Глава 1. (2/2)

-И? – она вопросительно подняла брови. От прикосновения по коже побежали мурашки. Черта с два…она ведет себя, как глупая школьница.

-Хочу узнать тебя поближе, - спокойно проговорил Амадей, хотя его глаза обжигали, черты лица оставались непроницаемы.

-А если я скажу «нет»? - Ребекка постаралась изобразить равнодушие, но у нее плохо получалось. Он ей нравился все больше и больше. Но это еще не все. Ее влекло к этому красавцу. Особенно возбуждала аура опасности, волнами исходившая от Амадея.

-Нет, так нет, - пожал плечами он, зная, чтоответ будет положительным. Эта девушка испытывала те же чувства, что и он. Амадей в этом не сомневался. Это читалось по ее лицу, как бы она не старалась спрятать эмоции, они были слишком яркими.

В коридоре повисло напряженное молчание. Они смотрели друг на друга, ожидая, кто первым сдаться. За кем же будет первый раунд. И, конечно же, Ребекка не выдержала.

-Хорошо. Я согласна, - тихо проговорила она, уводя взгляд в сторону. А потом вырвалась из его хватки и направилась дальше по коридору. Она чувствовала себя полной дурой. Что теперь он о ней подумает? Что она легкомысленная, глупая девчонка, бросающаяся в омут с головой? Вздохнув, девушка неслась к выходу. Шаги Амадея были бесшумны, но Ребекка знала, что он идет за ней.***Он умел не выделяться из толпы – если, конечно, ему нужно было скрыться от соглядатаев из Опус Деи. И сейчас мало кто мог бы сказать, что этот представительный мужчина в белой рубашке, черных брюках и до зеркального блеска начищенных туфлях – Великий Инквизитор. Впрочем, мало кто мог бы быть уверен в существовании Конгрегации Доктрины Веры.Их деятельность, теперь, казалось, свелась только к слежке за созданием богохульных трудов и обличение их авторов на воскресных проповедях.

Но этот человек не относился к тому слою священнослужителей, которые с пеной у рта готовы были доказывать непогрешимость Христа и запугивать верующих карами Небесными. Он был ученым, историком, медиком и теологом, в свое время закончивший Гарвард, и, более того, он до мозга костей был предан Приорату Сиона, как в свое время – его предки. И сейчас он спешил на важную встречу, которая должна была пролить свет на последние дни изжившего себя мира.Толкнув дверь, он внимательно оглядел кафе, мысленно порадовался тому, что людей совсем немного и среди них нет никого из его «старых знакомых». Мужчина прошел к дальнему столику и улыбнулся с несвойственной ему теплотой.-Здравствуй, Теодора.

