Игрушка (R, совместный, r76, role swap!AU, talon-эра) (2/2)

Солдат загнанно дышит. Смотрит. Почти не шевелится, чтобы еще больше не напороться, чтобы тот еще крепче не сжал.

Друг.

Хрипит:

– Джек.

Он не может – роняет нож. Сдается.

Тот, кого раньше называли Джеком, замирает на мгновение, выпуская изломанную руку из пасти. В глазах нет осмысленности, но он больше не рычит, лишь бормочет:

– Гейб. Мое.

И горячо лижет ему лицо, в извращенном подобии нежности. Когти рвут одежду на податливом, расслабленном теле.

Рейес морщится – растревоженную рану щиплет. Пытается отползти, но сильная лапа прижимает его к земле. Он отдергивает руку, закрывая здоровой.

Вздрагивает от когтей на животе. Если он захочет освежевать, он освежует, ему для этого даже не нужно лезвие – разрезать кожу и мышцы.

Он пытается выровнять сбитое дыхание.

Не показывать страх.

Жнец тащит свою добычу в тёмный, укромный угол – он ненавидит, когда его отвлекают. Рейес не выдерживает – вопит, хватает за шкирку, пытаясь стянуть с себя, когда острые зубы пронзают плечо и Жнец волочет его по земле. Царапает спину без брони об острые камни.

Визг режет ухо, и Джек бьет жертву головой о пол. Обычно они не кричат, он убивает раньше, несмотря на то, что он лю… наниты любят теплое, дергающееся, живое. Рейес не удостаивается такой милости.

Гэбриэл – лучший друг. Особенная, странная ценность. Для затуманенного разума Жнеца.

Он тяжело валится на тело, будто пытается впитать в себя его запах, а потом в ночной тишине оглушительно щелкнул его расстегнутый ремень.

Рейес отчаянно мотает головой, пытаясь прийти в себя после удара. Прерывисто вздыхает. Он почти ничего не слышит и не чувствует, только теплую кровь на лбу. Захватывает лапу здоровой рукой и смотрит прямо в глаза. Скалится.

– Давай, Джек. Ты же так давно хотел меня прикончить.

Призрак ухмыляется: Бормочет что-то об убийстве. Наивный.

Жнец не покончит со своей новой игрушкой так скоро. Он устраивается поудобнее и медленно входит в Гэбриэла. Горячо и узко, и он рычит от удовольствия. Скользко и липко, тепло – как любит.

Солдат дергается. Болезненно шипит под тушей. В глазах неприкрытый испуг. Паника.

Джек Моррисон никогда не интересовался мужчинами, но трахать бывшего лучшего друга почти так же приятно, как жрать еще теплую плоть. Рейес уже не пытается уйти от холодного влажного языка, размашисто слизывающего его кровь. Фиксирующих его сильных лап. Он зажмуривается и сипло дышит.

Жнец действует грубо, механически, прикрыв от удовольствия горящие глаза.

Он быстро доводит себя до пика. И, утробно рыча, укладывается на свою жертву сверху, лениво пожевывая ухо. Знает, чувствует – сопротивления больше не будет. Его игрушка останется с ним.

Настолько, насколько он сам захочет.

– Мой Гэбриэл.

Тот лишь лежит, не реагирует на шумное дыхание возле уха.

Он помнит Джека по фотографиям – не более, не менее. По обрезкам из новостей: как героя, как убийцу. Говорят, в последние годы перед взрывом, Джек Моррисон очень скучал по временам, когда они с Рейесом были лучшими друзьями.

– Тише, Джек. Тише.

Гэбриэл гладит Жнеца по вздымающемуся боку, ощущая его неестественный холод. Ему кажется, что Джек прижимает его к себе и успокаивающе урчит, царапая зубами.

Он видит перед собой нож и может им ударить. Но не станет, потому что впервые чувствует себя не одиноким.