Первый гроб (1/1)

Прошло двое суток после нашего похода с Лесником. Все эти дни я старался ни с кем не говорить и не пересекаться, что в условиях поезда было достаточно непросто. К счастью, большую часть внимания перенимал на себя Лесник с его талантами и гипнотическим, глубоким голосом. Я как-то подслушал его разговор с Андреем. Он опять знал все о том, кем был Андрей, где он был и чем занимался. Многие пытались выпытать у него хоть что-то про свою судьбу, но Лесник всегда плавно уходил от этих вопросов, вставляя что-нибудь философское про судьбу или жизнь в целом.А я просто пытался разобраться. Нет, не в купе или снаряжении, а в своей собственной голове. Настя, Лесник, видения в лесу… Все это крутилось бешеным вихрем в мозгах.Чем я так привлек Настю? Кто такой Лесник? Что я видел лежа рожей в снегу?Попытка хоть что-то понять приводила к появлению еще большего количества вопросов.В дверь постучались.—?Ванек, давай на турель, твоя очередь.—?Говорил Филин через дверь.—?Иду.Я отложил ?Пикник на обочине?, оделся и вышел из купе.По дороге к выходу я боковым зрением заглядывал в открытые купе. Андрей сидел у себя и о чем-то трещал с Машей, купе Семена было закрыто. В медпункте вертелась Лида, а Филин уже сидел в столовой и разглядывал какие-то открытки.Пройдя через дверь и протиснувшись возле цистерны, в которой плескалась вода, затем по понтонам, я залез в башню и стал через бинокль разглядывать пролетавшие мимо достопримечательности, которые представляли из себя лес и старые хутора. Много из них выглядели заброшенными, но встречались и выглядящие вполне обжитыми.—?Нет там более никого. —?Послышался голос снизу.На самом краю дрезины сидел Лесник. В этот раз на нем не было шапки, седые волосы были зачесаны назад и непонятно как держались, а борода была обрезана на три четверти от первоначальной длины. Выглядело грубо, но придавало брутальности Леснику и молодила его лет на десять так точно. Только сейчас я заметил, что все его лицо было в шрамах.Я сел рядом.—?Тебя ведь тоже интересует судьба, не так ли?—?Нет. —?Выдержав небольшую паузу, ответил я?— Зачем? Чтобы знать когда я сдохну?—?Многие хотят это знать, чтобы предотвратить, обмануть саму смерть.—?Все мы там будем и у каждого свой час.—?Где, там?—?В раю или в аду, куда пошлют.Он усмехнулся.—?Как думаешь почему ко мне являются духи? Нету больше ни рая, ни ада… Есть эта земля, этот мир, они навсегда остались здесь. И мы с тобой останемся.—?Зачем они приходят?—?За помощью. Они мертвы и упокоены, они не имеют эмоций, потребностей, смысла в смерти. Но рано или поздно, они находят смысл в помощи все еще живым людям, которыми когда-то дорожили. Но сделать они ничего не могут и поэтому приходят к таким, как я.—?Зачем им помогать?—?Я помогаю им, а они мне. Они все еще здесь, в этом мире, но не в этом времени. Они вырваны, из-за чего могут иногда заглядывать недалеко в будущее или в далекое прошлое. Поэтому я еще жив, они предупреждают. Во сне мне явились твоя мама и жена Петра. Они рассказали о вас и наказали мне ехать с вами. Понятия не имею зачем, но они предупредили о той ?сотне?, что вы взбесили и о тех волках. Потом они ушли, а я начал крутить ручки радиостанции.—?Чертовщина какая-то… Ты ведь в курсе моей судьбы?—?Я знаю большую часть.Я положил автомат на колени.—?Тогда я не ошибусь, если поступлю правильно.Он повернулся и едва улыбнувшись положительно кивнул.Я встал и полез на турель.Минут через десять Лесник ушел в вагон. Я просидел еще четыре часа в этой металлической банке. И опять я не мог выбросить всю ту хрень, что скопилась в голове.