Часть 7. Бункер (2/2)
— Я не... это... да это для безопасности! Они включены постоянно, даже когда комнаты пустуют! – Джей начал было оправдываться, но, наткнувшись взглядом на мою лыбящуюся моську, вздохнул и махнул рукой.
— Расслабься, я не буду в суд подавать, – я похлопала его по плечу и повернулась обратно к экранам. – Слушай, как вы тут развлекаетесь?— Есть библиотека – она чуть дальше по коридору, – парень слегка обиженно посмотрел на меня краем глаза, отвлекшись от изучения картинок, – комната отдыха с настольными играми, телевизором и парой компов. И ещё тренажёрный зал. Что, совсем не спится?— А тебе?Он усмехнулся и снова переключил экраны. На тёмной картинке, снятой камерой ночного видения, мелькнула тень.— Они ночью здесь ходят, – Джей показал на тень. – Крестоносцы. В прошлую ночь разбили одну из солнечных батарей, которая на склоне была. Некритично, конечно, я начал чинить её как раз, когда компьютер вас засёк. Завтра, вернее, уже сегодня закончу. Им нет резона лезть на холм – там нет ничего, кроме груды металла. Но вчера вот попёр один. Такое чувство, будто осмотреться хотел с высоты. Но, наверное, это уже моя паранойя.
?Да, это паранойя. Умные зомби – об этом фильмов мы ещё не смотрели?, – фыркнул голос. ?А как же ?Во плоти??? – напомнила память. Забудь это позорище, я тебя прошу! Это издевательство над всей концепцией воскресших мертвецов. ?Ещё ?Я – зомби?!? Молчи!— Говоришь, компьютер нас засёк... У вас своя радиовышка?
— Здесь есть всё, – лаконично ответил парень. – Здесь хотели и кнопку ядерного щита поместить – этот бункер изначально готовили для правительства, но потом для самых больших шишек нашли другое место. Не знаю, устроили они там такое или нет.
— Кстати, о ядерном оружии... Что с атомными электростанциями? – я никак не могла вспомнить, откуда в моей головушке вообще взялось это знание. На уроках физики такого нам точно не рассказывали. Вероятно, я всё-таки физик-ядерщик. В душе. – Они ведь рванут дня через четыре. Вода испарится, элементы перегреются, и – привет!— Тоже смотрела ?Жизнь после людей?? – вот! Вот откуда! Точно! – Да, вероятно, так и будет. Не могу сказать точнее.
Джей-Джей даже бровью не повёл. Надо же. Тут, видите ли, скоро будет крупнейшая ядерная катастрофа, а ему как-то фиолетово. ?Мать, мы в бункере, который предназначен для выживания во время ядерной зимы! О чём ему париться?? – будь у голоса рука и лицо, сейчас был бы дикий фейспалм. А ведь действительно. А может, не рванёт? ?Ну да. Скажи это погромче, и тут же прекратятся все альфа- и бета-распады. И гамма-излучение сразу стухнет, и фотончики не будут вылетать из атомов?, – передразнил меня голос. Откуда он-то столько слов знает умных?Я ещё некоторое время сверлила взглядом тёмный экран. На площадке перед выходом не происходило ровным счётом ничего. И чего Джею не спится? Нервничает парень, что системы не сберегут его от толп голодных зомби? Так это чушь отборная, если он эти самые системы сам проверял.— Слушай, ты смотрел Бродчёрч?
Парень вздрогнул и вдруг улыбнулся.— Это детектив с Теннантом? – Я кивнула. – Нет, уже год собираюсь, да как-то руки не доходили.— Я чего из комнаты-то выперлась... У телевизора в комнате отдыха есть разъём для флешки? – моя маленькая прелесть тускло поблёскивала в свете экранов. Джей подмигнул мне.***— И это она тебе прямо перед Армагеддоном? Вот курва!Мысли были приятно лёгкими и воздушными. Да, вероятно, накуриться во время Апокалипсиса было не самой хорошей идеей, но... поздно. И теперь мозг насвистывал что-то из Боба Марли, а голос зачитывал нетленки ?Кровостока?.
— Нет, изменившая невеста – это кромешный пиздец, братан, – аккуратное белое облачко сорвалось с сухих губ.
