Джон Мерфи/Эмори. The100. (1/1)

[5х8, немного нецензурной лексики]Самоуверенность Мёрфи не знает границ?— какое, блядь, убогое заблуждение.В нем этой самоуверенности ровно столько, чтоб маска саркастичного ублюдка не сползла с осунувшегося, посеревшего лица. Чтоб усталые глаза блестели дерзко, с вызовом?— хотя бы в нужный момент.Эмори бьет в самые уязвимые места, сметает все барьеры, срывает маски, для нее блести-не блести глазами, все уже давно решено.Всего пара слов?— а лучше бы уж прирезала, дала кровью захлебнуться, смотрела б в глаза и молчала, такая далекая и уже недосягаемая, такая больше-не-его-девочка…Джон Мёрфи, кажется, устал быть тем, кем никогда не был?— он хотел бы быть собой настоящим, да вот только кому он такой нужен?Эмори презирает слабость. Вот только где ж ему, блядь, взять сил?—?Ты не тот Джон Мёрфи, которого я знала и любила,?— в глазах у Эмори дрожат слезы, словно ей жаль. Но Джон-то знает правду: ей не жаль, ей давно уже не жаль, она наплевала на него годы назад и просто ушла, встала за плечом у Рэйвен и превратилась в ее тень.Как насчет того, что ты тоже уже не та Эмори, которую я знал и любил? Но он этого не скажет вслух, конечно. В эту игру они играют по любым правилам, только не по тем, которые предлагает Джон.Быть неугодным?— это он умеет. Это его фишка, его, блядь, смысл жизни.—?Ты сам виноват в этом дерьме,?— без конца твердил ему Беллами в космосе. —?Ты отталкиваешь людей от себя. Ты не позволяешь никому любить тебя.Этот идиот в самом деле верил в то, что говорил. Но Джон не строил иллюзий на этот счет?— он уже тогда знал, что позволять или не позволять себя любить это чушь. Нельзя запретить кому бы то ни было любить. Как нельзя и заставить полюбить.Эмори оставила его в прошлом?— без сожалений, без пояснений, просто в одно мгновение вышвырнула его из своей зоны комфорта и превратила в какого-то ублюдочного изгоя. Так какого же, блядь, дьявола, она сейчас окунается в ностальгию?Ее влажные глаза и дрожащие губы заставляют Джона стиснуть зубы?— от ярости, от горечи, от невозможности больше терпеть все это ради… Ради чего, к слову? Ради чего он терпит, ради чего подыгрывает?У него нет ответа?— как нет уже давно и надежды на то, что в его истории случится счастливый конец.—?Вы закончили выяснять отношения, голубки? —?скалится за спиной МакКрири, которому не терпится к своим людям.—?Да,?— сухо отвечает Джон, его голос звучит громко и твердо, и хотя он все еще чувствует себя раздавленным очередным признанием Эмори о том, что он ей больше не нужен, он знает: скоро это пройдет. Пора заняться выживанием. Пора рискнуть всем ради того, чтобы пару секунд побыть героем. И, возможно, услышать короткое ?спасибо? от Рейес.На самом деле, это важно?— ее благодарность. Иногда Джону кажется, что даже важнее всей этой драмы с Эмори.Рейес хотя бы никогда не притворялась, что он ей нравится. Уже за одно это стоит рискнуть ради нее жизнью.—?Свяжи ее,?— кивает Мёрфи на Эмори, и МакКрири довольно крякает: это как раз для него, такое ему нравится. Гребанный садист, маньяк шахтерского разлива?— они еще сочтутся, и гораздо раньше, чем МакКрири думает. И уж точно не на его, МакКрири, условиях.Эмори покорно подставляет руки под веревки и пытается поймать взгляд Джона, но Мёрфи отворачивается.Довольно с него. И на сегодня, и навсегда.Он, блядь, сыт по горло.—?Ты мне нравишься,?— зачем-то объявляет ему МакКрири, но через мгновение поясняет:?— Мне не помешают такие, как ты, в моей команде. Ты настоящий засранец.—?А еще я красивый,?— хмыкает Мёрфи и шагает вперед, на его губах расползается фирменная ?я-ужасный-мудак? усмешка. —?Впрочем, в твоей команде лицемерие ценится куда как выше, да? С этим у меня тоже порядок.Эмори издает какой-то слабый звук возмущения, но Мёрфи на нее даже не оглядывается. Шагает вперед?— и привычная маска парня, который предаст кого угодно ради своей выгоды, прирастает к лицу все плотнее. Уж в этой-то игре правила точно устанавливает он.