На пятый час, когда стало уже темнеть, пришел Семен и сменил меня.Мне нужно было отвлечься. Быстрым шагом, не обращая ни на кого внимания, я дошел до своего купе, взял гитару и пошел на нос паровоза. Усевшись на холодный пол и взял в руки гитару отложив автомат.—?Сколько зим, сколько лет,Сколько вод утекло,Сколько жизни прошло без меня,Сколько жизни ушло от меня…Я вернулся домой, но виски сединойПрипорошило в дальних краях,Да и грудь вся в сплошных орденах…По высокой, высокой травеЯ пройду в полный рост!Полной грудью вздохну воздух этих полей,Мной давно позабытый на вкус.По высокой, высокой травеЯ пройду в полный рост!Полной грудью вздохну воздух этих полей,Мной давно позабытый на вкус.Меж высоких станов золотая стерня,Ну-ка, встану босою ногой,Теплотой обласкает Земля…Через пару шагов поле вспомнит меня,С возвращением, скажет, домой,С возвращением домой, старина!По высокой, по высокой травеЯ пройду в полный рост,Полной грудью вздохну воздух этих полей,Мной давно позабытый на вкус.Ни кола, ни двора, кто-то скажет в укор,Ничего не нажил, не скопил,Только верой и правдой служил…Но богаче меня нет на свете с тех пор,Как на землю родную ступил,Как прошёлся по ней босиком!По высокой, по высокой травеЯ пройду в полный рост,Полной грудью вздохну воздух этих полей,Мной давно позабытый на вкус.По высокой, высокой травеЯ пройду в полный рост,Полной грудью вздохну воздух этих полей,Мной давно позабытый на вкус! Полегчало. Не знаю как, но это работает. Только сейчас я заметил, что меня припорошило снегом. Отряхнувшись, я встал, поднял автомат и развернувшись едва не столкнулся с Настей.Стоял я ниже, отчего мне пришлось поднять голову.Она смотрела на меня, будто, с жалостью…—?Почему не спишь? Ночь на улице.—?Ты чего тут забыла?—?Пыталась клапана починить, но им скоро конец.—?То есть, мы приехали?—?Если малым ходом идти, то нет.—?Хорошо, доложи Петру Алексеевичу.Я обошел ее и пошел дальше. Она шла за мной вплоть до купе.Зайдя внутрь, я положил гитару на стол, повесил автомат на стену и сел на койку. Настя зашла следом и закрыла дверь.—?Что ты хочешь?—?Вань, что происходит с тобой? Ты как из леса вернулся, так сам не свой. Все уже заметили.—?У меня все нормально. Спасибо, что поинтересовалась.Она подошла и села рядом.—?Я же вижу, тебя что-то волнует. Расскажешь?Я повернул голову. Она была одета все в ту же майку, что и на Кузнецком мосту, в те же коричневые брюки с набедренными карманами, но взгляд сильно изменился. В нем не было той радости и игривости, они сменились на тревогу и любопытство.—?Нет. Мне нужно было привести мысли в норму и все.—?Я слышала ваш разговор с Ефимом Сергеевичем. По-моему он совсем с катушек съехал! Зачем вы его привели вообще?—?Он может и не совсем в себе, но он точно знает, о чем говорит. Он говорил вещи, о которых никто не знал и может он нам пригодится. К тому же, людей у нас мало и лишние руки нужны будут.—?Да, и еда тоже к концу подходит, а он?— лишний рот. Ладно, подполковнику виднее.Повисло молчание.—?Можно вопрос? —?Тихим голосом сказала она—?Давай.—?Я не могу больше держать это в себе! Я люблю тебя, делай с этим, что хочешь…Она выбежала из купе и захлопнула дверцу за собой.Эти слова являлись ответом на один из моих внутренних вопросов. Она сказала свое слово, и я был солидарен с ней. Прав гадина Андрей! Не знаю почему, но я чувствовал, что она?— тот самый человек, с которым мне хочется быть рядом.