УГОН (1/1)

Какой-то ублюдок шёл ему навстречу. Он шатнулся в одну сторону, тот шагнул в ту же. Брюс сильнее сжал руку дочери и прибавил шагу. Проходя мимо, придурок толкнул его плечом, Робертсон оскалился и обернулся. Тот невозмутимо шагал дальше.

Действие развивается динамично, кадр сменяется кадром, так Брюс обнаруживает себя в совершенно другом месте и с другими действующими лицами. Он вместе с копами прочёсывает улицу за улицей вокруг детского сада своей дочери. В этих воспоминаниях нет звука, всё происходит быстро, Брюс ощущает панику. Он начинает задыхаться то ли от страха, то ли от мельтешащих перед ним картин. Дороги, лестницы, его тачка, растерянные лица людей, которым он предлагает посмотреть на фото его девочки. Уже вечером: Кэрол плачет и кричит на него. В этих воспоминаниях Брюс видит всё через призму, с замедленной съемкой. Он слышит её крик, как звуки трубы на низких частотах. Она собирает вещи, он пытается с ней бороться. Завязывается небольшая драка. В него летят флаконы духов, украшения, которые он когда-то ей дарил. Он не выдерживает и ударяет её по лицу. Следующий кадр – объятия. Его прижимают к себе детские руки. Он её нашел. Он ничего с ней не делал. Кэрол была не права. Брюс начинает рыдать. Он видел её.

И она ушла от него. Наконец, Брюс приходит в себя. Он дома. Лежит на кровати, у него раскалывается голова и побаливает разбитый нос. На щеках и в ушах прохладно от слёз. Он ещё некоторое время валяется с закрытыми глазами. Затем поднимается на локтях и оглядывает свою спальню. Чисто. Пахнет моющим средством. На прикроватной тумбочке вода и лекарства. Брюс на секунду кривится, припоминая события вчерашнего дня, а затем смеётся сиплым, кашляющим смехом.

Конечно, робот о нём позаботился. Он спускает ноги с кровати и отыскивает взглядом брюки. ?Хорошо он ещё стирку не затеял?, - думает Брюс, напяливая на себя вчерашнюю одежду, ощущая в заднем кармане так необходимый сейчас пакетик красного льда. Роббо занюхивает приличную дозу, трёт нос и пятерней приглаживает грязные волосы на затылок. Он почти готов. Напялив на себя вчерашнюю рубашку и штаны, он поднимается с кровати. Когда Брюс встаёт, его немного заносит, но он удерживается на ногах. Со вчера его ещё немного штормит.

На кухне шум, небольшая суета. Брюс морщится от запаха еды и звука скворчащего масла. Он выходит из своей спальни на свет и видит, как Дэвидстоит перед плитой и переворачивает там что-то палочкой. На нём серая футболка и спортивные штаны, он стоит босиком на полу, а на голове у него наушники. Все эти вещи он, конечно же, одолжил у Роббо. - Пор фавор, - говорит блондин, повторяя за самоучителем испанского в плеере.

Брюс оскаливается, а затем начинает смеяться. Смеётся он громко и долго, так что в какой-то момент кажется, будто у него началась истерика, но вдруг он резко обрывает себя. - Не видел мои сигареты? Дэвид стоит молча, так и зависнув с палочкой в руках. Он спускает наушники на плечи, когда истерика Брюса прекращается, и выключает газ на плите.

- Сигареты? Не знаешь, где они? – повторяет Брюс. - Должны быть у вас в пальто. Робертсон кивает и уходит. Возвращается он уже с зажжённой сигаретой в зубах, и начинает рыскать по полкам.

- У меня что, нет приличной выпивки ради такого случая? – посмеивается Брюс себе под нос. - Ради какого случая? – спрашивает Дэвид, и едва успевает заметить, как кулак детектива врезается в полку рядом с его головой. Какие-то сухие крупы водопадом начинают сыпаться на сковородку в его почти приготовленный завтрак. Такого смоделировать и предугадать Дэвид не мог. Его пробила небольшая ?дрожь?. Дрожь – так он называл это. Странное трепещущее внутри него чувство. Это ощущение дрожи и трепета преследовало его с тех самых пор, как он впервые встретил Кэрол, и укреплялось и росло в нем, реагируя на Брюса всё чаще. Казалось, потревожь он детектива ещё немного, и тот действительно пустит Дэвида на запчасти.

- А такого случая! Я скажу тебе! Мне надо выпить по поводу такого случая, что я вспомнил, почему меня бросила жена, после того, как ты трахнул меня! У Дэвида возникает внезапное чувство опасности. Он отходит от Брюса на один шаг, как раз в тот момент, когда тот собирался припечатать ему дверцей от ящика по голове. Однако, желание бессмысленной и заранее проигрышной драки быстро оставляет детектива, когда он находит бутылку двадцатипятилетнего макаллана. - А теперь, не мог бы ты меня оставить?