Девушка окинула его теплеющим взглядом и кивнула в ответ, внимательно вглядываясь в лицо этого человека, словно стремясь запомнить до мельчайших черт, вобрать его образ, запечатлеть в памяти.-Здравствуй, отец.Не произносимое в течение двадцати лет слово оказалось каким-то очень простым и теплым – словно не было детства, проведенного в стенах строгого монастыря. Словно не было юности, где череда хмурых серых дней, погрязших в бесконечных уроках по теологии и философии, сменялась чередой дней черных, когда она не помнила себя от усталости, а все кости отчаянно ныли, и каждое движение отзывалось болью в свежих царапинах. Тренировочные мечи у рыцарей были тупые и тяжелые, но ссадины, оставленные ими, кровоточили…Они долго молчали, сидя напротив друг друга – отец и дочь, которые не видели друг друга два десятка лет и не знали,с чего начать разговор.-А…мама? – наконец, спросила Теодора, точно зная ответ. Не было бы той страшной болезни, подкосившей молодую, красивую, цветущую женщину, в считанные дни превратившей ее в обтянутый кожей скелет, не было бы и монастыря.-Умерла, - коротко ответил мужчина, посмотрев дочери в глаза.Теодора кивнула и криво улыбнулась, - наверное, так даже лучше, - пробормотала она, - ей было так больно.-Да, - вздохнул ее отец, вспоминая последние минуты жизни его единственной любимой женщины. На изможденном лице – яркие, живые, молящие глаза. Горячка не прекращалась двое суток, и это был последний проблеск сознания. «Спаси детей» - шепчут бледные губы – «спаси их». Тонкие пальцы сжимают его ладонь – наверное, ей кажется, что сильно, но на самом деле – еле-еле. И голос угасает с легким вздохом «я так люблю вас… прости…»Мужчина мотнул головой, отгоняя видение. Почему-то всегда так – вспоминается самое страшное, самое болезненное, но ведь кроме смерти была еще жизнь – пусть короткая, но яркая, в которой боли не было места.-Давай… лучше о деле? – почти с мольбой в голосе попросила Теодора и, развернув на столике карту катакомб Тампля, ткнула пальцем в помеченный геральдической лилией зал.-Здесь, - тяжело вздохнула девушка, - мы расшифровали дневники Гуго де Пейна и Жака де Моле. Копье было вывезено из Иерусалима и много лет ревностно хранилось Великими Магистрами. Жак сокрыл его в катакомбах под Тамплем, но никто не знает, как туда проникнуть. Об этом нигде не сказано, но Совет не сомневается, что де Моле оборудовал катакомбы ловушками, обойти которые практически невозможно.-И, естественно, - тяжело вздохнул мужчина, - никто не знает, какими именно.-Да, - пожала плечами Теодора и, свернув карту, протянула ее мужчине, - но, я думаю, что твои… эм… люди… смогут добыть необходимую информацию.Мужчина криво улыбнулся и, неуверенно посмотрев на дочь, протянул ей кассету, до того лежащую в кармане рубашки.-Ты…ты послушай, - тихо сказал он, прежде чем развернуться и покинуть кафе. Он так и не стал прощаться с дочерью.Теодора вздрогнула и подняла голову – но нет, ей только показалось – за соседний столик сел парень в серой толстовке и темных штанах, и никаких приевшихся крестов на его одежде не было. Девушка тихо выдохнула и продолжила потягивать шестую за вечер «Пина Коладу» через соломинку – время приближалось к полуночи, но это кафе работало круглые сутки. Тем более, с ее места открывался отличный вид на оба входа и большие окна. Сталкиваться со своими Братьями в столь неформальной обстановке не хотелось. Тем более она-то в данный момент пыталась скрыть свою принадлежность к Ордену всеми известным способами – даже заклеила татуировку широким пластырем телесного цвета. Из всей символики ордена – только кольцо с крестом-печатью, да и то было перевернуто рисунком внутрь, к ладони.

Хмель никак не мог ударить в голову – организм давно привык к алкоголю, так что назвать пристрастие к «зеленому змию» пагубной привычкой девушка не могла. Сколько рыцарей Храма она знала – все пили, и никто не считал это страшным грехом. Впрочем, пить умел каждый тамплиер и норму свою никто не забывал… Покидать кафе не хотелось, хотя кассета оттягивала карман, но Теодора всячески отгоняла от себя острое желание как можно быстрее вернуться в особняк ордена, найти магнитофон и… Нет. Неумение терпеть – это тоже, в своем роде, искушение, перед которым каждый рыцарь Храма должен устоять. И девушка стоически терпела, раз за разом прокручивая в голове встречу с человеком, которого не видела двадцать лет. Радовало одно – теперь она точно могла быть уверенна, что эта встреча окажется не последней.Когда коктейль кончился, девушка расплатилась и неторопливо двинулась вдоль улицы, засунув руки в карманы. Она не слышала тихих шагов за спиной и отреагировала только тогда, когда краем глаза уловила движение. Резко рванувшись в сторону, она смогла избежать захвата – нов следующую секунду ее все-таки схватили – пальцы человека, чье лицо было закрыто капюшоном, сжались на ее горле.

-Где Ребекка?