— Не выражайся, – хохотнул Джей, отбирая у меня самокрутку. – С тебя уже хватит. А то размажет – не соберёшь.— Я желе, желешка... – я откинулась на спинку дивана. – А галлюцинации когда будут? А то всё курим, курим, а пфф...— Нет, сегодня в программе только расслабление, – парень закусил косяк, что-то творя с проводами, тянущимися змейками от ноутбука к телевизору. – Ты ещё готова смотреть Бродчёрч?— Не, – мозги в кавае расплылся лужицей внутри черепной коробки. – Давай посмотрим ?Мужчина ищет женщину?. Там создатели тоже хорошо так курнули.Джей-Джей пробормотал что-то невнятное и хохотнул. ?Я персона ВИП, ВИП, у меня есть джип, джип, обгоняю, подрезаю, все сигналят: бип-бип!? – в голове у меня творилась вакханалия: голос орал какую-то песню, с которой все ржали ещё лет семь назад, а здравый смысл творил что-то невообразимое с бутылкой – нельзя ему было показывать ?Отбросов?.Мы с Джеем – две трещотки. Под мутный белый дым успели друг другу пересказать всё, начиная с первых детских воспоминаний и заканчивая впечатлениями от первой встречи. А вот Том, если меня увидит с красными глазами, наверняка будет ругаться. Ещё решит, что я раскрыла его великую игру в конспирацию. А я – нет. Я хоть и не контролирую почти свой поток сознания, но про то, что никаких Гринов и в глаза-то не видела, – ни слова. Даже придумала очень красивую историю: с Генри мы познакомились в интернете, он пригласил меня к себе, мы встречались так два года – по скайпу, иногда приезжали друг к другу, насколько позволяли финансы. Потом разругались в пух и прах. И встретились через неделю в Лондоне – я на курсы по английскому приехала. Здесь в моей истории было слабое место – зачем мне курсы, если я с Генри как-то общалась? Но Джею было слишком хорошо, чтобы задаваться лишними вопросами. В общем, мы встретились, снова любовь, старые чувства и – мы поженились. Я поехала в Фарнем, к хостам, за вещами – и тут Апокалипсис. Просто чудом мы с Генри нашли друг друга в том маленьком городке и больше не расставались. По моей истории можно было бы неплохое такое кинцо снять.?А ты стоишь на берегу в белом платье, и даже краше не могу пожелать я?, – затянул голос. Здравый смысл и совесть поддержали: ?И распахнув свои шальные объятия, ласкает нас морской прибой-бой-бой?. А, чёрт с вами, бесстыжие. А впереди ещё три дня и три ночи, и шашлычок под коньячок – вкусно очень!
— И я готов расцеловать город Сочи за то, что свёл меня с тобой... – а это я не могла удержаться и не спеть вслух.— Что?— Песня русская. Шашлычная.— Чего? – парень заморгал. Бедняга, ничего ты, кроме этих их би-би-кью, и не видел в жизни!— Вот смотри, – я, сглотнув подступившую слюну, подобрала под себя ноги и ударилась в воспоминания, – лето. Вечер. Тепло-тепло на улице. Ты идёшь такой в гавайской рубашке, расстёгнутой по пупок, льняных брюках и кожаных шлёпках по набережной. Слева от тебя шумит и пенится ласковое Чёрное море, кусает камни. А слева – гомон. Народу на набережной – тьма. И все по кафешкам маленьким сидят. А из этих кафешек оттуда доносятся музыка из детства и запах шкварчащего на углях мяса. А впереди – подсвеченные горы, подёрнутые зеленью, и бесконечное розоватое небо. И на душе – хорошо! Дети бегают, сахарную вату лопают. И парочки гуляют, за ручки держатся, обнимаются. А слева стоят люди, зазывают тебя зайти и сесть за их столик именно у них. Но ты не торопишься – выбираешь. Приметишь маленькое уютное местечко и идешь к нему не спеша. Пока идёшь – сравниваешь. Но всё равно ты уже определился. Зайдёшь в примеченную кафешку, сядешь на пластиковый красный стул за точно такой же столик, обязательно качающийся и скрипящий, и закажешь порцию шашлычка с лучком. Пока тебе готовят, сидишь и смотришь на море. И всё вокруг такое родное, тёплое и светлое... И откуда-то обязательно будет доноситься: ?