Часть 1 (1/1)
***- Вот, держи.- А ты уверен?- Нет, но надо же с чего-то начинать. К тому же: после смерти тебе не нужна еда, так? Так. За эту свою жизнь ты ничего не ел, правильно?- Да. В этом нет нужды.- В общем, я думаю, что возможно вкус любимой еды из твоего прошлого поможет тебе что-нибудь вспомнить.Аргумент.- Хорошо. А почему именно мороженное?Не смотря на то, что сейчас середина лета, в воздухе уже ощущается вечерняя прохлада. Не то, что бы я мог в прямом смысле ощущать нечто подобное, просто…не знаю, как это назвать. Вокруг вроде бы витает это чувство умиротворенных летних сумерек. Это видно по солнцу, закатывающемуся за крыши многоэтажных домов и разнообразных офисных построек, оставляя на вечернем небе последние росчерки золота. По шелестящим листьям деревьев, растущих вдоль аллеи, на которой мы находимся. Видно по людям, накинувшим поверх маек и футболок легкую верхнюю одежду: тонкие пиджаки или еще что-нибудь.Как интересно. Может, в прошлой жизни я был поэтом?- Ну, все любят мороженное.Тоже аргумент.Зеленый шарик фисташкового мороженного, обсыпанный ореховой крошкой, мирно покоится в вафельном рожке и, в ожидании своего часа, уже немного начинает подтаивать.
Зеленое. Интересно, он это нарочно?Но его в любом случае надо съесть, пока оно окончательно не растаяло и не потекло по рукам.…Ничего.Совершенно.Я не чувствую вкуса.Я ведь знал об этом. Я ведь не мог забыть об этом. Но тогда почему мне немного обидно?- Прости. Ничего.- Совсем ничего?- Совсем.- Эх, жалко-то как. Ну ничего, это только первая попытка.- Я не буду его есть. Хочешь?- О, можно? Спаси…- Эй, смотри куда прешь, урод очкастый!- Вообще офанарел, а?!
Как некультурно.- …а если бы ты нас зашиб, а?!Да, такие бульдозеры «зашибешь», определенно. Их квадратными челюстями можно землю вскапывать.- Извините, пожалуйста! Я вас не заметил и…- Ах, ты не заметил!- Хамло хреново, ну сейчас ты так получишь, что мать не узнает!..Какое странное ощущение…...Лето. Июль. Или август. Не понятно. Термометры уверяют, что на улице +40 градусов в тени. Жарко. Ужасно жарко. Безумно, чертовски жарко. По асфальтовой мостовой бегут трещины, воздух вокруг рябит и переливается от поднимающегося с земли пара, он будто жидкий, расплавляется. Вчера был дождь. И кажется, что белая застиранная футболка плавится на худых угловатых плечах, смешивается с потом, градом стекающему по шее и узкой спине подростка. Жарко. А ведь уже клонит к вечеру, но летний зной все не спадает. Не понятно. Лоток с мороженым на противоположенной стороне улицы в этот момент кажется маленьким спасительным оазисом в бескрайних песках. Ну, сравнение может и преувеличено, но не далеко ушло от истины. Где-то лает собака. Холодильник-прилавок наполнен разным мороженым: всех вкусов и размеров, надежно спрятанных в цветных шуршащих обертках, в ожидании, когда их развернут. За прилавком стоит толстая женщина. Ей всего лет 30, не больше, пальцы похожи на короткие мясистые сардельки, ногти накрашены ярко-красным вульгарным лаком, синий фартук едва сходится сзади, перетягивая живот, на толстом лице россыпь некрасивых родинок, широкая улыбка и добрые зеленые глаза. Сейчас пять часов. Десять минут шестого. В это время она уже должна закрываться, но она знает, что Он гуляет в это время, всегда, даже в такую жару, и всегда покупает свое любимое мороженое. Поэтому продавщица немного задерживается. На белом холодильнике наклейка с уродливыми голубыми пингвинами, прыгающими с ледяного склона в море из фруктового льда. Ей, наверное, очень тяжело в такую погоду. Мальчишка чувствует свою вину перед этой доброй женщиной.
- Здравствуй, милый. Тебе как обычно? – у неё низкий, приятный голос.- Да, пожалуйста, - у него – тихий, слегка взволнованный, все еще слишком тонкий для пятнадцатилетнего подростка. Его голос пока еще не начал ломаться.