Брюс стряхивает пепел в яичницу Дэвида, засыпанную крупой с разбитой полки. С ненормальным блеском в глазах откручивает крышку и прикладывается к горлу бутылки. Гортань и желудок прожигает огненной жидкостью, но удовольствие длится недолго. Брюс знал, что Дэвид собирается сказать, но по какой-то идиотской причине тот покачал головой. Робертсон читал его мысли. Можно ли его оставить? Опасен ли он для самого себя? Вернётся ли ?Кэрол?, когда он отрубится? Поговорит ли он со мной о том, что произошло вчера? Брюс это знал, но знал ли сам Дэвид. - Значит так, - произносит Робертсон, - вот эта вся хуйня с завтраком? Думаешь, это то, что мне нужно? Ты реально думал, что я поем яичницу, выпью таблетки и всё будет нормально? Хочешь, я скажу тебе, что будет? Ты сейчас уберёшься вон из моей квартиры, а я напьюсь до отключки, как делал это вчера, позавчера и за день до этого. - Я… - железяка собралась вроде что-то сказать, но передумала. Вот и молодец. - Хорошо, Брюс… Сэр?

- Хочешь притвориться, что ничего не было? Одобряю. Брюс подходит к окну. Ещё ночь. В отражении он замечает себя. БУМ! Вспышка отвратительно подробнейших воспоминаний о вчера.

Сколько ещё будет тянуться этот невыносимый бред? Брюс прикладывается к бутылке. Кровь гулко стучит в висках, желудок сводит. Он проглатывает хмельную слюну и сжимает зубы до скрежета. Сколько ещё безумия выдержат его тело и мозг? - Сэр, я уйду. Но рано или поздно нам надо будет обсудить то, что произошло. Услышав первую часть фразы, Брюс облегченно вздыхает и плюхается на стул. - Уходи прямо сейчас. Вещи оставь себе. Как эта ебнутая Кэрол могла уйти от него? Сбежать, да ещё и с андроидом. Что она нашла в этой пластиковой, тугоумной кукле, Брюс никогда не поймёт. Дэвид закрывает за собой дверь и даёт Брюсу то самое малое, что ему сейчас требовалось: одиночество. Робертсон закидывается последними граммами красного порошка и снова смотрит в окно, смотрит на своё отражение в нём и мучительно ощущает, как его жизнь из осколков, блуждающих по закоулкам памяти, собирается воедино. Последнее воспоминание приходит к нему с последним глотком виски. Вспышка угасающего разума перед тем, как всё померкнет:

- Это ты, - кричит на него Кэрол. – Ты похитил нашу дочь! Твоя похоть не знает никаких границ! ХЛОП! Он ударяет её по лицу. Она падает. - Дура!

