по сторонам и увидела Сейю, стоявшего в тени деревьев их сада. - Ты залез к нам в сад?! Юноша смущенно запустил руку в волосы, взъерошивая их: - Не подумай ничего дурного. Просто после вчерашнего я себя очень паршиво чувствую... Я не должен был так поступать. Прости меня... Усаги, несколько успокоившись, опустила телефон, подошла к краю балкона и, опираясь на перила, негромко сказала: - Прощаю. Сейя растерялся и также опустил телефон. Он во все глаза смотрел на свою златовласую нимфу, во взгляде которой видел неземную печаль и тоску, более всего желая оказаться рядом и сжать тонкие изящные пальчики слегка дрожащих рук. Усаги ответила ему короткой вымученной улыбкой, закрывая телефон. Юноша замялся, полагая это за знак окончания разговора, но девушка не уходила и не опускала глаз. - Ты... Не злишься на меня? - неуверенно поинтересовался Сейя, подаваясь вперед. - Нет, - твердо сказала Усаги. - Мне не зачем на тебя злиться. Тебя не должны здесь увидеть. Луна скоро вернется. - О, да. Проникая в сад прекрасной девы, я забыл о её дуэнье! - фыркнул певец. - Не бойся, я скроюсь прежде, чем она произнесет "мяу". - Самоуверен, как всегда, - хмыкнула Усаги, сложив руки на перилах и опустив на них подбородок. - Знаешь, сначала я была очень зла на тебя... - Представляю себе. Мне это очень хорошо привиделось, когда Макото чуть не бросилась пересчитывать мне кости.
- Мако? Поверить не могу, что она проявила такую агрессию! - Усаги встрепенулась. - Ты наверняка преувеличиваешь!
- Ты даже не представляешь, насколько девочки готовы тебя защищать от всего и вся, - улыбка Сейи в этот раз была с пряным привкусом печали. - Продолжай, пожалуйста. Ты была очень на меня зла... - Да, я думала, что все эти слова были всего лишь ревнивыми сказками, дерзкой попыткой навешать мне отменной лапши на уши, - с задумчивым видом девушка перекатилась с пятки на носок и обратно.
- Меня очень радует прошедшее время, - горько усмехнулся Сейя. Усаги нервно сжала перила пальцами. Зачем она говорит с ним об этом? Почему опять повторяет досадную ошибку прошлого, раскрывая ему то, что и девочкам не готова сказать? Но губы уже продолжали сами по себе: - Утром, когда я успокоилась, решила, что для полного душевного равновесия мне необходимо попасть на Луну и найти следы прошлого, разрушающие твою стройную теорию. Но, увы, частично твой рассказ подтвердился. - Мгм. Мне очень жаль, - Сейя опустил глаза, стискивая кулаки. - С моей стороны будет очень грубо спросить, какая часть? - Нет. Подтвердился договор. И нелюбовь моей матери к тебе, - девушка продолжила будто во сне, не доверяя самой себе в том, что произнесла это. - Но никаких свидетельств, что мы с тобой... Нет, она не может этого сказать! Усаги закусила губу, видя, как Сейя вновь поднял на неё глаза и в его взгляде опять вспыхивает дикая обжигающая жажда. На мгновение в поле её зрения попадает странный серебристый блик отраженного лунного света на его груди. Медальон?
- Были вместе? - стремительно договорил он за неё. - Не сомневался в этом. Ты хочешь в этом убедиться? Руки девушки соскользнули с перил, несколько шагов вглубь балкона. Она не должна. Он не смеет. Стало внезапно очень холодно, нежная белая кожа покрылась мурашами, и Усаги обхватила себя руками за плечи, силясь согреться. - Прости, - Сейя одернул самого себя, потупив взор. Его кулаки были стиснуты так, что ногти буквально продавливали кожу, обещая знатные синеватые следы после. - Я не должен... Ох! Я никогда не думал, что однажды окажусь в столь странной ситуации! Не думал, что буду любить девушку, которая любит другого! Не думал, что вспомню, как эта девушка любила меня! Как её отняли у меня! Не думал, что буду страдать от того, что возлюбленная не помнит меня! Это сводит с ума...Оданго, я как умалишенный. Мои друзья одергивают меня, пытаются увезти отсюда. Но расстаться с тобой по доброй воле я не могу! Дозволь мне быть рядом, Гелика. Дозволь. Я приму любые условия! Буду безмолвной тенью за твоей спиной... Прерывистый вздох, и вновь нервный нырок руки в черные смоляные волосы, а в синих глазах тоска и боль, отдающаяся эхом под кожей Усаги, вгрызающаяся в её маленькое шумно колотящееся сердечко, способное вместить всю Вселенную.