-А я откуда знаю? – прохрипела девушка, пытаясь вырваться.-Она уехала к тебе. Где она?!Девушка сумела выгнуться и нащупать в кармане пистолет – но резкий удар по руке заставил ее разжать пальцы.Скрипнув зубами, Теодора мысленно прокляла свою дурную идею сбежать из-под стражи, не взяв с собой никого из охраны. И, тем более, никому не сказав, куда направляется.Сознание медленно темнело- пальцы на горлесжимались все сильнее, но желания сдаваться не было. Собрав все силы в кулак, девушка ударила коротко и зло – целясь в челюсть. Голова противника мотнулась, пальцы на мгновение потеряли хватку –но этого мгновения хватило, чтобы девушка рванулась в сторону переулка, на ходу застегивая куртку – распахнутая, она доставляла больше хлопот. Натренированное тело сработало на «ура» - препятствие в виде двухметровой стены она преодолела одним махом, подпрыгнув и подтянувшись на руках. Свернув в сторону площади, девушка грязно выругалась, что не одобрил бы ни один из братьев Ордена – преследователь ничуть не уступал ни в скорости, ни в ловкости – скорее, он просто был гораздо более натренирован. И не удивительно – ассассины всегда уделяли большое внимание развитию этих навыков, в то время, как в Приорате учили классическому фехтованию.Мысленно представив карту Флоренции, девушка начала петлять переулками – до дома Амадея было совсем недалеко, и если розенкрейцер дома, то ассассину останется только позорно бежать – этот рыцарь славился своим умением обращаться с оружием. Наконец, Теодора едва ли не влетела в заветную дверь – забарабанив кулаками, она повернулась – ассассин отставал не на много. Дверь резко распахнулась – на пороге показался сам Амадей – рыцарь окинул девушку долгим взглядом и ойкнул, мгновенно покраснев до корней волос – из одежды на нем было только полотенце, обернутое вокруг бедер.Ассассин достиг порога и уже снял с предохранителя выбитый у Теодоры пистолет, когда за спиной розенкрейцера показалась Ребекка, кутающаяся в простынь.Шокировано посмотрев на Теодору, потирающую шею, где уже проступали пятна синяков от хватки ассассина и на ее преследователя, техник глупо хихикнула и покраснев не хуже рыцаря, сорвавшимся голосом поинтересовалась,- привет, Дез…А что ты тут делаешь?

Ассассин грязно выругался и опустил руки.

-Я. Тебя. Убью. – мрачно пообещал он Ребекке, окидывая рыцаря подозрительным взглядом. Шок у Амадея уже прошел и рыцарь напустил на лицо выражение непоколебимого спокойствия, что в сочетании с его внешним видом выглядело весьма оригинально.-Я пойду, - прохрипела Теодора – горло никак не желало приходить в норму, - у меня еще дел целая куча…Повернувшись ко всем спиной, девушка устало побрела к освещенной улице – силы кончились, и моральные, и физические – хотелось расплакаться от обиды и унижения. А еще Амадей завтра пожалуется Николя и начнется…Ассассин догнал ее на повороте и, поравнявшись с девушкой, пошел рядом. Некоторое время он молчал, а потом, тяжело вздохнул, пробормотал, - ты меня извини. Я думал, ты тамплиер и…. Короче, замяли, ладно?Теодора устало кивнула и продолжила путь, стараясь не смотреть на парня. Горло болело – и синяки явно будут сходить несколько дней. Впрочем, ему она оставила не менее впечатляющее напоминание о себе – на скуле у Дезмонда красовался синяк с кровоподтеком.

-А я ведь правда тамплиер, - зло заметила Теодора, остановившись около своей машины, – более того тебе скажу – даже любимый вами Леонардо в свое время был великим Магистром Приората, если тебе это о чем-то говорит!

Выпалив все это на едином дыхании, девушка достала из кармана ключи и, хлопнув дверью машины, вдавила педаль газа до упора.