- Ты отвратительный и мерзкий урод! Извращенец! Оставь меня в покое! Андроид-уборщик помогает ей подняться. Он защищает её. Поднявшись, она продолжает тыкать в Брюса пальцем, плакать и кричать: - Трахаешь все подряд: проституток, родственниц, коллег по работе. Теперь ещё и нашего ребенка! – голос на последнем предложении у неё ломается. – Она говорила мне о тебе. - Кэрол, ты ведь в самом деле не думаешь, что я мог… - ОНА ГОВОРИЛА МНЕ! – Кэрол не даёт Брюсу договорить. – ОНА ГОВОРИЛА, ЧТО ТЫ ПОГЛАДИЛ ЕЁ ТАМ, И ЕЙ БЫЛО ПРИЯТНО! - Иисусе! Да, я грешен, я пиздец как грешен! Я плотский, подлый, лживый, мерзкий – как ни назови, Господи… Но я не виноват в исчезновении нашей дочери. Ты всерьёз предлагаешь мне оправдываться за случившиеся? - Ты постоянно либо пьян, либо под наркотой, Брюс. С того самого дня, как мы вернулись из Австралии, ты не просыхаешь. - Давай, приплети сюда ещё Австралию. - Как мне доверять тебе? Как мне доверять тебе, если ты… Ты виноват в смерти нашего сына! Теперь ещё это! - Чёрт тебя побери! Ты знаешь, что наш мальчик умер из-за случайности! Я ничего не делал, никто не воспримет твой бред всерьёз! – Брюс успокаивается, раскрывает ладони в доверительном жесте и делает шаг в сторону Кэрол. – Взгляни на меня. Взгляни! Я не сплю четвёртые сутки. Я ищу нашу дочь каждый день. Я точно так же, как и ты, боюсь потерять ещё и её. И, поверь мне, я никогда, НИКОГДА не касался её в таком плане. - Зачем ребёнку сочинять такое? - Кэрол… - Брюс так устал объясняться. – Я не знаю. Я работаю в полиции, постоянно приношу в дом дела, они свободно лежат у меня на столе, возможно, она понабралась оттуда. - Пошёл ты в жопу, Брюс. Пошёл. Ты. В жопу. У Робертсона звонит телефон. -Да? – отвечает он. – Нашлась? – глаза у жены взволнованные, широко раскрытые. – Едем. После этого она задаёт Брюсу всего один вопрос, и больше не разговаривает с ним уже никогда. - Жива? Он кивает. Перед выходом из дома Кэрол покрывает свои грязные блондинистые волосы платком, а на нос надевает солнцезащитные очки. Припудренным её лицо преображается – она снова становится самой собой, женой детектива Брюса Робертсона. В машине она наносит на губы красную помаду, и Брюс ей за это благодарен. Пусть коллеги видят, чего стоит Кэрол Робертсон. - Гас, привет, спасибо, что позвонил. Где моя дочурка? - О, Брюс, Кэрол. В комнате для допросов на третьем этаже. - Хорошо, спасибо. - Не за что. Медики, если что, её только что осмотрели. С ней всё в порядке. - Спасибо, - говорит Брюс ещё раз, прежде чем они уходят. Он весь на нервах, но также ощущает зыбкий полуобморочный кайф. Наконец-то его девочка нашлась. - Дорогая, - говорит Кэрол, и их дочурка оборачивается. Физический и умственный коллапс близок, как никогда… Из-под солнечных очков начинают течь слёзы, оставляя борозды на обильно припудренном лице Кэрол. У Робертсона самого слёзы в глазах. Вот же задница. Он подходит к дочери и берёт её на руки. - Папочка, - дочурка впивается ему в шею мертвецкими объятиями. Он тоже обнимает её, но тут подходит Кэрол и жестом просит передать дочь ей на руки. Вот он. Момент истины. Тонкая линия между контролем и катастрофой. - Милая, мамочка по тебе тоже очень соскучилась, - говорит детектив, и девочка отлипает от него. - Мамочка! – прыгает она уже к ней в объятия. - Робертсон, можем отойти поговорить? – обращается к нему Тоул. Брюс оборачивается на дочь и жену, видит, как они увлечены друг другом, и кивком соглашается. Они с Бобом выходят из комнаты для допросов, и тот предлагает ему сигарету. - Только надо выйти на улицу, тут везде дымоуловители. Брюс снова кивает, и они выбираются с боссом на крышу. - Давно я тут не был, - говорит Тоул, подставляя лицо прохладному осеннему ветру. – Но здесь мы точно сможем поговорить наедине. Ты, наверное, измучен? Поэтому-то я и притащил тебя сюда. Тут хотя бы тишина, в отличие от этого жужжащего как рой офиса. Но ты должен быть рад, ведь твоя девочка нашлась. Ветер приносит запахи мокрого асфальта, дождевых червей и хлебобулочного Эдинбургского завода. Брюс закуривает. - Что случилось, Тоул? - Я поговорил с твоей дочкой, хотел рассказать тебе, что она мне сообщила до того, как начнутся разбирательства и допросы. - И что же это? - Пара интересных деталей. Первое: она рассказала, что похитила её маленькая девочка. Второе: она сказала, что несколько раз до этого она играла с ней на детской площадке. Но в тот раз, когда её папа, то есть ты, Брюс, уснул, она согласилась на предложение этой девочки пойти к ней в гости.

Боб прикурил свою сигарету только сейчас. Его редко можно было увидеть смолящим, обычно он дополнял сигареткой свой образ писателя. Ну и, порой, в такие особо драматичные моменты, у него оказывалась пачка-другая в кармане. - Они могут на тебя напасть, Роббо. Ты же знаешь, эти грёбаные евреи сейчас права детей ой как отстаивают. Я-то тебя, конечно, понимаю... С кем не бывает? Уснул. Но если они начнут копать… Просто хочу, чтобы у тебя всё было под контролем. - Ладно, спасибо, Боб. Я понял. Говоришь, утверждает, что её похитила девочка? - Да, а больше информации от неё я не добился. Может, у психолога лучше получится. - Хорошо, спасибо.

- Вспомнил! Кажется, она сказала, что они оставили тебе какую-то деталь, чтобы ты понял, куда они ушли. Не знаешь, о чём она? - Знаю. Когда я проснулся, у меня в руках была маленькая деталь, как будто от какой-то игрушки лего. Но как с помощью этой детали понять, куда пропала моя девочка, я так и не понял. - Занятно. Ну, ладно, - Тоул выкидывает недокуренную сигарету с крыши. - Предупреждён - значит вооружён, да, Брюс? - Да. Спасибо, что рассказал. Тоул хлопает Роббо по плечу и уходит.