Белая и Горькая. (1/1)
"Белая и горькая… как сперма…"От такого сравнения чуть не вывернуло нутром в ленту Мебиуса - дважды наизнанку.
"А может, это от количества «белой и горькой» в крови?"Первый час они сидели молча. Артур потягивал яблочный сок, а я спиртовал себя изнутри. Чистил, стерилизовал – методично и целенаправленно. Когда вторая бутылка стояла на столике, уже было легко.
Я чувствовал, что Артур рассматривает меня. Каждую секунду собственного забытья. Смотрел и, возможно, пытался понять, почему я здесь, а не там?А я не понимал: почему Артур здесь, а не там?- Почему... не на репетиции? - пытаясь сконцентрировать внимание, выдавил из себя гитарист. А картинка перед глазами плыла, качалась… прямо как один из фильмов Феллини.- А ты?- А я... здесь... репетирую...- Я подумал, тебе понадобится вокалист.- Тогда запивай, вокалист, - пододвинул стопку.Артур перевел взгляд на стопку. Сделал глубокий вдох - и залпом осушил.Громкий кашель рассмешил меня, ощущающего свое бытие в данный момент совсем не от мира этого.
Беркут отодвинул от себя пустую стопку, не сводя с коллеги мрачного взгляда.- Вокалист из тебя лучше, чем запивала.- Да уж, не лучшим образом выступил.- Не ведись, Артур... если не хочешь - не пей... не надо без толку перья расправлять...Снова удивление.- Я запомню,- ответил он просто. Затем расплатился и снова взял меня под руку.- Куда мы идем?- Есть пожелания?
- Нет.- Ко мне."Ну, и хер с ним."Когда Артур завел меня за порог своей квартиры, состояние «Я»было далеким от всего суетного. Именно поэтому особо не протестовал, когда одежда начала слетать с моего тела, как жухлые листья с дерева. Беркут раздевал меня, прямо в комнате. Полностью. Без предисловий. Без смущения. Без спроса.- Вот полотенце.Завел в ванну, помог переступить через край, чтобы избежать неизвестных травм в известных местах.
Включил воду ,и пока я беспорядочно намыливал непослушное тело, придерживалза бедра.А я наслаждался потоками горячей воды, омывавшими с головы до ног. Будто наблюдая себя со стороны, мне казалось, что стою под душем, как пугало под дождем - пошатываясь в разные стороны. Только руки Артура дают опору в этом сумбуре мыслей, впечатлений, в дымке опьянения.
Руки осторожно гладят ягодицы. Легко и ненавязчиво, будто так и надо.
Мои пальцы непроизвольно ложатся на чужие и направляют движения в сторону живота. Никакого протеста, лишь немая исполнительность. Вокалист коснулся губами бедер, прижимая все ближе, а руками поглаживая от запястий к предплечьям. Между ног налилось тяжестью, а по телу пронеслась горячая, пульсирующая в каждой конечности, судорога.
Артур обхватил рукой подрагивающий от возбуждения член и сделал движение вверх... еще раз... в такт дыханию.
Погладил подушечкой большого пальца головку. Рука скользнула по напряженной плоти, спускаясь по стволу ниже, к основанию, будто он тысячи раз это делал… а затем - ладонью вверх и по всей длине.Вокалист доводил до оргазма быстро и отчаянно, как будтоделал это в яростной попытке избавиться от чего-то. Забыться.
Скользнул ладонями по груди, захватывая пальцами сосок: мял, тер, прикусывал основание шеи, совершая быстрые и сильные движения рукой и не заботясь о том, что может повредить нежную кожу.
Но в тот момент это не имело значения.
У меня перехватило дыхание, а оргазм пронзил от макушки до пальцев ног. Сперма брызнула в чужую руку.
Но вкус оргазма оказался неприятен. К удовольствию разрядки примешалась острая нотка горечи…Крепкие объятия под хлесткими струями воды. Артур стоял позади. Плотная ткань джинсового жилета прижималась к голой коже.
Хриплый стон вырывался из моего горла вопреки желанию. Прислоняясь к кафельной стене, Холстинин позволил струям воды омыть ступни и ощущал, как вокалист целует его волосы, гладит по груди, бережно касается подбородком плеча. Руки так и застыли броней поверх чужих.- Артур...- Т-с-с-с... Вов... хер с ним ...