История пятая (1/1)

(только чувства)

Из глубокой задумчивости, как и много раз здесь, меня вывел Петро.

О, Боже, я никогда раньше не думала, что когда-нибудь так просто влюблюсь! Но Петька… он не такой, как все. Он…он прекрасен. Это полная чушь, но так и есть. У Ртути невероятное чутье, на то, когда мне плохо, и он всегда приходит ко мне на помощь.

Когда он был рядом, я хотела сброситься с моста, удавиться, утопиться, лишь бы только избавиться от этого ужасного жжения в груди, которое возникало вдруг у меня, и я чувствовала, что однажды не выдержу. Я много раз хотела его поцеловать, но нечто необъяснимое останавливало меня. Я почти реально слышала чей-то шепот: “Не делай этого, дура” – вещал неведомый голос. (и зачем я это пишу?) Возможно, голос – это лишь телепатическое вещание Вандюшки – сестры-двойняшки моего Петро. Нет… Я так больше не могла! Я НЕ МОГЛА больше оставаться лишь подругой Ртути, лишь Металлом, Иркой-дыркой! И он, я чувствовала, тоже едва держится, чтобы не повалить меня на кровать и сделать… Ну, как это назвать? Не устроить постельной сцены! Но почему? Что заставляет его быть паинькой со мной? Что мешает растерзать меня? Ну, ответьте, ЧТО?!!! Порой мне казалось, что он знает то, чего не знаю я! Что ты сделал со мной, Петро Максимов? Да… Мне и в карты не везет, и в любви. Ч-ч-черт! Петька!!!

Я жила лишь Петро, засыпала и просыпалась с мыслями о нем и чувством горького недопонимания и отверженности. Он, казалось, по началу любил меня, но потом что-то изменилось. Любовь осталась, но стала какой-то другой, непонятно запретной. Если б я знала тогда, кто есть Петро-Эрик Леншер…

Примерно в то же время, когда я поняла, что больше не представляю своей жизни без сына Магнуса, на горизонте моей жизни всплыл один пренеприятнейший субъект – старый, помешанный на страсти зооморф по кличке Саблезуб. Я возненавидела этого человека-животное с первого взгляда. «Какой черт дернул Магнуса связаться с этим ничтожеством-перебежчиком?» - не раз спрашивала я себя. Этот субъект смотрел на меня, как кот на сметану, раздевая меня своими, подернутыми белесой пеленой, глазами. Как же он мне был противен, меня от него просто тошнило, как же судьба бывает непредсказуема. Разве я могла тогда предположить, что…