Том 12. Часть 2: Глава 6 (1/2)
Деревенские ворота был крепко закрыты на засов. Солнце уже давно село, поэтому за забором царила мёртвая тишина, а улицы освещались лишь тусклым светом, пробивавшимся из окон домов. Уже было далеко за полночь и обычно в это время все в деревне уже спали. Но судя по горевшему в рике свету, никто этой ночью спать не собирался. Там собралось несколько дюжин жителей. Они стояли полукругом возле гостевого дома с восточной стороны рики настолько близко друг к другу, что между ними едва ли можно было протиснуться. Правда, случайный прохожий наверняка даже не понял бы, что там кто-то был. У них при себе не было ламп или иных источников света, и они старались не издавать лишнего шума.
Осторожно по одному они пробирались по неосвещённым коридорам в столь же тёмный внутренний дворик, где сразу же пригибались низко к земле, пытаясь остаться незамеченными. Пробравшись внутрь, они, продолжая хранить молчания, принялись внимательно разглядывать серебристые свет, исходивший из здания. Конечно, нельзя было сказать, что вокруг царила абсолютная тишина. Несмотря на то, что никто ни с кем не говорил, в темноте всё равно раздавались различные звуки: приглушённое бормотание и сдавленные всхлипы.
В неровном свете можно было заметить семью, сцепившуюся в плотных объятиях, дрожащие руки мужа и жены, сцепленные в замок, приглушённый женский голос, заглушаемый зажатым между зубов рукавом, мужчина, устало прислонившийся к росшему во дворике дереву.
Все они не сводили глаз с гостевого дома. Заглядывая внутрь, они старательно пытались разглядеть видневшийся внутри силуэт, скрытый тенями, отбрасываемыми горевшей лампой. К окну, мешая обзору, подошёл пожилой мужчина, словно пытаясь не привлекать лишнего внимания, он тихо произнёс, обращаясь к тем, кто снаружи: — Идите домой. Я понимаю ваши чувства, но так он не сможет расслабиться.
Это был управляющий рики. Он не сказал, кто именно не сможет расслабиться, но все поняли, что именно он имел в виду, однако никто не ответил ему и все они продолжили стоять в саду, словно статуи.
— Сейчас уже ночь, между прочим, — добавил управляющий. Толпа зашевелилась, но не потому что они решили прислушаться к просьбе управляющего, так они отреагировали на появление ещё одного человека, стоявшего позади управляющего.
— Я совсем не против, — сказал этот человек старику. Шагнув вперёд, какое-то время он просто смотрел в окно, затем он тихо произнёс: — Здесь маленькие дети. Когда выпадет роса, они промокнут до нитки. Пожалуйста, хотя бы впустите их внутрь.
Обернувшись, управляющий удивлённо посмотрел на второго человека. Толпа вновь зашевелилась. Благоговейно выдохнув, все они осели на землю, словно осыпавшаяся стена. Они упали на колени и распластались по земле. Спустя какое-то время они поднялись на ноги и принялись медленно уходить. Никто из них не произнёс ни слова до тех самых пор, пока последний человек не покинул внутренний дворик.
— Тайхо, — обратился управляющий к стоявшему возле него человеку. Тайхо продолжал стоять у окна, созерцая опустевший внутренний двор, погружённый во тьму.
— Наверняка они многое хотели мне сказать, — произнёс он. — В вашей деревне живут хорошие люди.
— Благодарю, — поклонившись, ответил старик.
Киоши наблюдал за всей этой сценой из темноты. Осевшие в этом недружелюбном крае жители продолжали помогать даосским монахам, зачастую даже делясь с ними последней едой. Они заслужили награду. Возможно то, что они собственными глазами увидели Тайки и услышали его голос, порадовало их хоть как-то.
Какое-то время Тайки продолжал стоять у окна, пока управляющий не вывел его из прострации, после чего они вернулись в центр дома.
— Ну что ж, — бодрым голосом объявил управляющий. — Пожалуй, нам стоит уйти. Доброй ночи. Отдохните хорошенько.
Он махнул рукой нескольким жителям, которые подавали еду и обслуживали гостей, после чего повернулся к Коурё.
— Мы рады принять вас и ваших спутников в этой рике, — сказал он. — Наша деревня не отличается богатством и комфортом, но мы приложим все усилия, чтобы помочь вам. Прошу, не волнуйтесь ни о чём.
— Спасибо вам большое, — вежливо поклонившись, ответил Коурё. Рисай последовала его примеру.
— Мы в большом долгу перед вами за всё, что вы сделали для нас, — сказала она. В ответ управляющий поклонился им, после чего он и остальные присутствовавшие здесь жители покинули помещение. В комнате, помимо Тайхо, остались Коурё, Рисай, Киоши и ещё двое. Одним из них был худощавый мужчина средних лет, а вторым старик, одетый в простой балахон.
Эти двое были теми, кто занимался помощью беженцам из храма Дзуй’ун. Тот, что помоложе, был старостой деревни. Его звали Додзи. Тот, что постарше, был даосским жрецом из храма Дзуй’ун.
