Глава 2. Ножом по сердцу (1/2)
Усаги на удивление рано проснулась – без пятнадцати восемь, едва не скинув растерявшуюся от подобного Луну. Можно успеть в школу вовремя, если собираться в темпе. Первый урок алгебра. Контрольной не будет – она вчера несколько приврала Мамору. Неловко, но что поделать? Для того, чтобы услышать его перед сном, она и не такое готова сотворить. Одевая форму, расчесывая и заплетая волосы, Усаги то и дело бросала взгляды за окно. Что-то тревожило её. Она не могла четко сформулировать, что именно вызывало такое беспокойство, но зудящее чувство вкручивалось во всю её сущность. – Усаги, милая, я тебе бенто приготовила, не забудь! – пропела Икуко. Со вчерашнего дня она пребывала в благодушном состоянии – может, стоит почаще приводить Мамору? – Да, дурочка Усаги! Не забудь свой бенто! – гаркнул Шинго. Его голос недавно начал ломаться, поэтому звучал жутковато. Сборы затянулись, и Уса вышла из дома только в двадцать минут девятого – на хорошей скорости, как раз к уроку. Не столь уж далеко были летние каникулы, и планы девушка строила грандиозные. С большой вероятностью светила летняя школа, но все же это не отменяло лето в самых обширных смыслах этого слова. Да и Ами явно начнет ей жужжать в уши насчет колледжа. Уса вздохнула, асфальт стремительно сливался под ногами в неразборчивую полосу.
Кем быть? Вопрос, конечно, насущный. Сверкающее тридцатое тысячелетие, когда она станет королевой очень далеко... Несмотря на всю свою несерьезность Усаги отлично это осознавала. Мечта стать прекрасной женой для Мамору тоже не внушала стопроцентной уверенности в светлом будущем. Очень хотелось быть полезной не только в доме. Она не сомневалась, что юноша окутает её заботой и лаской, что она ни в чем не будет с ним нуждаться. Но... Мамору собирается стать врачом. Вероятно, тогда ей стоит пойти в медсестры? Положа руку на сердце, девушка могла сказать, что ей было несколько грустно от мысли, что её жизнь замкнется в четырех стенах. Выучиться, получить профессию и работать вместе с мужем... А мир так велик! С легкой грустью Усаги думала о том, что не увидит и тысячной его части. Если вообще так подумать, то стоило бы заняться тем, что будет полезно для её будущего. Может быть, дипломатия? Переговоры? Политика? Как-то она даже заикалась об этом при Мамору. Тот в принципе выслушал очень приветливо, но сделал маленькую ремарку – политика вещь беспринципная и жестокая. Но ей же придется в будущем в этом участвовать?
Уса прервала свой мысленный поток, затормозив на углу. Шумовая волна приближалась к ней справа. С легким удивлением блондинка увидела разномастную компанию своих подружек, которые шустро бежали, по всей видимости, по направлению к школе. – Мако, чтоб я ещё раз у тебя осталась ночевать накануне школы! – дурным голосом орала Рей. – Мне же в полтора раза дальше бежать, чем вам! – Хватит ворчать! Ты ж все рекорды побила, когда примчалась по свистку к Усаги! Просто подбавишь педальной скорости! – пропыхтела Минако.
Ами стоически молчала, прижимая к груди портфель. А Макото бежала легко и счастливо, получая больше всех удовольствия от этой утренней пробежки.
– Девочки, доброе утро! – воскликнула Усаги, радостно помахав портфелем. – Как дела? – О, Уса! Доброе! – стройным тренированным хором ответили девочки, тормозя возле своего лидера. – Все прекрасно! А у тебя? – Все хорошо, – фыркнула златовласка. – Предлагаю продолжить движение! – Поддерживаем! Через пару минут Рей повернула влево, сопутствуемая криком: "Хорошего дня! Увидимся после занятий!". Остальные слажено продолжили движение прямо и вскоре вбежали во двор школы. До звонка оставалось ещё семь минут. – Ура! Мы – молодцы! Даешь регулярную утреннюю пробежку, – подпрыгнула Макото. Тут во двор въехал черный лимузин. Учащиеся, замешкавшиеся снаружи школы, ошарашено взирали на него, они давно уже не видели ничего подобного. Больше полугода. Старлайты, вышедшие из машины, сверкнули солнечными очками и ровным строем направились к школе, не обращая внимания на зевак. Девчата проводили их взглядом и решили не привлекать пока к себе внимания.
