глава 22 (2/2)
Как назло, у Чай-сенсей было занято. ЦзинЮ попробовал еще несколько раз ее набрать, но в трубке раздавались только короткие гудки. И с кем можно было трепаться так долго среди ночи? …С ЧжоЧжо?ЦзинЮ резко помотал головой, вытряхивая из нее ненужные мысли. Всё, не думать! Не думать! Завтра работа, нужно ложиться спать. На экране разблокировки ЧжоЧжо смотрел вызывающе, поднеся палец к надутым губам. ЦзинЮ сглотнул, провел по экрану, снимая блок, выставил время на будильнике. Спать! Не думать! Не думать!Утром он, впервые за черт знает сколько времени, проспал будильник. ЦзинЮ с трудом отодрал голову от подушки и с ужасом уставился на часы. Надо было торопиться, но голова разламывалась, в виски будто кто-то вогнал по гвоздю. Первым делом ЦзинЮ нашел таблетки от головной боли, и лишь потом поплелся в ванную. После душа немного отпустило, и он заметался, наверстывая упущенное время.В итоге, оставив себя без завтрака, на место он все равно приперся первым. ЧжоЧжо еще не было, но ЦзинЮ не стал ему звонить. Игнор, значит игнор. У Чжоу было миллион возможностей позвонить самому, он ведь не стал! Пусть не думает, что ЦзинЮ слабак и сломается из-за этого. Вспомнить бы из-за чего все началось… Впрочем, неважно, важен сам факт. И вчерашние скрины. От мыслей об этой дряни и без того не радужное настроение упало совсем. С ЦзинЮ пытались разговаривать, но он отвечал односложно да-нет, и от него отстали. Пока ему делали мейк, режиссер объяснил тему трансляции, как все будет проходить, порядок действий, и что именно требуется от ЦзинЮ. Что-то из сказанного, конечно, осело в голове, но большая часть вытекла не задерживаясь, потому что краем уха ЦзинЮ уловил, что пришел ЧжоЧжо. ЦзинЮ больше прислушивался к его голосу, и к тому, что происходит в другой комнате, чем к словам режиссера. Наконец, ЦзинЮ позвали к стилисту, и он смог краем глаза увидеть ЧжоЧжо.Тот был одет во все черное и выглядел более тощим, чем обычно. Хотя, может это ЦзинЮ только показалось. Настроение у ЧжоЧжо было вполне жизнерадостное, он был оживлен, как и всегда. То, что он вообще не грустит, не раскаивается, не собирается делать первый шаг к примирению, разозлило и разочаровало ЦзинЮ. И без того говенное настроение упало еще ниже. Словно желая себя добить, он открыл вчерашние скрины и принялся перечитывать, в надежде, что ему откроется смысл этого бреда.
Вдруг мигнуло оповещение – входящее сообщение от ЧжоЧжо. ЦзинЮ скосил взгляд. Чжоу сидел на диване в метре от него, уткнувшись в телефон, лицо абсолютно нейтральное. ЦзинЮ выдохнул и открыл сообщение. Смайлик. Серьезно??? Просто смайлик? Самый обычный улыбающийся желтый кружочек? И что он хотел этим сказать? Он смеется над ЦзинЮ или что? Было горячее желание вытащить его за шкирку куда-нибудь в тихое место и выяснить все. Но как раз в этот момент их позвали на запись.
Они сидели на банкетке в изножье большой кровати. Позади на белом покрывале искусственными розовыми лепестками было выложено сердце, а перед ними, соблазняя голодного ЦзинЮ стояло блюдо с фруктами. Что-то это должно было, видимо, означать по задумке режиссера, но ЦзинЮ ничего из его объяснений не помнил. Хорошо хоть осталось в голове то, что мероприятие посвящено теме насилия в семье. При чем тут они с ЧжоЧжо тоже было неясно, но за это платили, а значит, гонорар надо было отрабатывать. Вот только жрать хотелось по-страшному.Осветители выставляли свет, оператор настраивал камеру. ЧжоЧжо воткнул наушники в уши, а ЦзинЮ сидел и тупо пялился на фрукты.
Осветители выставляли свет, оператор настраивал камеру. ЧжоЧжо воткнул наушники в уши, а ЦзинЮ сидел и тупо пялился на фрукты.
- Ребята, вы может кушать, не стесняйтесь! – пригласила ассистент режиссера, похоже,заметив его голодный взгляд.
Второго приглашения ЦзинЮ не требовалось. Игнорируя направленные на него телефоны и камеры, он принялся поглощать фрукты. Впрочем, он все же помнил о них, стараясь есть аккуратно и не слишком быстро. ЧжоЧжо изображал, что полностью увлечен музыкой и разговором с девушкой из съемочной группы. Зная его, ЦзинЮ был уверен, что это совсем не так. наверняка, он внимательно следит за всем происходящим. Он умеет прикидываться милым и рассеянным. А еще они оба довольно умело прикидывались, будто у них все нормально.