- Знала бы ты, как я ненавижу самого себя за эти слова. За то, что не могу не сказать их тебе, - тихо продолжил Сейя. - Сначала я сказал себе, что могу пожелать тебе счастья и отпустить, оставшись на своей планете. Потом понял, что знания о прошлом усиливают необходимость увидеть тебя... А, оказавшись рядом, не сдержался и рассказал все тебе... Если можешь, облегчи мои страдания. Возможно, ты знаешь заклятье забвения... - Заклятье забвения? - девушка нерешительно переспросила его, зачарованная выражением его лица и взглядом, подавшаяся вновь вперед к краю балкона.
- Да. Мне показалось, что ты применила его к себе, чтобы принять судьбу, уготованную твоей матерью. Поэтому ты не помнишь ничего. - Или она ко мне его применила. Или это побочный эффект Серебряного Кристалла. Кто знает? - тихо предположила Усаги. - Даже если это я сама, то заклятье не сохранилось в моей памяти. - Что ж, тогда я обречен, - Сейя протянул вперед руку, будто желая дотронуться до девушки, но это было невозможно - слишком велико расстояние. Его пальцы погладили пустоту, как если бы он мог прикоснуться к Серенити. Усаги вздрогнула и отступила ещё дальше вглубь балкона, как если бы ощутила его прикосновение.
Сейя вздохнул: - Завтра в школе я отдам тебе конверт. Там будет то, что позволяет мне верить во всю эту историю и не сомневаться в истинности своих воспоминаний. В твоей воле будет прочитать его или уничтожить, чтобы даже следов не осталось.
Усаги ничего не сказала, только по крепче стиснула руки, как будто бы старалась вырвать себя из окружающего мира. - Доброй ночи, Оданго. Светлых тебе снов, - нарочито задорная улыбка, попытавшаяся закрыть пропасть между ними.
- И тебе доброй ночи. До завтра, - еле слышно выдавила Усаги, находя в себе силы вяло улыбнуться. Длинноволосый певец растворился в синем полумраке подступающей ночи, а девушка поспешила нырнуть в тепло комнаты, радуясь, что Луна ещё не вернулась и не застала её за этим странным разговором. Сердце её глухо и болезненно билось, как узник, приговоренный к казни. Забыв про схемы и систематизацию, Усаги, не переодеваясь, легла на кровать, сворачиваясь в клубок и прижимая телефон к груди: - Мамо-чан, прилетай поскорее. Прилетай поскорей, пока твоя Усако не наломала дров... Когда Луна вошла в комнату и привычно запрыгнула на кровать, девушка тщательно притворялась спящей, надеясь, что кошка не заметит следов нежданных
слез на щеках. Рей не спалось. Возможно, виной тому были слишком уж живые сны, не оставлявшие её которую ночь. Да и принять Джедайта на своей личной территории в очередной раз она была не готова. Он явился к ней в прошлую ночь, чтобы удостовериться, что она все передала девочкам, чем немало позлил Марс, ещё не отошедшую от упреков Венеры относительно того, что она забыла связаться с аутерами. В результате все время отведенное на сон Рей вела с Джедайтом словесную дуэль относительно чувства ответственности, желания все контролировать и темных сил, к которым бывший генерал Темного Королевства все ещё принадлежал с позиции разошедшейся не на шутку девушки. Когда перепалка превратилась в "перепалку ради перепалки", они смущенно прекратили её, и Джедайт, чтобы исправить ситуацию, призвал чай. Замечательное сновидение - распитие чая со своим былым врагом. Вот поэтому девушка и сидела сейчас на крыльце, рассматривая луну и размышляя о "вечном", не желая отправляться спать. Если Джедайт явится к ней на третью ночь, то это будет минимум странно. А если выразиться пораспространенней, то: - Какого черта ты забыл в моих снах, глупый бесполезный негодяй?! Совсем делать нечего? Что-то стукнуло внутри дома. Кажется, Юичиро тоже не спал... Лохматый парень высунулся из-за седзей, удивленно глядя на рдеющую румянцем девушку: - Рей-сан, вы в порядке?