Я вскочил с койки и выбежал в коридор. В вагоне все было тихо, еще бы, три часа ночи. В мастерской ее не было. Заглянув в купе, где она жила вместе с Машей, я увидел только расправленную койку слева и заправленную справа. Наверное, ушли на мостик.Возле пульта стоял Микола. Днем он либо спал, либо пытался научить других управляться с паровозом, а ночью вел его сам, ибо дорога самая сложная.—?Коль, не видел Настю?—?Как не видеть. Они с Марией на правый борт ушли. Она в слезах вся, что случилось-то?—?Да, фигня всякая, не вникай.Я вышел на левый борт, чтобы подслушать разговор. Я прижался спиной к носу поезда.—?Насть, ты все правильно сделала, что сказала ему. А если он, чурбан стальной, ни черта понять не может, то туда ему и дорога!—?Спасибо… Мне уже полегче, иди, я тут еще побуду и вернусь… —?Через слезы говорила Настя.—?Не замерзни тут.—?Да… Я не долго.Маша ушла, а я вышел из-за котла. Настя заметила меня и быстро начала стирать слезы. Я подошел и встал рядом оперевшись на перила.—?Слушай… Я столько наговорила…—?Знаешь, твои слова были ответом на один вопрос, терзавший меня в последние дни. И я кое-что решил для себя. Не имею ни малейшего понятия почему и зачем, но я хочу быть рядом с тобой до самого конца.Я взял ее руку в свою и повернул голову в ее сторону. В этих разноцветных глазах виднелись и страх от неожиданности, и радость от происходящего. Она кинулась на меня едва не скинув с поезда и обвилась вокруг шеи, а я приобнял ее за талию.—?Я думала…—?Это уже не важно.Внутри меня все ликовало, и как я раньше не смог найти в себе силы?Вернувшись в купе мы еще долго просидели в обнимку. В итоге Настя уснула лежа у меня на коленях, а я отключился через пару минут. В деревянную дверь купе раздался стук от которого я проснулся.—?Иван, подъем! Петр Алексеевич народ собирает. —?Слышался голос Семена.—?Иду.В окно било солнце, а я спал сидя. Насти в купе не было, уже встала наверное.Продрав глаза я вышел из купе и дотопал до рубки. Собралось уже семь человек. Насти и Миколы не было.—?Итак, ввожу вас в курс дела. Мы, как вы знаете, направляемся к Перми. И мы не доедем туда, если не решим некоторые проблемы. Во первых, у нас еда на исходе. Лесник предложил себя в роли охотника, но ему нужен напарник. Пойдет Семен.В кабину вошли, с мостика, вошли Настя и Микола.—?Во вторых, Микола.—?Да. Топлива, значится, на трое суток езды на тридцати километрах.?— Скоро мы прибудем к поселку Юрьево. Андрей, Иван. Ваша цель?— топливо и детали о которых вам расскажет Анастасия. Остальные займутся ремонтом ?Свободы? и рубкой деревьев. Все свободны.Народ начал расходиться. А я пробился к Насте.—?Уже пашешь?—?Да… —?Протянула она. —?Тут еще много работы, все на ладан дышит. Я тебя будить не стала.—?Анастасия!—?Иду! Вань, прости, идти надо.—?Иди, иди.Она убежала на мостик, а я пошел собирать разгрузку. Закончив это нехитрое дело, я ушел к цистерне, чтобы умыться. Открыв кран, приваренный к цистерне, я начал мыть свою харю и верхнюю часть тела. Мытье на улице холодной водой это не самое лучшее занятие в конце февраля. На обратном пути я столкнулся с Настей, которую отпустил Микола, и вернулся в купе.Зимнюю одежду пора было убирать. Надев новые джинсы двадцатилетней выдержки, которые мне более-менее подошли, я начал приматывать к ним наколенники и набедренное крепление для всякой всячины. Верхнюю часть гардероба заменил мой старый коричневый свитер. Убрав зимнее обмундирование в ящик под койкой, я откинулся и стал читать отложенную мной вчера книгу. Через сорок минут поезд остановился. Я нацепил броник и разгрузку и снял оружие с стены. Я стоял возле выхода и ждал Андрея.