3.3. непреклонное, навязчивое, необузданное. (2/2)

А она ведь так надеялась забыть это всё. Раствориться в весёлой атмосфере Хэллоуина, гуляя с друзьями.

Но нет. Подавись, Макс.

Не сегодня.

— Ну, значит увидимся, — Уилл переступает с ноги на ногу, скованно махнув рукой. Теперь чувствуя себя, должно быть, невероятно глупо в костюме лесного эльфа. Как и Дастин, что сейчас одёргивает край плаща. Как и Макс.

А Майк с Джейн уже через минуту исчезают за углом соседнего дома.

— Вот и отпраздновали.

Наигранно-весело. Горько-правдиво.

И слова колются на языке.

— Вы… Хотите куда-нибудь? — неловко спрашивает Дастин. Резко притихший, так непохожий на самого себя.

Макс устало трёт ладонями лицо. Встречается взглядом с Уиллом. Тот пожимает плечами.— Куда, например?

— Если следовать нашему плану, то мы не обошли ещё, — Хендерсон поднимает глаза к небу, загибая пальцы и что-то едва слышно шепча. Зависает на секунду, а затем лёгкая улыбка трогает его губы. — Двадцать домов. Может, двадцать пять.

— А может и все сорок, — вставляет Уилл. Трое подростков переглядываются и одновременно хмыкают. — Честно говоря, последнее, что я сейчас хочу, это стучаться в дома соседей и с гадкой улыбочкой выдавливать из себя ?Кошелёк или Жизнь?.

Дастин кивает:— Согласен.Макс соглашается следом. Несколько секунд нервно кусает губу, резко вскидывает голову.— Может, вы, ребята, проводите меня до дома? Просто, — она запинается. Билли ведь может быть дома. Кто знает, выбесит его это или нет? — Хотя бы до половины пути. Пожалуйста.

— Конечно.

Мальчишки отвечают хором, не задумываясь. Это вызывает улыбку.Пускай вечер прошёл совсем не так, как они все планировали. Пускай их осталось всего трое.

Но даже сейчас они готовы держаться друг за друга.

***

— Да-вай! Да-вай! Да-вай! Даааа!!!!Виски жжёт корень языка, разливаясь горячим огнём вниз по горлу. Билли зажмуривается, с грохотом ставит бутылку. Ладонями упирается в стол, чуть качнувшись вперёд.

Пять секунд. Десять, двадцать.

Давай же, ну. Быстрее.

Тридцать, сорок. Пятьдесят.

Оно должно подействовать. Должно.

Резкий вдох, чтобы почувствовать стрельнувший в голову алкоголь, и его ведёт назад, в сторону дико визжащей толпы, которая тут же подхватывает Билли под руки, не давая свалиться на пол. Удерживая в таком шатком положении равновесия, когда потолок наворачивает круги, словно заевшая пластинка в проигрывателе.

Первый, второй, третий круг. Моргнул — и по новой.

А вокруг всё охренительно-медленно, и свет так красиво размазан на лицах людей, что хочется смеяться.

И Билли смеётся. Громко, яростно, долго. Горло раздирает, но кому какая, нафиг, разница?

Он пьян. Он наконец-то пьян.

А остальное уже не имеет значения.

Чьи-то ладони гуляют по его телу, бесстыдно задирая футболку и забираясь дальше, царапая коготками загорелую кожу. Билли рычит в ответ, перехватывая женские запястья. Тянет на себя, чтобы в следующий момент подхватить потерявшую равновесие девушку под бёдра.

Вот так, да. Теснее. Крепче.

И задушенные всхлипы в его шею, когда он пальцами чертит линию вдоль позвоночника. Заставляя её выгнуться, прижавшись грудью к его телу. Вплотную. Простонать протяжное ?Билли-и?, что режет слух своими сладковатыми нотками.

Слишком пафосно. Слишком фальшиво.Но эта мысль — всего на секунду, пока пьяный мозг не даёт сигнал пьяному телу.А вокруг маскарад из полуголых подростков на вечеринке в честь Хэллоуина. Шумной. Отрывной. Постыдно-пошлой, как руки этой девицы, которая прямо сейчас возится с его ремнём.

Несколько шатающихся шагов в сторону, и толпа относит их к туалету. Билли припечатывается лопатками к стенке, тут же чувствуя горячее дыхание на щеке — девчонка глупо смеётся, зарываясь пальцами в его спутанные волосы, и продолжает бормотать какой-то бред.

— Заткнись, — коротко-грубо, наматывая её гриву на свой кулак и отводя голову в сторону.

Она подчиняется безропотно. Чуть задирает подбородок, открывая бледную шею для его жадных поцелуев.

Вот так, да. Правильно. Хорошая шлюшка.

Послушно опускается на колени, стоит ему только шепнуть на ухо и мягкой рукой подтолкнуть вниз. Ёрзает, пока расстёгивает его кожаный ремень, который через секунду спускается до щиколоток вместе с джинсами. Закусывает губу, сдерживая удивлённый вздох.

Билли горячими пальцами за подбородок её хватает, заставляя взглянуть на него. Ухмыляется, и только два слова:— Не торопись.

Хриплым голосом откуда-то из глубины, упираясь головой в стенку и обхватывая её затылок ладонью.

А в следующий момент мир покачнулся.

Возбуждение горячей волной прошлось по всей длине члена, вслед за её ртом. Ударило сладкой судорогой в пах, нарастая вместе с ускоряющимся темпом. Вызывая эту мелкую дрожь до кончиков пальцев.

Вниз-вверх. Вниз-вверх.

И низкий стон вырвался из груди.

Твёрдый язычок прочертил дорожку от основания до самого кончика, медленно, будто издеваясь. Так, как он хотел. Так, как он любил.Так, как ему было нужно.

Тесно, глубоко, влажно, чтобы до самых гланд, чувствуя, как её зубы чуть царапают нежную кожу. Совсем слегка. Высвобождая рычание, вибрирующее в горле.Ещё.

Быстрей, сильней.

Наталкивая её на себя, придерживая за затылок. Направляя.

Едва ли не ощущая, как мысли, одна за другой, вылетают из его головы. Грёбаный папаша со своей сукой-женой, испорченные каникулы — всё меркнет в наступающем мраке скорой разрядки.

Почти всё.

Ровно за секунду до крышесносного оргазма он опускает голову вниз и видит её лицо.

Не той шлюхи, что сейчас отчаянно сосёт ему. Нет.

Её лицо. Бледное, в рыжих веснушках, с прилипшими ко лбу влажными волосами. С румянцем на щеках, таким красивым, блять, румянцем, что на мгновение он теряется в пространстве. Замирает, в попытке запомнить её такую, сидящую перед ним, с приоткрытым ртом и влажными губами.

Выбить эту блядскую иллюзию в памяти.

А потом его выкидывает вместе с судорогой оргазма, и он зажмуривается.

Секундное видение испаряется в темноте.