Пролог (1/1)

Всем доброго времени суток. Скорее всего, все вы знаете меня. Моё имя Бликсер, и я из народа Серых Демонов. Страшно? Не поверите, мне тоже. Но я отхожу от темы, расскажем, как всё начиналось и продолжается. С самого рождения круг моего общения был крайне мал. Мал настолько, насколько можете себе представить, потому что единственными, с кем я общался, были родители, да и те приёмные. Первый раз, когда я с кем-то общался, был в мои года четыре. Мать с отцом взяли меня с собой на встречу с родителями Саманты и Чарли, и, естественно, без них там не обошлось. Также, там были Триш, Зера и Пент – неразлучные друзья Чарли и Сэм. Тогда я был крайне смущён и напуган, ведь до этого, кроме родителей, я никого не видел. Тем не менее, ко мне подошёл Чарли и, буквально по-дружески улыбнувшись, спросил: ?Поиграешь с нами???Конечно ?,?— я радостно кивнул, ведь друзей у меня никогда не было по простейшей причине?— я просто был отрезан от детей моего возраста. Тогда я не знал, что мои родители приёмные. Не знал о том, почему меня так отгораживали от окружения. Как и о том, почему я так отличаюсь ото всех. После того похода, я просил маму ещё повидаться с Чарли и остальными, но мои просьбы остались без ответа. Уже тогда я начал частенько выходить на улицу с родителями, и это меня радовало, так как сидеть в четырёх стенах уже тогда мне было неуютно. И вот, спустя целых два с половиной года, когда мне было уже почти восемь, меня наконец-то стали отпускать на улицу в своё собственное распоряжение. И уже тогда я видел, что моим родителям становится почти полностью плевать на меня. Я нашёл дом, где жил Пент, и уже он показал мне, где живут и остальные. Сэм и Чарли, как я тогда узнал, кровные брат и сестра, и потому жили вместе. Я очень часто и долго гулял, так как дома мне делать было нечего и никто не ждал меня там. Я мог прийти в десять или одиннадцать вечера – матери и отцу было откровенно насрать, где ходил их сын. А ходил он много где: для своих без двух месяцев восьми лет я лазил там, где боялись ходить даже взрослые. Естественно, после того, как заходили домой все друзья, ибо они там ходить боялись, а одному скучно. Через несколько недель Сэм познакомила нас всех с Хелли, наделённой Великой Елью даром полёта… Так, что-то меня в лирику потянуло. Короче, Хелли могла летать, пользуясь пропеллером на голове, и этот пропеллер стал причиной многих шуток Триш, на что сама Хелли не обижалась, а только усмехалась. Единственной её проблемой была инвалидность на обе ноги, из-за чего могла она взлететь только с посторонней помощью. Познакомила нас Сэм и с Керном, отец которого был моряком. Коим и хотел стать Керн, когда вырастет. А сейчас у него есть свой корабль, на котором он возит пассажиров… Блин, да что за дурная привычка забегать вперёд? Надо избавляться. Так вот, Хелли и Керн весьма быстро влились в наш коллектив и стали нам лучшими друзьями. Но вот прошёл месяц, второй, наступала школьная пора, и мне была уготована участь уйти в добровольное заключение в колонию строгого режима на девять лет. Хех… Помню, тогда я пришёл домой, и со мной заговорила мама. Явление это было настолько редким и уникальным, что я оторопел. Она сказала, что мне уже время идти в школу и чтобы я шёл собирать книги в портфель. А утром брать цветы и, собственно говоря, идти туда. По рассказам друзей я знал, что это за неведомый зверь такой – школа. И большая часть рассказов была негативной, так как Зера была на год старше всех нас и рассказывала ТАКОЕ, что желания ходить туда не было ну никак. Правда, сама Зера всегда была круглой (каламбурчик) отличницей и поэтому часто ловила на себе завистливые взгляды одноклассников. Чарли же был квадратным (не могу удержаться от каламбура) хорошистом, троек не было у него никогда, но и пятёрок было мало. Пент был очень похож на Триш, так как оба были катализаторами веселья в нашей компании. И можно догадаться, что с оценками у них была беда. И в то время,как Триш хотя бы старалась учиться на четвёрки, Пенту было по барабану на очень уж хорошие оценки. Но он так же старался учиться хорошо, так как светлое будущее автомеханика или