Она достает такое желаемое на протяжении всего дня лакомство. Обертка улетает в корзину рядом в мгновение ока. Оно фисташковое, в рожке, покрытое дешевой зеленой глазурью и редкими орешками. Подросток начинает шарить рукой по карманам широких шорт в поисках денег. Находит только дырку в кармане, откуда высыпалась вся мелочь. Очень неудобно получается, ведь Он уже вскрыл и выкинул упаковку. Мальчик не преставая извиняется, протягивает рожок и делает попытку отдать мороженое назад, но продавщица только отмахивается.- Бери так, угощаю. Постоянных клиентов иногда положено угощать, иначе они перестанут быть постоянными клиентами.Над прилавком прожужжала муха. Он благодарен этой женщине. И ощущает еще более острую вину за то, что она ждала его, а он даже не смог заплатить за мороженое. Но в данный момент и отказаться Он не может, поэтому пообещав себе, что обязательно принесет деньги завтра, мальчик с наслаждением надкусывает такое желанное лакомство. Любимый вкус фисташек оседает на языке. Даже привкус дешевого маргарина его не портит. От холода немного ломит зубы. Это не страшно. Во рту Он перекатывает языком сливочный кусочек, что бы быстрее избавится от неприятного ноющего ощущения. Глотает. Чувствует, как маленький холодный комочек скользит по горлу, в пищеводе, прям в желудок. Надкусывает кусочек вафельного рожка. Вкусно.- Эй, смотри куда прешь, урод мелкий!Их двое. Они с его школы. Это точно. Их лица будто размыты, как в тумане. Он не может вспомнить их. Он просто знает это. Он не знает, узнали ли они его тоже. На вряд ли. Мальчишка, даже не смотря на высокий рост, всегда был тихим и неприметным. Такие сидят на задних партах, учатся по мере своих сил. Часто у них мало друзей. Может быть лучший друг, а все остальные – знакомые . Парни напротив него - из старших классов. Обычные хулиганы, таких много в их городе. Во всех городах. По отдельности они не представляют собой ровным счетом ничего . Одна горилла, как бы огромна она ни была, не может в одиночку противостоять чужой стае. И она собирает себе свою. У них огромные, как у горилл, руки. И еще больше – ступни, обутые в рваные сандалии. Широкие, потные шеи, массивные плечи. Их достаточно на улицах каждого города, можно не сомневаться. В холодную погоду они пьют и курят в загаженных подъездах дешевых многоэтажек, зато летом выходят на «охоту». Опять же – стадом. Мальчишка уже привык. Не впервой. В таком районе, как у него, быстро привыкаешь к тому, что тебя неожиданно хватают за шиворот, тянут за угол ближайшей постройки и, прижав к стенке у вонючих мусорных бачков, трясут деньги. Обычно это происходит, когда стемнеет, и странно, что Он натыкается на них именно сейчас.- Ты че, язык проглотил, хорек мелкий?! Отвечай, когда тебя спрашивают!- Извините, пожалуйста, я не хотел. Я просто не заметил, извините… - такие разговоры слабо помогали, если хулиганы с самого начала хотели исполнить задуманное. Но если их действия были спонтанны – могло сработать.- Хах, смотри как изгаляется! «Извините, извините»…- Че с твоим голосом, а? Как у девки! Пидор несчастный…
- Молодые люди, да как вы смеете?! – женщина за прилавком явно не собиралась дальше терпеть происходящее, - убирайтесь отсюда немедленно, иначе я полицию вызову!
