Глава 13. Вторжение. (1/2)

Энви казалось, что всё вокруг покрыто противным серым налётом. Серыми были стены, серым был пол, даже лучи, заползавшие сюда, отдавали мертвенно-сероватым оттенком. Противно так, что хочется плеваться во все стороны, только силы тратить зря было бы глупо. Наверху удобно устроившийся паучок продолжал свою работу – плёл паутину, подрыгивая лапками. Энви вспомнил, что именно этому паучку покровительствует Накуа, и ему очень захотелось раздавить эту маленькую часть синтоистской богини. Откуда-то он знал, что она почувствует, насколько паучку плохо. Гомункул так загорелся этим желанием, что даже нашёл в себе силы подняться и протянуть руку, но паучок словно понял его намерения и очень быстро уполз в норку, решив, что паутина подождёт. Энви дотянулся до края переплетения серебристых ниточек, потянул на себя. Вырвав клок паутины, брезгливо сбросил её на пол и сполз по стене, подрагивая – кажется, Фухито что-то почувствовал и усилил контроль. - Мелкая тварь, - прошипел Энви, глядя в пол. Как же ему хотелось добраться до Фухито и свернуть ему шею, чтобы раз и навсегда избавиться от того, что отделяет его от нормальной жизни! Но воплотить желание в жизнь он не мог – даже если добраться до феникса из старшего поколения, Фухито не даст прикоснуться к себе. В крайнем случае, у него есть Франсин, которая убьёт любого, кто посмеет причинить вред её любимому господину.

Энви запрокинул голову так, чтобы коснуться стены, и медленно выдохнул. Мысли перескочили на Химе и неугомонную компанию. Энви сейчас стерпел бы всё: и закидоны Рейри, и Шервуд, вечно пристающую с просьбой стать её воином крови, и издевательства Химе. Лишь бы только не здесь, посреди врагов. Его губ коснулась саркастическая усмешка, от которой веяло горечью. Никто не придёт к нему на помощь. Химе рано или поздно найдёт нового воина крови, Рейри – новую игрушку в его лице, Шервуд – тоже. Энви хотелось, чтобы о нём не забыли. Он тоже хотел чувствовать себя нужным, пусть и скрывал это. Правда, сейчас он тоже нужен – вон как Накуа вцепилась вместе с Фухито – но это совсем другое дело. Им он нужен лишь как приманка или оружие. Почему принц так уверен, что Химе придёт? В тишине было слышно, как в другой комнате, не так уж далеко отсюда, разговаривают Фухито и Накуа. Видимо, они совсем не заботились о том, что Энви может их услышать – даже если он обратит внимание на их разговор, ничего не изменится. Он прислушался: речь шла об андроидах. Фухито рассказывал, как он перестроил систему Франсин, чтобы она имела стимул для его защиты. Накуа говорила о пауках и о том, как обнаглели пришлые боги. Так и лезут, чтобы новые территории к своим лапам прибрать! Фухито иногда посмеивался, обещая, что в обмен на помощь в битве с Химе и Эмилем он, пожалуй, разберётся и с богами. До ушей Энви долетела фраза, брошенная принцем: ?Только я должен быть уверен, что ты с ними справишься. Погоди-ка, а что если…? Он встрепенулся, подполз поближе, чтобы слышать каждое слово, но Фухито намеренно заговорил очень тихо. Так тихо, что ничего Энви не разобрал. Разговор за стеной смолк. Снова повисла гнетущая тишина, давившая не хуже плиты. В доме Химе никогда не было тихо: то Рейри выводит из себя Лизу, то Фландре заявится, то Шервуд что-то требует. Раньше Энви готов был куда угодно сбежать от этой суеты, а теперь понял, что соскучился по ней. В своей тесной темнице он, кажется, совсем очеловечился: разве может гомункул испытывать к кому-нибудь такие чувства?

Тихий скрип за стеной – Франсин открыла шкаф, в котором хранилось креплёное вино. Энви слышал, как девушка-андроид неторопливо наполняет бокалы багровой, похожей на кровь, жидкостью. Гомункул облизнулся: ему ужасно хотелось пить. Уж бокал вина сейчас точно не помешал бы. В голове от удушающего телепатического контроля Фухито помутилось, страх исчез. Криво усмехнувшись, он поднялся и нетвёрдыми шагами направился к двери. Сегодня последний день его прежней жизни: кровь принцессы почти угасла, лениво перетекала по венам, грозя вот-вот остановиться навсегда. Сегодня последний день – значит, всё можно.