Когда Киоши со своими ранеными товарищами вернулся в деревню, взволнованный Додзи, услышав о возвращении Тайки, захотел встретить их лично. Додзи был очень добродетельным человеком. Лишь завидев Тайки издалека, он тут же упал на землю в земном поклоне. И он пребывал в такой позе, рыдая от счастья, до тех пор, пока Киоши и остальные не подошли вплотную к нему. Солнце к тому времени уже село, поэтому, поприветствовав и впустив их, жители Тоуки заперли ворота, отсекая их от внешнего мира.
Их, как почётных гостей, проводили к рике, где их ждала небольшая передышка и приготовленный на скорую руку пир. Услышав о произошедшем, Энчо поспешил в деревню из своего убежища на ближайшей горе и вернулся вместе с посланным Додзи гонцом. Киоши не видел Энчо взволнованным или испуганным с тех самых пор как пал храм Дзуй’ун, но сейчас жрец выглядел сбитым столку. При виде Тайки потерял он дар речи. Отвесив ему низкий поклон, он отступил в угол комнаты и замер там словно статуя. Воспользовавшись повисшим молчанием, Киоши взял его за руку, и подвёл к Тайки.
— Тайхо, позвольте представить вам верховного жреца храма Дзуй’ун. Его зовут Энчо.
Храм Дзуй’ун вмещал в себя почти сотню различных храмов и монастырей. У каждого из них был свой настоятель или главный жрец. Следующей ступенькой в иерархии после них были верховные жрецы. Энчо был не единственным выжившим верховным жрецом, Киоши было известно как минимум о шести, среди которых Энчо считался ?первым среди равных?. Другие пять верховных жрецов бежали в соседние провинции. Энчо же решил остаться здесь и проследить за монахами, занятыми производством лекарств. Также он поддерживал связь с прочими уцелевшими даосскими храмами, координируя работу всех местных религиозных организаций.
Выслушав Киоши, Тайки осторожно взял Энчо за руку и поблагодарил его за всё то, что он сделал. Из-за этого старый жрец принялся промокать глаза подолом своего балахона, и Киоши даже пришлось придержать его. Холода и нищенский образ жизни, который он вёл с момента пожара, оставили свой след на стареющем Энчо. Хворь поразила его ноги и теперь ему нужна была помощь, чтобы ходить или даже стоять. Заметив это, Тайки тоже подхватил Энчо под руку и они вместе с Киоши отвели его к креслу.
— Пожалуйста, садитесь, — сказал Тайки. Обернувшись через плечо, он предложил тоже самое и Додзи. — И вы тоже садитесь, староста.
— Нет, я… — покачал головой Додзи, выглядевший смущённым. Его отказ слегка озадачил Тайки. — Но ведь пол же холодный, — сказал он. — И вообще, я едва ли заслуживаю того, чтобы вы так кланялись мне.
— Тайхо! — повысив голос, воскликнула Рисай. Тайки остановил её взглядом. — Пожалуйста, присядьте. Я хочу извиниться перед вами всеми за моё столь долгое отсутствие. Помимо этого я должен сказать вам кое-что, что наверняка разочарует вас, — Тайки замолчал, подбирая слова, а его лицо приняло несколько обречённое выражение. — Сперва я хотел бы поблагодарить старосту деревни и верховного жреца. Я глубоко признателен вам за ваши непрекращающиеся старания на благо народа, — он повернулся к Киоши. — Киоши, тебе я тоже хочу сказать спасибо. Я признателен за всё, что ты делал всё это время. Пока я был далеко от Тай и не был способен ничего сделать, все вы трудились изо всех сил, чтобы спасти людей. И несмотря на то, что я вернулся столь поздно, вы пожертвовали своим благосостоянием и гостеприимно приняли меня. Однако… — Тайки вновь замолчал, задумавшись. — Я не смогу дать вам чуда, — продолжил он. — Я лишился своего рога. Если честно, я даже не уверен, можно ли мне всё ещё называть себя Кирином.
Рисай возмущённо вскочила на ноги, случайно уронив стул. — Тайхо, вы не должны так говорить! — Но ведь это правда.
Киоши не до конца улавливал смысл того, о чём они говорили. Посмотрев на Коурё, Киоши заметил, что на его лице тоже были сомнения. Заметив их недоумевающие взгляды, Рисай покачала головой.
— Тайхо не совсем верно выразился, — сказала она. — Разве может Кирин перестать быть Кирином? Тайхо всё ещё Кирин королевства Тай, священное существо, дарованное нам Небесами. Он просто был травмирован…
— Вы имеете в виду рог? — не удержавшись, переспросил Киоши. Кирин в своей истинной форме был священным животным, златогривым единорогом. Считалось, что в роге Кирина находится источник его сверхъестественных сил. Неужели они имели в виду этот рог? — Этот злодей Асен отрубил его мечом, — принялась объяснять Рисай. — В результате Тайхо был смертельно ранен и неосознанно переместился в Хорай. Ничто из этого не было виной Тайки.
— Рисай, хоть вы и правы, но это не важно, — прервал её Тайки. — Важно то, что я был ранен и из-за этого теперь я не могу почувствовать ауру правителя. Также я не могу перевоплотиться в единорога или подчинить ёма и нанять их на службу в качестве ширей. Я не способен сделать практически ничего ни для королевства Тай, ни для его народа. Я всего лишь тот, кого вы видите сейчас перед собой.