– Они пропустили экзамены прошлого года, а сейчас пришли как ни в чем не бывало... Глазам не верю, – охнула Ами.
– Наверное, будут все сдавать экстерном. Все-таки в школу они ходят совершенно формально, – хмыкнула Минако. – Идемте. Время не ждет.
После переклички, едва учитель начал опрос, в дверь постучали. Усаги, которой грозило пойти к доске, облегченно выдохнула. Вошел завуч, ведя за собою Сейю, Таики и Ятена. Класс загалдел, а ?Три Звезды? могли бы всерьез рассчитывать на прижизненный памятник за спасение особо нерадивых учеников. Остаток занятия прошел в возбужденном перешептывании, свести к которому учитель смог радостный галдеж с огромным трудом, поскольку фанаты очень неуемная сила. В общей сложности за урок на парты к трем звездам пришло двадцать записок невнятного праздного содержания. Сейя, впрочем, их всех категорически проигнорировал, весь урок занимаясь созерцанием своего златовласого божества, которое напротив стремилось уделять ему минимальное внимание. Ятен ехидно просмотрел доставшиеся ему и скинул легкой рукой все на парту Таики, который был слишком увлечен написанием конспекта, чтобы заметить подобную наглость со стороны друга. Или подруги? Последнее пока не было явлено общественности, поэтому по умолчанию вели они себя как парни.
Во время обеда Усаги, Ами, Минако и Макото выбрались на газон и устроились на траве, распаковывая свои бенто. Едва они, перешучиваясь, принялись за еду, как: – Оданго, вот вы где! А мы к вам! ?Три звезды? без всякого стеснения нависли над ними. Буквально в двух шагах за их спиной маячила плотная стена фанатов.
– Ятен, позволь я угощу тебя своими сэндвичами с петрушкой! – Таики, я совершенно случайно принесла пирожные своего изготовления! Попробуй! – Сейя, на уроке труда мы пекли овсяное печенье! Я вложила в них всю свою любовь! Подобные крики отбивали всяческий аппетит. Усаги аж подавилась позаимствованным у Макото онигири.
– Так мы присоединимся? – звезды и не подумали хотя бы обернуться к своим поклонницам. Они уселись на траве рядом с девушками и стали распаковывать свои бенто. Когда шум достиг пика, Таики, поймав насмешливые выжидающие взгляды товарищей, а также увидев крайне недовольные лица девушек, с самой обворожительной улыбкой обернулся к настырным поклонницам и сказал: – Мы очень рады вашему вниманию, но накануне так устали, а с утра пропустили завтрак... Видите ли, Ятен очень застенчивый и не ест на публике. А пирожные и печенье мы заберем после уроков. Спасибо. Девушки покраснели и смущенно засопели, но их плотная стенка отодвинулась сначала шагов на пять, а потом и вовсе разбилась на фрагменты и разбрелась.
– Долго же вы тянули, – хмыкнула Минако. – Мы успели раз десять выйти из себя. – Но и вернуться тоже, – с задорной улыбкой возразил Сейя, под дикий крик Усаги уводя у неё из-под носа сэндвич. Ами и Макото засмеялись, наблюдая эту картину. Ятен в полголоса ругался на Таики за приписанную ему застенчивость. Минако чутко повела ушами: – Ятен, что у тебя с голосом? – В смысле? – белобрысый оторвался от процесса переругивания со своим товарищем. – Что не так? – Он будто бы стал выше... и каким-то... Таики с Сейей взволнованно посмотрели на товарища, а тот уже принялся все активно отрицать: – Тебе кажется, Мина! Со мной все в порядке. Не говори ерунды! У нас же сегодня репетиция. И я не могу быть не в порядке! – И вправду, – Макото пристально воззрилась на Ятена. – А что у тебя с лицом? –А что с ним не так? – набившая рот ещё одним онигири Усаги с живым любопытством проследила за взглядом подруги.
– Черты лица более тонкие что ли? – озадаченно протянула Юпитер.
– Ты сейчас Целитель, да? – пошла в лобовую атаку Ами. Таики с Сейей обмерли, будто забыли, как дышать. Ятен зарделся и аккуратно огляделся по сторонам. Коротко кивнул и потупил взгляд, предлагая тем самым тему не развивать, но разве девочек угомонить таким образом? Минако глубоко вздохнула, чуть не захлебнувшись воздухом: –Ятееееен, но почему?! Мне так нравилось, что ты здесь парень! Можно было представить... Макото решительно зажала рот подруге, пока та не наболтала глупостей, за которые потом сама же будет краснеть.