Выбить бы эту дверь ко всем чертям, чтобы глаза не мозолила. Энви, покачиваясь, подошёл к двери, опёрся о неё спиной. Даже обычное передвижение по комнате потребовало столько усилий, что гомункул едва-едва не задыхался. Тяжело и часто дыша, он рассматривал порванную паутину, которую выползший паучок деловито заделывал. Сил на то, чтобы выбить дверь, может не хватить. Ну и плевать, всё равно попробует.

Сильный, требовательный стук переполошил всех мелких жителей поместья и низших вампиров, ютившихся в подвалах. Они испуганно сжимались, дрожа, как мыши, почуявшие кота – Накуа умела производить впечатление, а Фухито – одним взглядом объяснять всё, что ему требовалось.

- Буянит, - озвучил мысли синтоистской богини принц. – Я думал, он уже сломался… Накуа оторвала от воздушного пирожного небольшой кусок и отправила его в рот. Обычно она питалась совсем другим, но сегодня было решено сделать исключение. Покатав стремительно тающий шарик во рту, она закрыла на миг чёрные бездонные глаза. Фухито приподнял уголки тонких бледных губ в улыбке – он был рад, что удалось сохранить более или мене дружелюбные отношения с Накуа. Она сильная богиня, хорошая опора и опасный враг. Справиться с ней можно, но больно дорого обойдётся, а сейчас любая потеря может стоить ему трона. - Франсин, - окликнул он андроида, переставлявшую чашки в шкафу. – Приведи его в комнату, что на нижнем этаже. Если сильно будет сопротивляться, можешь показать его вампирам, чтобы утихомирился.

Девушка послушно развернулась и вышла. Большие, похожие на кукольные, глаза отражали тусклый свет ламп не хуже начищенного зеркала. Крупный болт, похожий на громоздкую заколку, тоже как будто светился. Франсин легко открыла дверь, скользнула внутрь. Энви, слышавший, что кто-то идёт, затаился, а когда дверь открылась, прыгнул вперёд, надеясь прорваться. Андроид сцапала его за шкирку и швырнула обратно. Гомункул полетел на пол, сильно ударился спиной о холодный камень и зашипел от злости и бессилия. С ней он ничего сделать не мог – на драку сил не хватало, а сбить её на пол не удастся, она сама весит не меньше, чем он в истинном облике.

- Господин сказал отвести тебя к машине. Не будешь сопротивляться – я не причиню тебе вреда. Всё это уместилось в несколько раз сказанном ?фуга?, но Энви, научившийся понимать Фландре, разобрал и слова Франсин. Голос у неё был приятно-тягучий, с оттенком затаившейся на самой глубине души убийственной лаской. Её взгляд, похожий на человеческий, но в то же время пустой, пугал. Она очень сильно напоминала гомункула, только создана была не с помощью философского камня, а из неизвестного вне Королевства металла. Энви не хотел сдаваться так легко. Когда боль немного утихла, он перевернулся набок и поднялся, но тут ноги подкосились и он упал снова – слишком много сил он сегодня потратил. Франсин не торопилась – знала, что никуда гомункул не денется. Она надвигалась медленно и неотвратимо – как сама Смерть. Энви, не вставая, попятился, скалясь, как загнанный в угол зверь. Остатки философского камня отчаянно бились, проламывая грудь.

Резкий рывок, перекат. Он обнял андроида за ноги, мешая сдвинуться с места. В тёмных глазах мелькнуло удивление, но оно погасло, возвратившись в глубины запрограмированного сознания. Энви сжимал её сильнее, искренне надеясь, что получится сломать андроиду хотя бы одну конечность. Франсин, склонив голову на правое плечо, пронзала его холодным взглядом, в глубине которого светился отголосок эмоций, настолько слабый, что сразу и не уловишь.

- Господин сказал тебя отвести, - с толикой задумчивости повторила она. – Он заждался. Энви сжал её ноги так сильно, что у самого чуть руки из суставов не вылетели. Но всё, что он мог делать – приковывать её весом к полу. Будь Энви в хорошей форме, даже Франсин было бы трудно его сдержать, но сил почти не осталось. Он не понимал, что взбрело в голову Фухито, но не хотел никуда идти. Его не убьют, Энви важен как приманка, да и Накуа тоже нужен, но могут сотворить то, что окажется хуже смерти.