—?Андрей, ну ты где?—?Здесь я. —?Он стоял на выходе из паровоза.Я убрал рацию в подсумок.—?Ну мы идем или нет?—?Разумеется!Мы обогнули поезд и увидели поселок. Видны были только первые ряды зданий. Остальные были завалены снегом и заросли деревьями.—?Не думаю, что тут хоть что-то есть.—?Мда… Но идти туда все равно придется.—?Двинули.Снег был по пояс, отчего идти было не просто. Ноги промокли и замерзли. Мы вошли в первый дом.—?Да… Тут не Делобовское…Он был прав. Стены, мебель и утварь просто сгнили от времени. Окна вывалились из рам и через них намело снег.—?Слушай, ты давай тут сам, а я в соседний пойду, тут походу ловить нечего, так что давай по-быстрому.—?Ага.Я вышел из дома и начал пробираться к соседнему. Тут в ушах жутко зазвенело.—?Мы слышим вас… Мы видим вас… Мы ждем вас.Голос шел не откуда-то со стороны. Он был в моей голове. Я с трудом перевел взгляд на темную фигуру стоящую передо мной.Этот хрен был ростом метра два с половиной, кожа полностью черная, как уголь, руки свисали едва ли не до земли. Последнее, что я увидел это два черных глаза без зрачков и белков. Меня вырубило. Нечем дышать…Это было первым, что пришло мне в голову, когда я пришел в себя. Я машинально захлопнул забрало шлема и попытался прокашляться. Я лежал в каком-то могильнике. Кругом разлагались трупы, а на бетонных стенах виднелась плесень. Я встал. Автомат висел на тросе, на который он крепился к разгрузке. Патроны и остальная экипировка были на месте. Что за чертовщина? Бандиты сняли бы все. Я включил фонарь.Это была не комната, а прямоугольный тоннель, заваленный трупами. На многих из них висела экипировка. Фильтры заканчивались еще в Костроме, так что я стал скручивать их с других противогазов.Если сказать, что тут много оружия, это ничего не сказать. Тут все было просто завалено стволами. В основном калаши разных модификаций и ружья, но на шее одного из трупов в штурмовом шлеме, на ремне висел РПД. Я поднял пулемет. Он был цел, и судя по свисающей ленте, его использовали по прямому назначению. Труп хозяина пулемета был зарыт под другими телами по самую грудь. Откопав его я нашел два фильтра и запасную ленту, которая была обмотана вокруг шеи. Заменив полупустой бубен на ленту и удостоверившись в работоспособности пулемета, я пошел вперед. Черт, этот запах даже через противогаз чувствовался! Я прошел метров сто по трупам, под ногами постоянно стоял хруст костей и хлюпанье гниющего мяса и внутренностей. В правой стене была дверь. Открыв ее я оказался в небольшой избе. Видимо этот тоннель был… погребом?Изба была гнилая. Кое-где даже обвалился потолок, но проход к двери был расчищен, а на снегу были огромные овальные следы. Такое ощущение, что их оставили не ноги, а два абсолютно гладких овала. Ни протектора, ни пальцев, ничего. Просто ровный овал.Я вышел на улицу. Кругом был непроглядный сосновый лес, а солнце едва проглядывало через макушки деревьев.—?Так. Мы шли утром и солнце било в лицо. Значит шли на восток.Я решил идти на запад, ибо вряд ли меня, с моим то весом, могли далеко унести. Я шел уже час, уже темнело, как вдруг послышались выстрелы и громкий блатной жаргон.Я аккуратно начал пробираться в сторону боя. Лесника и Семена прижали у немаленького такого валуна, шестеро нападающих.