дворника его ну совсем не устраивало. Хелли так же училась на четыре, а Керну вообще учёба была не нужна, поэтому у него почти всегда было три по всем предметам. Сэм… хоть она и пыталась быть отличницей, но ей этого не позволял мягкий характер. Чересчур большое количество работы, которую нужно было делать для получения пятёрок в четвертях и, естественно, долгие промежутки времени, в которые она гуляла, приходила домой вечером и не могла успеть сделать всё домашнее. Но, тем не менее, пятёрки у неё были, и по многим предметам, не считая точных наук, так как Саманта была гуманитарием. А я… А чё сразу я? Да, с оценками всё плоховато было… Но родителям же плевать, зачем стараться? Для кого? Больше на уроках я был занят переписками с друзьями, смотрением в окно, а также Сэм. Опираясь рукой о щёку, я смотрел на отливающие морской глубиной волосы и думал (тогда и узнал, что я думать умею), думал о многом и разном, но даже не догадывался, как дела обстоят на самом деле. И, несмотря на игнорирование со стороны родителей, и незаметно для себя, я стал потихоньку поднимать уровень учёбы. Если не для родителей, для кого тогда? Естественно, ради моих друзей. Прошёл год, другой. Вот подошла пора перехода в пятый класс, средняя школа. Я уже действительно вырос по сравнению со своими одноклассниками. Я был настолько высок ростом, что аж диву давался. Учитывая мои двенадцать лет, мой рост был почти сто восемьдесят сантиметров, так что я чуть головой об потолок не бился. Не знаю, мне было прикольно само по себе то, что люди разговаривают со мной снизу вверх. Хотя Пент тоже был довольно высок: его рост сто шестьдесят восемь сантиметров тоже был достоин восхищения, но я же был ростом ниже только самого высокого учителя в школе, Агриана, ведущего историю. Его рост был без трёх сантиметров два метра. Жизнь немного усложнилась, домашки стало больше, как и уроков в день, и встречи неразлучных друзей стали происходить реже. Прошло ещё полтора года. Летом мы, конечно, проводили вместе время, которое забирала у нас учёба, но то были жалкие три месяца. Уже седьмой класс. Уже тут я стал замечать к себе пристальное внимание женского пола. Да, красавец, ростом метр девяносто (ой как в рифму вышло!), сильный, с успехами в учёбе, на сантиметр ниже среднего. В общем, идеал. Только вот мне было всё равно. Я знал, что за чувство?— любовь. Но не знал, испытаю ли я его когда-нибудь. Да, те девушки были красивы, умны, но… Не знаю, с рождения у меня было умение чувствовать фальшь. И я чувствовал, как их слова пропитаны фальшью, они просто хотят похвастаться подругам: ?Хэй, вы слышали, я встречаюсь с тем самым Бликсером!? Поэтому я выработал в себе стальной несгибаемый шест, научился отвечать ?нет? – положение обязывало. Но, несмотря на это, я знал, что фанаток у меня хоть граблями греби, и это стало причиной постоянных шуток со стороны Пента и Триш. Но на правду же не обижаются? Вот и я не обижался. Но… Ах, это неприятное, но обязательное ?но?. В чём-то я ассоциирую себя с большой собакой: добрый, отзывчивый и приветливый к друзьям, но готовый порвать любого в клочья за этих друзей. Так вот, до меня дошли известия, что из-за того, что в нашей группе из девчонок ближе всего ко мне была Саманта, она стала объектом наездов со стороны группы школьниц, главой которой была некая Лиреана из параллельного класса. Внутри меня пробудился зверь. Кто-то обидел мою подругу, и я не должен остаться в стороне. Порву, уничтожу. По окончании уроков, относительно незаметно, я следовал за Сэм на некотором удалении (относительно потому, что знали меня все, а с моим ростом не замаскируешься даже). После выхода я увидел, как её затащила за угол какая-то девчонка. Подходя, я услышал обрывок разговора: ?— Слышишь меня, шваль?! Не смей, слышишь, не смей даже смотреть на Бликса, понятно тебе?! Я распущу по школе такие слухи, что тебя за твоей спиной будут обсирать и перешёптываться, а то и в полный голос говорить! От тебя отвернутся даже лучшие друзья! А расскажешь кому-нибудь, тебя даже перевод в другую школу не спасёт!!! ?— Я… я не отступлю. Я б-буду находится с Бликсом в компании сколько захочу! —?