- Глупый, - Франсин коротко рассмеялась. Смех был серебристый, но холодный, как перезвон сбитых на землю сосулек. Она немного наклонилась, схватила Энви за шею. Тонкие, но очень сильные пальцы, отдающие прохладой металла. Она без труда оторвала его от своих ног, свободной рукой коснулась алого круга на правом плече. Энви отчаянно затрепыхался, мешая ей нажать на небольшой круг, соединённый с другими багровыми линиями. Франсин терпеливо дожидалась, пока он выбъется из сил и остановится.

Резкая боль разошлась от алого круга по всему телу, окутывала его короткими, но сильными зарядами. Франсин оказалась непозволительно близко, взглянула в широко распахнутые, алые, как этот проклятый круг на правом плече, глаза, подёрнутые дымкой боли. Андроид лёгкой походкой прошла к двери, толкнула её свободной рукой и вышла из комнаты, к которой гомункул резко поменял своё отношение: раньше она казалась темницей, а теперь служила призрачной защитой от Фухито и его союзников. Лучше вернуться туда, чем быть загнанным в какую-то машину и быть либо расщеплённым, либо размолотым, а затем собранным по кусочкам.

Когда боль ослабла настолько, что Энви вновь приобрёл способность видеть, он брыкнулся. Рывок был слишком неожиданным, и ослабившая хватку Франсин выронила свою ношу на пол. Почувствовав под собой холодный камень, Энви откатился от андроида, схватился за стену и медленно поднялся, настороженно озираясь. Местечко было мрачным: тёмный высокий, нависающий потолок соединялся с каменным полом, одну из линий каменного горизонта прерывала стоявшая у другой стены металлическая махина, похожая на огромный холодильник. Энви краем глаза заметил и Фухито с Накуа – они стояли слева от него, у другой двери. - И это… - Накуа показала рукой на махину. – Сработает? А они не поймут, в чём тут соль? – в голосе была недоверчивость, смешанная с лёгким налётом любопытства. Что ни говори, а опыты королеской семейки – зрелище интересное и занимательное.

- Я в этом даже не сомневаюсь. Моя сестра, без сомнения, умна, но отличить полную копию ей не под силу. Если честно, даже мне пришлось бы потрудиться. Фухито говорил устало, растягивая некоторые слова. Весь его вид говорил о том, что ему скучно, что гораздо лучше было бы угощать Накуа наверху, чем быть здесь, в этой мрачной комнате с большой вибрирующей машиной. Но стоило Энви шевельнуться и посмотреть в сторону ?холодильника?, и вся напускная скука исчезла без следа. Франсин приоткрыла дверцу машины, заглянула туда, проверяя что-то. Накуа хмурилась, посасывая леденец: ей затея казалась рискованной и сумасшедшей. Королевство, конечно, по части техники далеко вперёд ушло, но грыз её червячок сомнения: а вдруг не сработает?

Энви попятился, кинул сумасшедший взгляд на дверь. Фухито, проследив за ним, запрокинул голову и медленно выдохнул тяжёлый воздух, проводя ладонью по лицу. Попытки гомункула сбежать или хотя бы не даться им в руки основательно надоели. Франсин не стала медлить: в несколько шагов оказавшись за спиной гомункула, сделала подсечку, которой можно и ногу сломать, и с силой прижала его к полу, выжимая из лёгких весь оставшися воздух.

Внутри машины, похожей на холодильник, заскрежетало, медленно переходя на протяжный, звенящий в ушах, вой. Энви заметил, что вой не нравился и Накуа – она поморщилась и скрестила руки на груди, щурясь. Даже такая мелочь его обрадовала: значит, не одному ему плохо. Синтоистская богиня посмотрела в сторону машины таким взглядом, будто сейчас разнесёт воющий и подпрыгивающий холодильник на винтики и гаечки. - Долго оно гудеть будет? – морщась, спросила она. - Пока не загрузится программа полностью. Это займёт меньше минуты, - успокоил её принц. Энви совсем не хотелось оказаться внутри этой громадины. Его упорно преследовала мысль, что именно там существо расщепляется на атомы, а затем собирается вновь, но уже с совершенно другой программой. Энви не хотел быть перепрограммированным, подчиняться такой твари, как Фухито. Ему одной Химе с её кровью хватило. Несмотря на то, что гомункул яростно упирался и раскорячивался так, чтобы не попасть в гудящее нутро машины, Франсин впихнула его туда несколькими сильными толчками. Не успел он обернуться, как дверь закрылась с громким раздражённым хлопком. В первые секунды им овладел звериный, безотчётный страх, Энви пугало это тесное, закрытое пространство и равномерный гул, ставший чуть тише. Стены, потолок, пол, сам Энви – всё это вибрировало, подчиняясь одному ритму. Здесь было прохладно и немного душно. Энви подпрыгнул, желая избавиться от навязчивого ритма, но даже воздух вибрировал. Приземлившись на мягкий пол, он увидел, как светлые стенки раздвигаются в стороны, предоставляя его взгляду Фухито, Накуа и Франсин. В глазах богини горел интерес, такой же, каким был полон принц. Они тоже вибрировали на одной волне, как и машина.