- Прости, что побеспокоила, Юичиру, - Марс смущенно затеребила волосы. В последнее время ей было крайне неловко разговаривать с ним: юноша перешел в активное наступление, устав безропотно выжидать ответа на свои чувства. Это напоминало последний бросок отчаявшегося выиграть соревнования бегуна: сделаю все, что в моих силах, прежде чем признать поражение. Его нежная и обволакивающая забота была почище гири на шее. Иногда Рей ловила себя на довольно-таки коварной мысли, преследовавшей порою любую девушку, ставшую объектом чьих-то чувств: что если все-таки поддаться этому напору и начать встречаться с Юичиро? Он так любит её... Этот смешной, наивный, застенчивый и такой временами отчаянно смелый парень. Однако Рей не могла себя пересилить, проявляя лишь крошки благодарной нежности, боясь, что и то он может превратно истолковать.
- Что вы, Рей-сан! Я сам не спал, так что все хорошо.
Юичиро скрылся на мгновение внутри комнаты, вернулся, неся в руках плед, и уселся рядом с Рей, бережно укутывая ей плечи. - Чтобы вы не мерзли, - коротко пояснил он, смущаясь и упрямо глядя перед собой. Рей благодарно повела плечами, искоса разглядывая профиль Юичиро. Ну почему он такой лохматый? Она знала, что там под каштановой спутанной гривой теплые добрые глаза, но так он походил больше на романтического бродягу, которому бы гитару в руки и долгую дорогу впереди, а это не её типаж. Марс грустно усмехнулась, отворачиваясь от Юичиро: - Эй, тебе нравится здесь? - Вы уже спрашивали меня об этом, Рей-сан. Давным-давно, когда я только пришел сюда. Я очень привязан к вашему деду и к храму, - тихо ответил он, а затем скомкано добавил: - И к вам.
- Но твои родители, наверное, хотели бы увидеть тебя. - Я скажу вам, что больше того они хотели бы, чтобы я женился.
- Вот как, - очень тихо шепнула Рей. - Меня зовут приехать на смотрины... Но если вы скажете, что хотите, чтобы я остался... - в голосе безнадежное желание, от которого сердце Рей рвется на куски, но не в её силах сказать хотя бы слово в ответ. Она опустила голову, силясь разобраться в своих мыслях и подобрать слова, которые не ранят Юичиро, но и объяснят ему, что общего пути для них она не видит. Ни в пламени огня, ни в своем сердце. Пауза слишком затянулась. Юичиро тяжело вздохнул, пристально изучая лунный диск: - Хорошо, Рей-сан... Девушка вздрогнула, почувствовав горечь его слов, а затем заговорила спешно, как будто боялась, что он не дослушает её до конца: - Юичиро, ты удивительный парень. Просто сокровище! Но я не искатель кладов, не та девушка, что сможет тебя оценить. То есть, нет... Я ценю тебя и благодарна за все, что ты сделал для меня. Но я никогда не смогу принять тебя в своем сердце. Сколько не ищу в своем сердце, не нахожу для тебя того чувства, что ты безусловно заслуживаешь! Поэтому... - Отпускаете меня? - тихо-тихо спросил юноша, лохматя волосы. - Отпускаю, - шепнула Рей, смаргивая нежданные слезы. Она почувствовала, как Юичиро опустил руку на край спускавшегося с её плеча пледа совсемрядом с её рукой, но не могла и пальцем пошевелить. Кисти налились свинцом, буквально продавливая деревянную поверхность крыльца.
- Отпускаю, - более твердо повторила Рей, но не поднимая на него своих фиалковых глаз. - И от всей души желаю тебе счастья. Прости, Юичиро.