– Почему-почему, из-за этого всего как раз! Мне надоело стряхивать с хвоста девчонок. Может быть, когда я есть я, то они на подсознательном уровне решат со мною не связываться, – пробурчал, вернее пробурчала Ятен.
Минако, не мудрствуя лукаво, укусила Макото за ладонь, чтобы гневно возопить: – Значит я на хвосте у тебя болтаюсь, Звезда ты наша! Надоедаю?! Покоя-сна лишаю?! – Мина, успокойся, – Ами с Усаги мягко ухватили подругу за плечи, чтобы воспрепятствовать насильственному разделению Ятен (одна штука) на три, а то и четыре Ятен. Если не на десять. Разгневанная Венера мелочиться не будет. – Прости, – тихо хмыкнула Ятен. – Я вовсе не имела в виду тебя.
Мина осеклась, обмякла и даже виновато покосилась в сторону Макото,нежно баюкающей с прерывистыми чертыханиями укушенную руку. – Просто я с трудом все это терпела, когда мы искали Принцессу, а сейчас необходимость отпала. С вами мы друзья, но вот зачем мне все эти назойливые девчонки, приходящие в восторг от того, что есть возможность прикоснуться к своему кумиру? Я даже думала, что мы можем провести своеобразное "раскрытие". Правда, эти двое пока против, – Ятен хмуро кивнула на своих друзей. Сейя, поняв, что гроза миновала, расслабился и решил вновь поохотиться на пищу "Кролика". Уса вновь пронзительно закричала. И тут заиграла мелодия песни "Метеор".
– Ох, какой же ты пижон, – хмыкнул Таики. – Даже на рингтон себе её поставил. Сейя покраснел и выудил из кармана черный телефон с широким зеркальным экраном. – Простите, я сейчас. Важный звонок. Усаги проводила его задумчивым взглядом. В школе уже почти все обзавелись мобильными телефонами... Она единственная не торопилась. Карманные деньги из-за постоянных покупок сладостей и посещений то кафе, то игровых клубов откладывать она не умела, а родители отказывались покупать, пока она не вытянет свои оценки хотя бы на "50-60" баллов по основным предметам. Причем, если отца ещё можно было бы разжалобить, то мама, уставшая от постоянных "30 баллов", а то и похуже, настояла на своем. Уса не могла сказать, что очень хотела телефон – поболтать с девочками она могла и по передатчику от Луны, но вот когда телефон подарили Шинго, ей было чуточку обидно. С Мамору ей нравилось болтать по домашнему телефону, но в самом уголке своего сердца она чувствовала, что появление мобильного многие вещи сделало бы проще. Ведь тогда Мамо-чан всегда-всегда мог быть на связи. – Усаги, идем! Обед закончился! У нас биология. Девушка оторвалась от своих размышлений, встала, отряхнула с юбки травинки и направилась за подругами. – Она делает все сложнее... – Не нервничай, Сейя. Ятен просто выбрала.
– Но девочки, глядя на неё, все меньше и меньше воспринимают нас как парней.
– Охххх, ты меня с ума сведешь! Чихай ты уже на все эти различия. Я понимаю, что для златовласки тебе в первую очередь хочется быть мужчиной, но даже если что-то повернется в более выгодную для тебя сторону, все равно ей придется принять твою суть такой, какая она есть.
– Нет, я пока не готов. Ты можешь последовать за Ятен. И слова поперек не скажу... – Не переживай. Мне это пока не интересно, – Таики поправил очки, сочувственно глядя на друга. Дурачок ведь...И что он нашел в этой Лунной Принцессе? На что надеется? Что такого сказала ему Какю? И да, почему им Какю не посчитала это нужным сообщить? Им было бы гораздо легче, если бы все они были в курсе происходящего и могли отслеживать действия самого непредсказуемого из них – Воина. И от чего нужно защищать Землю? Не то, чтобы Мамору нервничал, просто он очень давно не видел дядю. Они находились в достаточно теплых отношениях, но без излишней сентиментальности. Юноша относился к нему, как к хорошему старому знакомому, изредка появляющемуся в его жизни. Дядя Кагеру. Родной брат его давно погибшего отца, ставший владельцем компании Джиба, занимавшейся поставками и обеспечением дорогостоящего медицинского оборудования. Сейчас дядя находился на Тайване и настойчиво просил приехать, цитируя дословно "буквально на неделю, чтобы развеяться в компании вредного старого зануды".
