Зонт (Казуки/Хару - Xaa-Xaa - PG-13) (2/2)
- Я.… сладкое... ну вроде как не люблю, - сказал он, запинаясь.- А я люблю, очень, - растерянно протянул Хару, заглядывая в пасмурное, как туча, лицо рядом, - Особенно шоколад. Когда Казуки нервничал, он нёс какую-то муть, а потом сам себя за это распинал. Вот и в тот момент вырвалось:- Осторожнее будь, шоколад вредный. Если съесть больше семи килограмм за раз, можно умереть от передозировки теобромина.Хару закатил глаза и засопел носом от возмущения.- Не волнуйся, столько я не съем при всём желании. Я даже одну-то шоколадку порой купить не могу, все деньги на музыку спускаю. Но в кофейню я бы сходил... -он жалобно заглянул сбоку, но Казуки этого не заметил. Как всегда, он выделил для себя совершенно не те детали.
В итоге связывающей их ниточкой осталась лишь непогода. Наверное, оба не могли придумать другого повода ходить вместе и остались напарниками по зонту. Хару решил, что Казуки нужно больше времени и свободы, и что он очень стесняется. С тех пор давал ему возможность отдышаться в безоблачные дни. Тогда он просто приветствовал его в классе, махал рукой и больше не подходил. Казуки смотрел издалека и замечал всё новые и новые детали. Часть из них нравилась, часть - нет. Например, то, что Хару никогда не врёт, даже в случаях, когда лучше бы соврать, что постоянно корчит рожицы или что грызёт ручку, когда урок по-настоящему интересный.Это шло в плюс. А вот повышенное внимание окружающих - в минус."Нельзя быть добрым со всеми, это лицемерие или редкостная глупость", - высказывал своё мнение невидимый Xaa-Xaa.Казуки отчасти был с ним согласен, но признавал, что Хару - это, конечно, особенное дело, он не глупый и не лицемерный, просто ему не жалко своего времени и улыбки ни на кого. А Казуки было жалко. К своему изумлению, он выяснил, что, оказывается, он - жадный, и что дождливых прогулок под красным зонтиком мало, но смелости не хватало, чтоб урвать себе больше Хару.Он тысячи раз представлял себе, как круто и самоуверенно с кривой усмешкой подходит к девчонкам, которые делают губки-уточкой и вешают какую-то лапшу на уши его знакомому, и говорит: "Вы ему не нравитесь. Я ему нравлюсь!" Иногда в фантазии фигурировали более грубые фразы, иногда даже острые предметы, когда женский пол особенно наседал на Хару. Но до этого никогда не доходило, напротив, опасаясь внутренней агрессивности, Казуки вёл себя всё более замкнуто, хотя изнутри его раздирало желание изменить этот дурацкий ограниченный ритуал и позвать Хару пройтись, когда в небе светило солнце. Но он боялся отказа, и смотрел, как тот уходит то на репетицию группы, то в игровой зал с друзьями, то в кино с ними же, и всегда без него. "Надо взять себя в руки, надо ему что-нибудь подарить и позвать на свидание", - думал Казуки."Да, пора просто перестать быть сопляком, даже мне противно за этим наблюдать", - ворчал Xaa-Xaa. Вспомнив про недавний разговор, Казуки собрал все накопленные карманные деньги, пошёл в супермаркет и накупил Хару целую гору шоколада, много маленьких батончиков, плиток и печенюшек в обсыпке. Он с трудом застегнул молнию на рюкзаке. На следующее утро впервые за время обучения в старших классах, он с радостью шагал в школу. "Зря-зря!" - ехидно шелестел невидимый друг, но Казуки его предупреждение проигнорировал. День был сумрачным, небо заволокло чёрной пеленой, но дождя не случилось. Собрав всю свою волю в кулак, Казуки подошёл к Хару после последнего урока сам, прямо в классе на виду у всех. Парень посмотрел на него изумлённо, и даже смутился, уронил учебник, попытался поднять, снова уронил, Казуки присел, чтобы помочь, в итоге они стукнулись лбами и чуть не разорвали книгу пополам, когда вставали.- Я... Поговорить хотел. Хару, ты же...- Что, Казуки? - переспросил мальчик, машинально забрасывая злосчастный учебник в рюкзак, но он плюхнулся мимо, а Хару этого не заметил, его глаза расширились до ненормальных размеров от любопытства и ожидания. - Ну же, говори или я убью тебя этой, этой... - взгляд по сторонам не дал подходящего результата. - Этой точилкой в форме маффина! Не спрашивай, как, но убью точно! - Он угрожающе помахал перед носом приятеля точилкой.-Ах, да, маффин...- разморозился Казуки, которого обилие прикосновений и слов превратило в айсберг в форме мальчика, - Я вот тебе тут купил, ты же любишь... -он раскрыл свой шуршащий рюкзак, демонстрируя шоколадное содержимое.- Ты что меня убить хочешь?- В смысле?