- Спасибо, Рей-сан. Больше Юичиро ничего не сказал. Какое-то время они сидели и смотрели на луну, а затем Рей тихо, не говоря ни слова, встала и направилась к себе. Каждый шаг отзывался острой болью в сердце, но она упрямо шла, четко чеканя шаги и не оборачиваясь, оставляя Юичиро позади в прошлом. И вот что она вдруг осознала: больно ей не от того, что она расстанется с Юичиро, но от того, что тот с таким трудом расстается с ней. Когда Рей задвинула седзи за своей спиной, то ощутила подобие облегчения, хоть это и было лишь кратковременной припаркой на ноющую рану. - Усако, просыпайся, соня, - кто-то мягко теребит Усаги за руку. Она, мурча, как кошка, трется щекой о подушку, на ощупь находя ладонь покусившегося на её сон: - Мммм... Мамо-чан, ты вернулся? - Да, Усако. Теперь я никуда от тебя не денусь. Девушка раскрывает глаза и в рассветном свете видит любимые черты склонившегося над ней юноши: - Ты очень смелый. Залез в комнату незамужней девушки... Меня это очень смущает, - рдея щеками, неожиданно смело тянется обнять его за шею. - Ты моя невеста. Я подумал, что для нас это может быть уже в порядке вещей, - крепкие надежные руки привлекают её за талию к сильному теплому телу. Губы тянутся за поцелуем, но вдруг солнечный свет разгорается, затопляя всю комнату, и тепло исчезает, как и Мамору из её объятий. Раздается злой громкий смех: - Глупая девчонка! Неужели ты думала, что на самом деле одолела Хаос? Сквозь яркий свет выступает бронзово-красный зал Галаксии. Усаги осознает, что стоит посреди негона коленях нагая. Сама повелительница сидит перед ней на троне в черном облачении с трупно-синим цветом лица. Красные глаза пылающими углями впиваются в неё, прожигая душу. Девушка невольно опускает взгляд, и в поле зрения попадает нечто белое, заляпанное красными пятнами. Её крылья. Пальцы дрожат, и Усаги чувствует, как по спине течет что-то теплое. Она всем своим существом внезапно ощущает, как обжигает воздух две открытые кровоточащие раны в области лопаток. Галаксия широко улыбается и щедро сыпет на пол звездные семена, в которых Усаги с ужасом узнает звездные семена своих друзей и защитников. Самое последнее и значительно крупное - золотой кристалл, восемь граней мудрости и силы, одержимая Хаосом воительница сжимает между большим и указательным пальцем правой руки, насмешливо демонстрируя его своей покоренной противнице.И крик - дикий крик режет по барабанным перепонкам, надламывая, растирая в космическую пыль. Усаги нужно несколько мгновений, чтобы понять - это кричит она от боли и страха. А затем все опять рушится осколками и она летит в пустоту... ... чтобы оказаться в объятьях Мамору-Эндимиона, кружащего её, облаченную в белое с золотом платье с открытой спиной, в вальсе. Эндимион смотрит на неё пристально и напряженно, а затем спрашивает что-то нараспев. Она недоуменно смотрит на него, и он повторяет: - Где твои крылья, которые нравились мне?* Его пальцы скользят по открытой спине, обводя лопатки, и девушка видит, словно со стороны, на своих лопатках два жутких шрама, прошитых зачем-то грубой черной ниткой. Она теряется и не знает, что ему ответить, а мимо проплывает в танце её мать Селена, талию которой по-хозяйски сжимает тот странный таинственный мужчина по имени Асклепий. Усаги зовет её, и она оборачивается, кидая на девушку грустный взгляд: - Доченька, нас всегда покидают. И он тебя покинет. Скажи ему... Скажи все, пока Земля не загорела огнем.
- Ты об отце? - она не удерживается и спрашивает почти ускользнувшую в толпу королеву, но ответа не получает. Твердые пальцы Эндимиона бережно берут её за подбородок: - Где твои крылья? - Их отняли. Прости, - она не знает, являются ли эти слова правдой для этого момента, но ничего иного на ум не приходит. Эндимион останавливается и разжимает руки: - Зачем мне бескрылая Луноликая?
Нежность и любовь исчезают с его лица, будто их стерли ластиком. - Мамо-чан, что ты говоришь? - она не может воспринимать его как Эндимиона несмотря на обстановку, потому что это Мамо-чан. Любящий и теплый, демонстрирующий сейчас почему-то вялую брезгливость и отчужденность.