Нет, Мамору не счёл бы такую формулировку достаточно весомым аргументом для того, чтобы оставить Усако одну, но дядя был человеком серьезным и суровым. "Развеяться" на его языке означало долгие серьезные разговоры, которые нет возможности осуществить через телефон или письмо. Вот только почему дядя сам не может приехать? Авторитет есть авторитет. Мамору должен подчиниться. И это всего лишь неделя. Вряд ли что-нибудь успеет случиться. Однако стоит подстраховаться. И юноша отправился в магазин техники, обдумывая по дороге, как он озвучит Усаги, что его не будет неделю.
День пролетел слишком быстро и особых событий в себе не нес, поэтому Усаги, одевшись в свою розовую пижаму с кроликами и накинув поверх плотный бордовый домашний халат, стояла со скучающим видом на балконе, изучая блики лунного света на окружающем мире, будто надеясь таким образом получить что-то особенное в этом уходящем дне. Мысли утекали стремительной рекой, то петляя в воспоминаниях о вчерашнем ужине с родителями и Мамору, то выхватывая мгновения из школьного дня. Некстати вспомнились теплые пальцы Сейи беспардонно выдергивающие из её рук сэндвич, быстрое и легкое прикосновение к щеке, чтобы снять налипшие рисинки и мягкая улыбка "Ты такая торопыжка во время еды, Оданго". Вроде бы он ничего и не делал... Но ощущения от прикосновений – зудящее тепло, от которого слегка краснели щеки, были тревожными. Вроде бы и естественно и по-дружески, но в то же время был какой-то подтекст, который очень напрягал девушку, заставляя задумываться о том, что ранее казалось естественным. – Усако, – тихий окрик и взметнувшаяся над калиткой рука, привлекающая её внимание. – Мамо-чан, – тихо в тон ему ответила она. – Что ты здесь делаешь? – Пришел поговорить. Можно я к тебе поднимусь? – Как? Родители ложатся спать! Никто тебя не пустит! – Я обращусь и запрыгну к тебе, – в полумраке ей почудилась улыбка на его лице. Она смутилась и отступила на пару шагов вглубь балкона. Раздался вибрирующий звук задетой струны, и молодой человек в смокинге и плаще с легкостью запрыгнул в одно движение на балкон. Усаги забилась в самый угол балкона с неимоверно красными щеками – пижама с розовыми кроликами в такой момент показалась ей неуместной, а халат так и вовсе громоздким. Левой рукой Такседо Маск прижимал к боку аккуратную коробочку, завернутую в нежно-розовую бумагу, правой снял полумаску.
– Доброй ночи, Ваше королевское высочество, – глубоким голосом прошептал он, всматриваясь в бездонные синие глаза любимой.
– Доброй ночи, – тихо прошептала она в ответ, зачарованная его взглядом. Затем, будто опомнившись, девушка спешно отвернулась: – О чем ты хочешь поговорить? Маска, плавно кружась, упала на пол балкона, а сам юноша уже стоял возле своей любимой. Усаги ощущала исходивший от него жар, но так отчаянно боялась поднять на него глаза...
– У меня есть две новости, – с непередаваемым оттенком в голосе – пряном коктейле нежности, грусти и...вины? – ответил Мамору. – Хорошая и плохая. – Начни с плохой, – все так же рдея щеками, тихо предложила девушка, продолжая изучать пояс халата.
– Я должен уехать. Прости... Четыре коротких слова резанули бритвой по едва зарубцевавшимся шрамам. Усаги ощутила панический неконтролируемый ужас, дыхание сбилось, и даже широкие глотки воздуха не могли заполнить черные сосущие бездны возникшие где-то в груди. Девушка сразу сжалась, прижав к груди руки. Мамору мгновенно опустил коробочку на пол и стремительно обнял её: – Тише, малыш, тише. Дыши. Дыши. Я рядом. Я здесь. Родная, любимая, прости. Дыши со мной, ну же. Вдох, выдох, вдох, выдох... С трудом Усаги справилась с собой. Она отчаянно цеплялась за смокинг возлюбленного и тихо всхлипывала. Ей была ненавистна эта слабость, но справиться вот так запросто... принять то, что Мамору снова окажется за сотни километров от неё, и ещё будет неизвестно – жив ли он? помнит ли он её? вернется ли к ней? Нет, пока это было не в её силах. Ускользающий из пальцев реальный мир, ставший руинами на её глазах. Любимый облик, разнесенный до основания – восемь граней золотого кристалла. Пережить это ещё раз она не могла.