- Ну как, ты же говорил. Не уверен, есть ли тут семь килограммов... - рассмеялся Хару, и его смех подхватили девочки, даже не зная, о чём они говорят. Просто увидели лохматого Казуки с опущенной вниз башкой и веселящегося обаяшку Хару. Рефлекс, ничего такого Но Казуки вдруг обиделся, закинул за спину рюкзак и бросился вон из класса. Быстрее, быстрее, прочь из этого ада! Как он мог подумать, что сможет общаться с кем- то из "этих", "нормальных"?! А про другие мысли и вспоминать не хотелось. Какое там свидание! "Позорище", - хихикало его личное привидение. Но скоро голос воображаемого друга потонул в шуме реального дождя, который наконец ливанул из низких туч. И сделал он это именно тогда, когда Казуки выбежал из школы. Он шлёпал по мгновенно натёкшим лужам, в которых пузырилась вода, и вслед за беглецом из расстёгнутого рюкзака на мокрый асфальт сыпались шоколадные рыбки, маленькие сникерсы и марсы, плюхались в воду за спиной, а он пулей мчался к выходу со школьного двора.
Привыкнуть к теплу, к тому, что пальцы на ручке зонта нежно соприкасаются, было ужасно легко. Оттого капли с неба теперь обжигали холодом. Текли по лицу, ползли под рубашку, Казуки приходилось жмуриться, потому что они слепили глаза. Тонкие водяные-ленты змеи повсюду. И те, что сползали по щекам были отчего-то теплее прочих. Волосы намокли сразу, повисли сосульками, прилипли к голове, плечи опустились, кеды скользили, как по льду, и он едва удержался на ногах, когда в спину прилетел тяжеленный рюкзак. Казуки покачнулся, выпрямился и обернулся назад. Хару стоял у лестницы, ведущей ко входу в школьное здание, у начала тропинки из шоколадок, погибающих в лужах. Такой же мокрый и обиженный, как Казуки, он возмущённо потрясывал своим сложенным зонтиком, как пикой, и орал:- Какого хрена ты делаешь? Куда пошёл?!
- Я ухожу! - крикнул Казуки в ответ, отфыркиваясь от воды, затекающей в рот.- Ни хрена! - и Хару пошлёпал за ним, по пути собирая мокрые шоколадки и рассовывая по своим мокрым карманам, наклонялся, рубашка и пиджак на школьной форме задирались, обнажая тонкую линию кожи на пояснице, а ливень нещадно хлестал его сверху. И Казуки не выдержал, пожалел и зашагал к нему.- Перестань, брось, не надо собирать.
- Хочу и буду! Мои шоколадки! А ну отдай! - он дёрнул рюкзак с плеч одноклассника, запустил в него лапу, вытащил первую попавшуюся плитку, открыл и запихнул в рот с демонстративным чавканьем:- Всё моё! Сожру и помру!- Не надо, Хару...- Казуки едва сдерживал смех.- Почему?
- Я люблю тебя, - по своей привычке на нервах ляпнул Казуки, и лицо Хару несмотря на холод стало малиновым. а вот губы всё-таки посинели и задрожали. Именно на них смотрел Казуки, когда услышал сначала невразумительное: "АААААААААААА!" Потом было - "Убью!" и яростный топот ногами, поднимающий бодрые водяные фонтаны ввысь. А он смотрел на то, как Хару бесится и почему-то радовался. Видя его улыбающееся лицо, приятель бросил зонт, схватил за лацканы школьного пиджака и затряс со стоном:- Что ты за человек такой? Ведёшь себя со мной, как зонт. Когда хочешь, открываешься, когда хочешь, закрываешься.- А ты ведёшь себя, как дождь, -пробубнил Казуки, старательно пряча улыбку, - Приходишь, когда тебе вздумается и внезапно уходишь... к кому-то ещё.
