Эпилог (1/1)
- Да вы только посмотрите на это! - дикий хохот Шинджи разнёсся по всему коридору. У Кенсея сразу задёргался глаз, но другу было плевать. - Зуб даю, он вырастет такой же седой заразой, как папаша!- Иди-ка ты на хер отсюда, - устало улыбаясь и держа на руках тихо сопящего во сне ребёнка, ответила Гримми: злиться на светловолосое ходячее недоразумение (и ещё большой вопрос, на кого именно из здесь присутствующих) ей сейчас не хотелось вообще, - разбудишь ещё.
- Ну нет! Я ж с самыми добрыми намерениями, а вы... злые вы люди, - и продолжался бы этот цирк ещё долго, если б не Хиори, со всей дури влупившая блондину по голове неразлучной тапкой.
- Заткнись, олух! Пантерка облезлая же только что родила, а ты тут разглагольствуешь! - на самом деле Саругаки вопила ничуть не тише: ей бы вокалисткой в метал-группу пойти с такими данными. Да желательно пожёстче жанром, чтоб сразу барабанные перепонки суицид совершали.
Кенсей уже совсем приготовился было вспылить и неделикатно послать всех на три весёлые и всем известные буквы из палаты, когда Хиори неожиданно остыла и заткнулась. Видимо, почувствовала что-то неладное.
- Только что Лиза звонила. Обещала завтра приехать навестить и даже вызывалась добровольно принять звание крёстной, - пепельноволосый аккуратно присел на край кровати, стараясь изо всех сил не сотворить чего-нибудь, способного даже самую малость нарушить покой молодой матери.
С высказанным когда-то вердиктом "нам хана" Гримми оказалась права на все сто процентов. Бедняге Кенсу без того хватило предшествовавших адских девяти месяцев, когда в перерывах между универом, работой (секцию из-за свалившегося на голову объёма хлопот им обоим пришлось бросить, что вызвало у Сой Фонг острый приступ недовольства) и активным написанием диплома приходилось бегать за жареными арбузами в майонезе, роллами с повидлом и прочей дрянью, заставлявшей только хвататься за голову и поражаться предпочтениям беременных. К тому же их дитятко редко, но метко и весьма ощутимо принималось пинаться, доводя без того импульсивную Джагерджак до состояния бомбы замедленного действия.
Ставший теперь дядей Нноитора, к слову, на новорожденного племянника даже не пришёл взглянуть. Не то побрезговал, не то просто на дух не переносил маленьких детей. Впрочем, Тиа не особо волновалась по этому поводу, а поступила проще: передала поздравления и пообещала зайти в гости после выписки.- Как раз вам двоим в компанию, - съязвила Саругаки. - Кстати, как назвали-то? - переменив тон на более спокойный и пышущий, аки свежий пряник, пофигизмом, поинтересовалась она под аккомпанемент тихого бурчания потиравшего многострадальную макушку и искавшего хоть что-нибудь холодное Шинджи.
- Тоширо.
- Это в честь Маширо-тян, что ли? - Хирако не был бы собой, если бы не вставил очередного своего комментария даже под угрозой немедленной, неминуемой и страшной расправы.
- Нет, - тихо, но отчётливо произнёс Кенсей. - И не надо о ней сейчас.
Возникла неловкая пауза. Все находившиеся в палате прекрасно знали, что Мугурума до сих пор в глубине души чувствовал себя виноватым и за, по сути, измену Куне с Гримми, и за развернувшиеся за этим события. Особенно за гибель Шухея, ведь тот всё же нашёл в себе силы пойти против своих, даже рискуя собственной шкурой.
- А мы тут... это... тортик принесли! - умело выкрутился Шинджи и, не дожидаясь подбадривающей тапки, унёсся куда-то в коридор, опомнившаяся Хиори побежала следом, чтоб тот ещё чего-нибудь не отчебучил.
- Дурдом, - Кенсей устало потёр виски и повернулся к Джагерджак.
- Будь уверен, с нашим вечным везением будет ещё веселее, - откликнулась та, аккуратно поправляя одеяльце Тоширо.
Парень весело хмыкнул в ответ. Что верно, то верно, с такими друзьями и девушкой нигде не пропадёшь. Даже в самом пекле ада. А больше, собственно, ничего от этой жизни и не требуется.