Установив пулемет на сук дерева, я зажал спусковой крючок. Патроны, калибра семь шестьдесят два, прошивали стволы деревьев и тела врагов. Ко мне присоединились Лесник и Семен. Через несколько секунд стрелять было уже не в кого. Все нападавшие лежали в снегу и окрашивали его в алый цвет. Мы вышли из укрытий.Лицо Лесника было как всегда безмятежным, а вот на рязанской роже Семена, читалось явное удивление.—?Иван?! Ты как тут…—?Рад вновь видеть тебя. Теперь мы сможем отбить ?Свободу?.—?Отбить?—?Эти головорезы пробрались ночью и всех связали. Мы с Семеном на охоте были.—?Ага, приходим к паровозу, а там их главный права качает! Мол рабы мы их теперь.—?Стоп, сколько меня не было?—?Трое суток.И неудивительно. Когда я вышел из подвала, все отекшее было. Но как я не задохнулся в этом подвале за трое суток? Не важно, нужно решать вопрос с паровозом.—?Как они вас наши? —?Я указал стволом на труп одного из бандитов.—?Один из них поссать отошел, тут то меня старые кости и подвели. Ветка хрустнула…—?Ясно… Сколько их?—?Я насчитал пятнадцать, но минус эти.—?Значит девять.—?Восемь. —?Поправил меня Семен. —?Тот, который нас спалил, тоже уже труп.—?Хорошо. Сколько по времени до паровоза?—?Час от силы.—?Пока дойдем, уже стемнеет. В темноте будет проще их всех перебить.Повисла тишина.—?Лесник, ничего не скажешь? Ну про смерть там…—?Здесь смерти?— самое место.—?Как скажешь.Собрав все полезное с трупов, мы пошли в сторону паровоза. Мы добрались как планировали, затемно. Бандюки не спали, беспокоились, что их группа так долго не возвращалась с трофеями. И не вернется…Один копался в турели, он был главной опасностью. Именно им займется Лесник. Еще двое расхаживали по мостиками по обеим сторонам от котла. Остальные видимо сидели внутри. Только бы до Насти не добрались…Решили так. Лесник снимал башнера и заходил со стороны дрезины. После его выстрела, мы с Семеном снимает тех, что на мостиках и поднимаемся на паровоз, а дальше как пойдет. Условились не палить очередями по стенам, не хватало только своих порешить.Мы с Семеном подобрались к носу поезда и стали ждать. Я решил оставить рюкзак, пулемет и дробовик здесь, чтобы не мешались.Раздался выстрел. Понеслась!Я выскочил из-за укрытия и пустил одиночный пять сорок пять в темную фигуру часового. Тот визгнул и завалился на мостик, выронив оружие на снег. Я залез наверх и прижимая автомат к плечу шел вперед. Переглянувшись с Семеном в рубке, я пошел первым. Прибив к стене не самого умного бандюка, который решил взять нас на психическую, мы перешли через тендер, и сразу же в дверь ударила дробь. Семен выскочил и сделав два выстрела пошел вперед. Я двинул следом. На полу лежал труп. Мы вышли в коридор и Семена тут же откинуло. Я сменил его и пристрелил мужика стоящего в проходе.—?Живой? —?Не сводя взгляда с коридора поинтересовался я.—?Да… А! В броник.В коридоре появился Лесник. Я показал четыре пальца, он три. Значит где-то был еще один. Я открыл свое купе. Никого. Второе. Никого. Открыв третье, я увидел наших, а над ними стоял паренек в ободранной кожаной куртке и сжимал в руках гранату без чеки. Ему было от силы лет восемнадцать.—?Парень, не дури…—?Не подходи! Взорву!—?Чего ты хочешь?—?Отпустите! Без мазы мне тут подыхать!—?Иди, тебя никто не держит. Не будешь делать глупости и мы тебя не тронем. Все нормально, мы тоже не дураки и жить хотим.Кажется он поверил. Парень, еще крепче сжимая гранату вышел из купе.Мы опустили оружие. Спиной он шел к выходу. Мы помогли ему спуститься и он побежал в лес. Прозвучал выстрел, а парень упал замертво. Граната взорвалась превратив тело в кровавое месиво. Стрелял Лесник. Ни я ни Семен не стали задавать вопросов, у нас были другие дела.