- А ты не хочешь, чтоб уходил? - Хару перестал его трясти и застыл, внимательно изучая мокрое довольное лицо.- Нет, конечно. Не уходи больше.Они стояли под дождём, отплёвываясь от капель, глядели только друг на друга, а мимо шли школьники под зонтиками, кто-то подбирал забытые на асфальте сладости, кто-то пялился, кто-то нет.- Хару, а ты знаешь, почему котам нельзя смотреть прямо в глаза?- Ух ты, очередная байка, - хмыкнул мальчик, прижимаясь к Казуки теснее и нарочно глядя прямо, стараясь не моргать, - Так почему же?- Потому что коты - хищники, они посчитают это угрозой или провокацией и нападут, - ответил Казуки, тоже не отводя взгляд, - Я тебя сейчас целовать буду, - зачем-то предупредил он.- Я знаю, - ответил Хару, гордо вскидывая подбородок, - Валяй уже, кот. Я, знаешь ли, задолбался тебя провоцировать. И Казуки стало смешно и хорошо, он наклонился к посиневшим, как у перекупавшегося ребёнка, губам Хару, чтоб согреть их нежно и бережно. Но вышло иначе, через пару минут они нещадно горели, искусанные и истерзанные, а Казуки открыл в себе новую грань жадности, нападал он и правда, как кот. И всё у них стало хорошо и правильно.Зонт на двоих, и небо без облаков на двоих. Шуршание рюкзака и один сэндвич, купленный напополам, вкусные сладкие "хреновины" из французской кофейни, которые насильно запихивались в Казуки, он кривился, а Хару ржал и облизывал крем скончика его носа. Странные замечания Казуки про всё на свете, которые запихивались в мозг Хару, загораясь там как разноцветные лампочки на новогодней гирлянде. Крестик и нолик держались за руки (и не только), и всё изменилось. Хару повзрослел, стал ценить и экономить свои улыбки, и не раздавать понапрасну, только близким, а львиную накопленную долю - одному хмурому идиоту. Казуки перестал постоянно болеть и научился общаться с другими людьми. Правда, голову поднимал только перед Хару, но того это устраивало. Сколько прошло времени, сказать было сложно, ведь они перестали мерить время дождями, вместо этого считали прикосновения, поцелуи, встречи, ночные телефонные звонки с "Что на тебе надето?" и диким смущённым хохотом в ответ.Эти детальки - особенные единицы измерения, их вечно недоставало.Роковое открытие случилось в тот день, к которому они шли неизбежно и целенаправленно. Родители Хару уехали на выходные, оставив его дома одного, по этому праздничному поводу он надел пирсинг, выкрасил волосы в кремово-розовый и позвал Казуки в гости.Пообещал встретить на автобусной остановке, потому что небо хмурилось, и уже тогда голос его дрожал от волнения.
- Что-то не так? - спросил Казуки, негромко вздыхая в телефон.- А что вообще так? А как это так? - отчего-то психанул Хару. - Перестань париться и тащи свою задницу сюда! Я с тобой, дурак такой, секса хочу.- Ммм... минуточку... - ответил Казуки приглушённо, отложил телефон на пол рядом с кроватью, обнял подушку и прикусил, оттягивая зубами наволочку, чтоб не заорать на весь дом - его-то родители никуда не уезжали. Отдышался, вернулся, - Да, давай через час на остановке, скоро буду. Он вышел, а вернее вылетел пулей из дома через пятнадцать минут. Все пятнадцать ушли на то, чтоб натянуть джинсы, чёрную футболку с надписью "Don't panic!" и в оставшееся время тупо стоять перед зеркалом с открытым ртом и мечущимися мыслями: "Вот это вот всё ему нравится? Серьёзно???" В рюкзаке, освобождённом от тетрадей и учебников лежали две бутылки пива,выданные отцом, два бенто, сделанные мамой, а затем и ещё кое-что, ответственно купленное в аптеке трясущимся Казуки. Xaa-Xaa ворчал всю дорогу, говорил, что он ведёт себя глупо, не как мужик, а под конец добил вопросом о том, что в их парочке вообще непонятно, кто кого будет трахать.- Разберёмся! - отвечал Казуки, забывшись, вслух, нервно покусывал щёку изнутри и бубнил, - Без тебя точно разберёмся.Вообще, это не твоё дело!
Так он шёл, хмурился, а добравшись до остановки, где на скамейке уныло сидел, болтая ногами не замечавший его Хару, застыл в недоумении.Потому что такого просто быть не могло. Его мальчик сжимал в руках свой алый зонт с характером, и возмущённо с ним... спорил. По крайней мере выглядело так, будто он обращается именно к зонту, никого другого вокруг не было.- Кто тебя вообще спрашивал? - говорил Хару и тыкал в зонт пальцем, - Меня твоё мнение больше не волнует. Мы с Казуки сами разберёмся!- Хару...Розовые пушистые волосы колыхнулись, худенькие плечи вздрогнули, он обернулся, увидел через стекло остановки знакомую сутулую фигуру и испуганно зачастил, путаясь в словах:- Это совсем не то, что ты подумал! Я не псих. Не сумасшедший, просто привычка такая, я, ну знаешь, у меня есть друзья, но не такие, чтоб всегда можно было посоветоваться, вот и болтаю иногда сам с собой. Ладно, не с собой...
Хару надул щёки, сдул, потряс головой, и жалобно взмолился:- Не знаю, как объяснить.Чёрт, не бросай меня только из-за этого. Ты не понимаешь!Казуки обошёл остановку, спокойно присел рядом на скамейку и, положив на колени рюкзак, улыбнулся:- Нет, как раз я-то понимаю, - их пальцы сплелись, и по стеклянной крыше остановки весело застучал летний дождик.