А ты стоишь на берегу в белом платье, и даже краше не могу пожелать я?.Джей-Джей молчал, прикрыв глаза с безмятежной улыбкой на лице. Представлял, наверное. Я тоже веки смежила и вспоминала. И будто действительно запахло набережной Евпатории – морем, сладкой ватой и шашлыком. Э-эх, сейчас бы развести костерок да на угольках бы...— А это что? – парень, очнувшись, ткнул пальцем в экран. – Хорошая песня?— О... Это прекрасная песня! Включай!Знакомый сладкий голос разлился по комнате отдыха. Чай вдвоём, какая ностальгия!— Вставай, вставай! – не в силах сдерживать булькающий смех, я потянула Джея за руку, заставляя подняться. – Объявляю белый танец, дамы приглашают кавалеров!— Чего? – он, тоже гогоча, с трудом понимал, зачем я складывают его руки у себя на том месте, где должна была быть талия.— Ты что, это же просто классика медляков! Под эту песню не танцевать – грех!— А Генри не будет против?— А мы ему не скажем.?И два ржущих накурившихся идиота танцуют медляк. Макаронный монстр, где моя камера?? – констатировал голос, вздрагивая от смеха, – даже петь по этому поводу прекратил.— Это что за?..Дверь распахнулась, и на пороге вырисовался контур Генри-Тома. Следом за ним перекатывался бочонок мышц Патрик. Интересно, если бы он был Халком, какова была бы его халковая личина? Как он может стать ещё больше? От неожиданной мысли стало очень смешно, и я прыснула, уткнувшись носом в плечо Джея.— Вы чего тут делали? – возмущению Томаса, казалось, не было предела. Ой, точно. Мы же женаты, а я тут с каким-то парнем обжимаюсь. То есть, не мы женаты ведь, а Генри и Лора Грины. То есть, мы, но они. То есть... ой всё.— Джей, ты опять эту дрянь курил? – Патрик нахмурился. А вот этого дядю злить я бы не рискнула. Ладно Том – он добрый. И раза в три меньше, чем Патрик. – Я же тебя предупреждал!
— Генри, солнышко, ты всё не так понял, – последние мои слова утонули в булькающем приступе смеха. – Мне просто не спалось, и я решила прогуляться, встретила Джея, и мы решили посмотреть Бродчёрч – ну, знаешь, сериал с Теннантом, а...— А по дороге нашли пакет с дурью, на котором было написано ?Выкури меня?, – сарказм Хиддлстона был просто бальзам на душу, – и вы не смогли сопротивляться.— Вот почти так всё и было! – я, отлипнув наконец от Джея, шагнула к Тому, но покачнулась и едва не упала. Пришлось схватиться за спинку дивана. ?Вася, выдыхай, а то упадёшь!? – сразу нашёл песню по случаю голос. – Ты... ты же спал! Чего поднялся?— Идиоты накуренные, уже девять! Утро, блин, – Хиддлстон, вместо того чтобы разозлиться, наорать на меня, вдруг усмехнулся и помог мне распрямиться. – Вы всю ночь тут дымили. Ладно, пошли домой, жёнушка. Пора тебя в себя приводить.Он уверенной рукой развернул меня и абсолютно легко, будто пушинку, вытащил из комнаты. Из-за закрывшейся за нашими спинами двери послышались громогласные возгласы возмущённого до глубины души Патрика: он вещал что-то о безответственности и легкомыслии. Надо же, военный накачанный, а такой интеллигент.Том удивительно быстро нашёл нашу комнату. Или мне так показалось. Дороги я не заметила вообще: мозг, ментально обнявшись с голосом, здравым смыслом, совестью и другими обитателями моей головы, горлопанил ?Дым сигарет с ментолом?.
— Сейчас идёшь в душ, – я вдруг оказалась перед дверью в ванную, а над ухом зазвенел до ужаса злой голос Хиддлстона, – а после изволь объяснить, что это за фокусы ты выкидываешь.