Мы вернулись в купе. Андрей и Филин были ранены и в отключке, Петр Алексеевич был сильно избит и как только мы его развязали, едва держался на ногах. Миколе досталось меньше всех, слишком ценный кадр, видимо. В купе не было ни одной из девушек. Не открытым осталось только одно купе. Я дернул ручку и едва не вырвал дверь. На меня накинулась Настя и повалила на пол, меня от черепно-мозговой спас только шлем. Она уже была готова врезать мне по роже.—?Стой! Это я!Ярость пропала из ее взгляда и она разжала кулак.—?Ваня…Она обхватила мою шею и тихо заплакала.—?Ну все, все. Кончилось.В купе ворвался Семен.—?Лида! Лида!Через плечо Насти я взглянул в купе. На койке лежала Лида с ножом в голове.—?Нееееет!!!Семен упал на колени перед телом Лиды, а Лесник вывел едва передвигающуюся Машу в соседнее купе.—?Пойдем.Я поднял Настю на руки и понес ее в свое купе. Уложив ее на койку, я сел рядом. Она ничего нн говорила, только пропитывала мою подушку слезами. Через несколько минут она уснула, а я сняв шлем и оставив его на столе, вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Лесник снимал с трупа в коридоре все, что имело хоть какую-то ценность для нас. Из купе, где лежала Лида, все еще слышались стоны Семена.Двигатель не работал, а значит и электричества не было. Вагон выглядел точно так же, как и в моем сне. Темный, с запахом свежей крови и пороха в воздухе. Я вышел на мостики и обыскав трупы, скинул их в снег. Потом забрал рюкзак и пулемет.За полчаса, мы с Лесником выкинули все тела на снег. И взяв лопаты, пошли в лес и начала рыть снег.За три часа в полной тишине, мы вырыли в промерзшей земле могилу два на один.—?Где есть смерть, там всегда будет смерть… Один вместо двух. По другому никак… Скажи Семену, что все готово.Я воткнул лопату в снег и вернулся на паровоз. В топочной Микола пытался раскочегарить двигатель, а на лестнице сидел подполковник потупив взгляд в пол. В вагоне стояла тишина. Я приоткрыл дверь своего купе. Настя спала свернувшись на койке. Я подошел и накрыл ее одеялом ибо вагон уже остывал и внутри становилось прохладно.Семен сидел напротив тела Лиды. Одежда на ней была разорвана, похоже эти мрази решили поразвлечься, а потом просто убили ее.—?Семен, мы там могилку вырыли. Похоронить бы ее по человечески.Он молча встал и завернув тело в простыню, понес к выходу.Положив тело в яму мы начали засыпать могилу землей вперемешку со снегом. За то время, пока я ходил, Лесник сделал крест из досок, непонятно где взятых, и выцарапал ножом ?Здесь покоится Спиридонова Лида Михайловна. 2002–2035 год.?Зарыв могилу, мы втроем стояли возле нее. Никто ничего не говорил. Лесник кивнул мне и мы ушли оставив Семена на едине.—?Это урок для нас всех. Жизнь напомнила нам о смерти.Я промолчал и поднялся на паровоз. Из рубки нас окликнул Петр.—?Мужики, молодцы, что вытащили нас из этого дерьма. Но теперь радо ехать не останавливаясь. Андрей и Филин в отключке, я еле хожу, а девчонкам нужен отдых… В общем, в строю только вы трое. Так что, давайте, впрягайтесь. Останавливаться больше не будем, поедем насколько топлива и воды хватит!Мы вышли из кабины, а Семен уже стоял возле топки.—?Ты первый?Он только положительно кивнул не поднимая взгляда.Я решил идти в медпункт, но там уже крутилась Маша.—?Мария, вы в порядке? —?Поинтересовался Лесник.—?Да… Я пригляжу за ними.—?Хорошо. Нужна будет помощь, зовите.Я развернулся, открыв дверь в своем купе, сел на стул и откинувшись, уснул.