На Энви накатила новая волна страха. Он прыгнул вперёд, понадеявшись, что преград больше нет, но больно ударился о похожее на стекло вещество и отлетел обратно с тихим, но очень злобным шипением. Пол стал ещё мягче, чем был; Энви не мог удержать на нём равновесие и постоянно падал на шёлковую подстилку. Гул, уже стихнувший, снова нарастал, но теперь в ином темпе. Цвет тоже изменился – нутро машины покрылось изумрудной плёнкой. Энви не мог предугадать, что сейчас будет происходить, да и не хотел. Единственное, что он желал – чтобы весь этот ужас оказался обыкновенным кошмаром. Позорно, что испугался какого-то сна, но хотя бы не реально. Надежды гомункула не оправдались: машина с громким гулом и мягким полом никуда не исчезла, когда он закрыл глаза. Энви свернулся калачиком, дрожа. Ему было слишком страшно, он слишком устал, чтобы сопротивляться дальше. Пришло осознание того, что всё кончено: его уже касалась твёрдая прохладная клешня. - А сейчас начнётся самое интересное, - отчётливо услышал Энви голос принца. И тут его охватила невиданная злость, затмившая собой всё остальное. Гомункул резко открыл глаза и приподнялся, в упор глядя на серо-изумрудную клешню со множеством мелких кружочков со внутренней стороны.

- А вот нисколько я тебя не боюсь! – крикнул Энви, поднимаясь, с трудом удерживаясь на мягкой поверхности. – Пошла прочь, зараза металлическая! Он понимал, что разговаривать с машиной – глупо, но только так мог отвлечься от сковывавшего тело страха. Приободрившись, Энви размахнулся и ударил по металлической клешне. Протяжный недовольный гул сменился визгливым писком, клешня сделала резкий выпад и оказалась над самой головой гомункула. Опустившись, клешня сжалась, прижав его к своей металлической поверхности. Кожа покрылась мелкими неприятными пупырышками, её жгло холодом тёмно-янтарных шариков со множеством мелких, почти не различимых глазу, иголочек, через которые иногда проходили короткие разряды тока. Его сжало так плотно, что даже мелкое, незначительное движение давалось с трудом. Задыхаясь, он бросил взгляд на Фухито. Принц стоял с присущим ему до безобразия безразличным выражением лица, лишь в больших алых глазах, на самом дне узких, как у кошки, зрачков светился интерес. Накуа неотрывно смотрела на гомункула, даже не моргая. Энви сглотнул и невольно попятился, но его удержала металлическая клешня.

По клешне прошла крупная дрожь. Дойдя до Энви, дрожь ударила по нему, превращаясь в равномерные разряды тока. Дойдя до философского камня, разряды словно наткнулись на невидимую преграду и схлынули, унося с собой и дрожь. На него накатила такая слабость, что стоять гомункул уже не мог. Глаза закрылись сами собой, и Энви погрузился в спасительную тьму, но сознания не потерял – до него долетел ватный голос Фухито, объяснявший богине, что эта машина умеет клонировать.

Энви слышал всё, о чём говорили его враги, чувствовал, как через клешню проходят несильные разряды, затухающие сами собой через несколько мгновений, только пошевелиться не мог. Мысли текли вяло и неохотно, как будто их кто-то проталкивал. Невдалеке что-то противно потрескивало. - Как видишь, создаётся идентичная оболочка, - говорил Фухито, указывая на тёмный силуэт во второй части машины, такой же прозрачной, отделявшей новое существо от его создателей невидимой стеной.– Его сознание будет полностью подчинено мне.