крикнула Сэм, но её голос предательски дрогнул, выдав её. Я понимал, что у неё слишком мягкий и миролюбивый характер, чтобы открыто противостоять пятерым. Они забьют её! ?— Ах так?! Даю тебе один шанс изменить решение, а то… ?— А то что?! —?я выхожу из-за угла, разминая кулаки. Пускай бить девочек неприлично, но если они такие мрази, можно и проигнорировать общепризнанные правила. ?— Бликс! —?Сэм выбралась из окружения и встала около меня, чуть зайдя за спину. ?— Ой, Бликсер! А мы тут это… разговариваем, ага? —?голос Лиреаны дрожал: в её планы явно не входило моё появление. ?— Ага,?— я сделал шаг вперёд. —?А теперь слушай меня сюда, шваль,?— я сделал акцент именно на этом слове. Хоть я и говорил спокойно, я даже не представлял, как это выглядело со стороны. Я толкнул её к стене, прижал и зловещим шёпотом проговорил: —?Ещё раз ты хоть пальцем или лихим словом тронешь моих друзей. Я убью тебя. Забью досмерти,?— она смотрела на меня круглыми от страха глазами и не могла произнести ни слова. —?Понятно тебе?! ?— Д-да! ?— Вот и вали отсюда, пока живая. Её подруги убежали с криками, и она вслед за ними. ?— Ты как? —?в глазах Сэм было столько благодарности, что словами не опишешь. ?— Живая, твоими усилиями. Спасибо тебе, Бликс. ?— И долго они тебя терроризируют уже? ?— Несколько месяцев. ?— Почему же ты не рассказала нам? ?— Ты и сам слышал?— почему. Она бы опозорила меня на весь город, не спас бы даже перевод в другую школу. ?— Она просто угрожала, разве нет? ?— Ты её плохо знаешь. Уже около пяти учеников переехало в другие города из-за слухов, которые она пустила. ?— Вот стерва. Ну ничего, теперь она даже посмотреть в твою сторону не сможет,?— я хитро подмигнул Саманте. Её серебристый смех разнёсся в воздухе, и я улыбнулся: её смех заразителен. Но далеко не всё так радужно, как кажется. В жизни Чарли и Сэм случилась огромная перемена?— умерла их мать. Медики даже не знали, почему она погибла, не могли определить причину смерти: просто умерла и всё. Это был огромный удар как по их отцу, работающим полицейским, так и по ним самим. Мы поддерживали их как могли, и со временем им стало чуть лучше. Их отцу, наоборот, стало только хуже. Он стал надолго пропадать на работе, и дети виделись с ним редко. Хорошо, если каждые дня два-три.

Вот уже и подошёл к концу восьмой класс. Как время летит... Но… как-то раз, опять же, когда я пришёл с улицы, мои родители сказали, что мы переезжаем в другую часть города. Я был удивлён и недоволен: ?Как переезжаем?! Куда?! Тут мои лучшие друзья! Я не смогу больше увидеться с ними!? Но им, хах, как и всегда, было плевать на моё мнение. И тогда я сбежал. Меня пытался остановить отец, но я, резко поменяв направление, выпрыгнул в окно, разбив оное. Тогда он, открыв дверь, крикнул: ?— Вернись, мы делаем это для твоего блага! Ты опасен для общества, Серый Демон! Серый Демон?.. Почти полностью канувший в лету народ, истребленный во время гражданской войны, как и дети Луны? Я слышал о них на истории в школе. Это были сильнейшие войны Материка, и их удалось победить и почти полностью истребить благодаря десятерному численному превосходству. Сами по себе, они были изначально миролюбивы, но как только им самим или их родным и близким угрожала опасность, они превращались в настоящих демонов битвы. Простой их отряд мог уничтожить небольшую армию. И сейчас представителей этого народа по всей Земле не больше пятидесяти. Значит я… это Серый демон? Нет… Нет, нет, нет. Этого не может быть. Я знал, что около половины оставшихся демонов не могут сдерживать свою жажду крови и очень опасны для всех, порой даже для себя. Я не мог находиться больше в городе или со своими друзьями. Даже в отношении их в последнее время я заметил раздражимость. Дальше… я бежал в лес. Бежал, не помня дороги. Бежал, цепляясь за кусты, рвущие одежду. Бежал, не обращая внимания на ветки, сильно хлеставшие по лицу. Бежал, игнорируя боль. Слеза скатилась с моей щеки и пропала. Все те пятнадцать с половиной лет жизни были лишь ошибкой. Меня не должно было существовать. Я монстр. Забежав в какую-то пещеру, я сел у стены и вырубился в неприязни к себе самому.