- Ладно, ладно, мамаша, не заводись, - оба с заметным разочарованием отходят. Им не нужны свидетели и их легко напугать упоминанием правоохранительных органов. Но не настолько, что бы позже они не искали возмездия. Парень понимал это. Он понимал, что раз они из одной школы, то его «возмездие» придет очень скоро. Где-то снова залаяла собака.Так и случилось. Причем случилось быстрее, чем он ожидал. 9 часов вечера. Сумерки. Жара наконец-то перестала высасывать из людей все силы, уступив место вечерней прохладе. Это случилось в переулке, прям под окнами его дома. Мальчишке оставалось совсем немного до подъезда. Его просто схватили за шиворот и потащили, напуганного и несопротивляющегося. А что толку? В таких ситуациях это только раззадоривает нападающих. Его грубо швыряют на кирпичную стенку. Совсем рядом бачок с мусором. Нет, два. Локтем он случайно задевает пакет, едва держащийся на той куче, что навалена в мусорке . Пакет падает и в итоге все содержимое вываливается ему на ноги. По голой лодыжке стекает что-то холодное и вязкое. Этих парней все еще двое, что уже не плохо. Они довольно улыбаются.- Ну привет, принцесса! Че, некому тебя теперь защищать, а?!Второй еще более безобразен, чем первый. Он просто ухмыляется и кивает. Ясно, кто здесь лидер.- Че, так и будешь молчать, а? Ну-ка, пропой нам что-нибудь своим девчачьим голосочком, - он больно хватает за отросшие черные волосы и дергает. Так сильно, что ноги подкосились и мальчишка упал, на четвереньки, громко вскрикнув. Хорошо, что клок не выдрал.- Вот так то лучше, маленький педик.На мусорный бак рядом с балкона прыгнула кошка и уставилась на них большими желтыми глазами. Толстая, рыжая, полосатая кошка.- Что, часто стоишь на четвереньках, а? Маленьких педиков часто ставят раком, правда?- Ну ничего, мы немножечко тебя подкорректируем. Тебя не то, что трахать никто не захочет – мать родная не узнает!..А потом они его били. Долго. Со вкусом. Вкладывая всю силу и мальчишескую злобу в каждый удар. Они будто отпечатывают свою ненависть на бледном худом теле. Потом все эти «печати» останутся в виде синяков и кровоподтеков. Больно. По голове, по спине, в живот – везде, куда придется очередной удар. А еще ногами пинали: ребра, бока, в пах, по ногам и под коленками. Но не сильно. Несмотря на свою внешность, характер и отношение к жизни – они все еще были только лишь неопытными мальчишками, боявшимися по-настоящему изувечить человека. Но Ему и этого было достаточно. Больно. Подросток ни сказал не слова, пока его градом осыпали размеренными ударами. Он только закрывал голову руками и всхлипывал, когда били особенно сильно, или когда попадали по особо чувствительным местам. А может и говорил, потому что полностью в сознании он находился только первые 3 минуты. На щеках ощущались влажные дорожки слез. Как же больно. Из зловонной кучи, в которой он валяется, доносится легкий запах яблок. А возможно, ему это кажется. Потому что если так пойдет и дальше, он скоро отключится. Потому что очень больно. И стыдно. И низко. Но он ничего не может с этим сделать. И он может только смирится. Сейчас 9 часов 17 минут. Июль или Август. Нет, из помойки определенно пахнет яблоками.……как интересно.Но сейчас важно другое. Я тут что, в качестве мебели стою?- А может, вы просто развернетесь и пойдете по своим делам? Это вы на нас налетели и мы здесь совершенно не причем.Ханна, прекрати хватать меня за рубашку. Ты её порвешь.- А тебе не кажется, что ты сильно борзый, а?!- А вам не кажется, что вы себе добычу не по силе выбрали?- Да ты охренел, а?!- Да мы тебя и гомика твоего патлатого по стенке в два счета, соскрести потом не смогут!- А ты попробуй.Высокий рост определенно дает свои преимущества. Ну и отливающие оранжевым светом глаза тоже. И нездоровая зеленая кожа, в некоторых местах с выделяющимися стежками ниток.В любом случае выгляжу я, наверное, очень внушительно. Внушительно и грозно.Как все-таки приятно.- Слушай, чувак, пойдем отсюда, а? Что-то этот хрен мутный какой-то…- Да ладно тебе, не ссы! Наверное, в гриме или больной…- Во-во, больной какой-то. Хрен его знает, может заразный? Или псих какой? Такие нормальными быть не могут. Вон, рожа страшная, уродливая, будто мертвый какой-то.Возможно, ты умнее, чем мне показалось в начале. Может быть, твой мозг даже больше, чем у страуса.- Ну ладно, считайте что вам повезло, педрилы. У нас есть дела по важнее, чем связываться с тупыми гомиками.Слабаки.- Вау, Родерих, ну ты жжешь! Круто ты их!- Да я даже не сказал толком ничего. Просто двое трусов.Сказать ему или не сказать?- Ха, шакалы мелкие! Ну ты все равно крутой, так посмотрел на них, я прям сам даже испугался чуть-чуть!Может позже.- Я польщен. Пойдем?- Ага.И еще одно…- Слушай…- Да?- У меня правда страшное лицо?- Нет. Ну, то есть да. То есть не совсем, ты выглядишь грозно, и круто, там, внушительно, устрашающе, нет, ну просто…- Просто?- Просто я думаю, что ты очень красивый. Правда.У него даже уши покраснели.