Пришел режиссер и еще раз рассказал о том, что надо показать перед камерой. Они с ЧжоЧжо должны будут ?разрисовать? друг другу лица. Конечно, это на самом деле будет делать профессиональный гример, а им нужно только создать видимость, что они рисуют. На столике рядом с фруктами появилась коробка с гримом и кисточки. Началась работа. Гримерша делала несколько мазков, после включалась камера и ЦзинЮ старательно возюкал кисточкой по лицу ЧжоЧжо. Камера выключалась, гримерша дополняла рисунок, и процесс повторялся. В результате зрителям казалось, будто это он сам нарисовал радужную кляксу вокруг глаза и капли на щеке Чжоу. Самому ЦзинЮ с красотой не повезло – ему на физиономии довольно натуралистично изобразили синяки. Даже немного обидно стало.
Стараясь не подпортить работу профессионала, ЦзинЮ мазал чистой кисточкой возле нарисованной капли и пытался поймать взгляд ЧжоЧжо. Это и так было трудно из-за цветного пятна вокруг одного глаза, так тот еще и постоянно смотрел по сторонам, куда угодно, только не на ЦзинЮ. Это он специально? Не хотел или боялся смотреть в глаза? Если бы можно было выгнать всех из комнаты, опрокинуть ЧжоЧжо на белое покрывало и целовать, пока он бы не сдался, не посмотрел бы прямо в глаза. И тогда уже можно было бы поговорить по-человечески, выяснить все и, наконец, помириться…- А что нарисовать? – ЧжоЧжо опять отвернулся от ЦзинЮ, смотрел на режиссера.- Ты можешь написать что-то.- Ой, если я начну писать, никто же не разберет мои каракули! И на нем места столько нет!- Ты на английском тогда пиши.
- Хмм… - ЧжоЧжо наклонил голову, разглядывая ?поле деятельности?, и ЦзинЮ почувствовал, как внутри что-то задрожало. – Ладно.Он взял кисточку и положил левую руку на плечо ЦзинЮ, придерживая.
- Джонни, сядь немного ровнее, - сказала помощница режиссера.И ЦзинЮ осознал, что всем телом подался вперед, навстречу ЧжоЧжо. Он выпрямился, застыл. Кожу пекло там, где шеи касались пальцы ЧжоЧжо. Он не хотел так реагировать, но сердце бухало в груди как паровой молот. Как же он успел соскучиться по прикосновениям ЧжоЧжо. Казалось, они уже сто лет не были вместе. ЦзинЮ злился на него, но так сильно скучал!А может он и злился именно потому, что скучал, а чертову Сюй ВейЧжоу было хоть бы хны. Он то и дело поворачивался на камеру, что-то говорил, улыбался. А ЦзинЮ боялся дышать, чтобы не выдать себя. Только слюна скапливалась во рту, приходилось сглатывать. Вдруг ЧжоЧжо поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза. Пару секунд, не больше. Он моргнул и снова отвернулся к камере. ЦзинЮ осторожно выдохнул и незаметно вытер об банкетку взмокшие ладони. Снова вдохнуть не получалось. Совсем. Горло сдавливало как удавкой. ЦзинЮ уцепился пальцами за повязанную на шее бандану и потянул.- Осторожно! – воскликнула гримерша.ЦзинЮ разжал пальцы, но по ее лицу понял, что поздно.- Ничего страшного, - сказал оператор. – Мы, в принципе, здесь сняли все, что нужно. Теперь другая локация. Как я понимаю, ребята уже могут умыться? Или там мы тоже в гриме снимать будем? – он обратился к режиссеру. – Тогда нам снова нужно свет выставлять.- Да нет, грим можно смывать. Сейчас у нас идут ролики, а потом прямое включение через девять минут. Будьте готовы. Помогите ребятам!Гримерша и стилист схватили по пачке салфеток и рванули выполнять распоряжение режиссера. Пока парень вытирал салфетками его лицо, ЦзинЮ, поковырявшись, вслепую развязал узелок и снял платок с шеи. На ткани расплылись жирные пятна от грима.
- Можно выкидывать, - глянул мельком стилист. – Эти пятна не отстираешь уже.ЦзинЮ хотел было послушать его, но… Он вспомнил как репетировал монолог Гу Хая, как ЧжоЧжо лежал на кровати, и его руки были связаны вот этой самой банданой. И как в тот раз они впервые поцеловались…
За спиной слышался смех ЧжоЧжо. Он рассказывал гримерше пошлый анекдот. ЦзинЮ ухмыльнулся, затолкал платок поглубже в карман.
- Может, еще не все потеряно.