Глава 3 (1/1)

Анжелик проснулась от того, что замерзла.И весьма была удивлена этим, так как плед на ней был самый тёплый.Но ей казалось, будто она лежит в сугробе, а не на диване в душной квартире. Однако, откинув плед, ведьма обнаружила ещё одну неприятность. Все руки и ноги её, живот, шея грудь - всё тело было вымазано в крови. Алая жидкость сочилась из под кожи словно пот. Руки покрылись отвратительными струпьями, пальцы вспухли. Подойдя к зеркалу, шлёпая по полу босыми, мокрыми от крови ступнями, Энджи увидела, что её ещё вчера прекрасное лицо теперь уродливо покраснело и раздулось, словно наполненный водой воздушный шар. Паника охватила ведьму, и она, наплевав на позднее время и то,что увечья были явно не самыми обычными и легкими для лечения, позвонила в скорую и вызвала врача. Сев на подоконник, она принялась ждать. Небо было подернуто той синевой, которая возникала в небе только в тот короткий промежуток времени между поздней ночью и ранним утром. Изредка проносившиеся вдалеке машины нарушали тишину. Одинокая надоедливая собака несколько раз полаяла в надежде на то, что её услышат и ,может быть, приласкают, чего, конечно, не случилось в столь поздний час, и успокоилась. Анжелик нервно смотрела в окно, сжимая кулаки, заставляя побелеть свою раскрасневшуюся плоть.Когда, наконец, врач приехал, язвы на руках пропали, опухлость лица чуть спала, но всё остальное осталось, как и прежде. Мужчина, осмотрев неутешительные симптомы ведьмы и расспросив ту о её самочувствии в последние двадцать четыре часа, тяжело вздохнул. - Мисс Бушар. Мне тяжело это вам говорить, но вы подверглись действию сильнейшего яда, и, к сожалению, противоядия от него до сих пор не придумали. Поэтому, вынужден вам сообщить, что жить вам осталось неделю.- Повтори, - хриплый шёпот раздался из внезапно посиневших губ Анжелик. Кровообращение совсем перестало работать так, как следовало.- Вам осталось жить неделю, - с долей сочувствия послушно произнёс мужчина. - Но, знаете, к утру все ваши ... симптомы пройдут, и вы сможете провести эти дни в том же прекрасном обличье, что и всегда, - он попытался сделать ей комплимент, но ведьма, уставившись взглядом в одну точку, казалось перестала дышать. Доктор наклонился к ней,чтобы проверить, жива ли она, но Анжелик друг резко встала и выкрикнула:Пускай тебя не узнает никто,И мать не вспомнит родная.Ведь вскоре ты будешь уже далеко: И тело твоё, и душонка гнилая. И мужчина, только что сидевший в кресле, словно испарился в воздухе. А Энджи вдруг обуял сильный голод. Женщина прошла на кухню, чувствуя, как на ногах и руках кровь начинает подсыхать, превращаясь в корку. Взяв в руки батон белого хлеба, она поспешно ломая его руками, прожевывала крупные куски, удивляясь этому давно забытому звериному голоду. Когда с батоном было покончено, она выпила воды, много воды, наверное, литр сразу, и вернулась в свою спальню. Присев на пол, она опустила голову на колени и вдруг поняла,что плачет. Поняла, что не хочет умирать, что хотя её жизнь одинока и безрадостна, она хочет продолжать её, она хочет дышать, чувствовать, понимать всё,что происходит вокруг. И тут она задумалась над тем, что же ей делать в конце своей жизни. Безвылазно сидеть дома, с ужасом ожидая того самого дня? Удариться в работу, строя из себя трудоголика? Уйти в запой? Нет, это не варианты. Она хочет быть с Барнабасом и хоть ей даже придётся заставить его, он будет с ней в эти злосчастные дни. Ведьма пошла в душ и, встав под струи тёплой воды, наконец, согревшись, вновь заплакала. Может быть так было нужно? Наплакаться в первый же день и смириться с тем, что должно было произойти? Она уже была полностью опустошена и безразлична ко всему, а слёзы всё не переставая, текли по щекам. Выйдя из душа и посмотревшись в зеркало, Анжелик отметила, что теперь выглядит так же, как и вчера вечером - красавица с печальным взглядом. Наспех вытерев волосы полотенцем и одев тёплое платье с длинными рукавами, ведьма вышла из дома и , будучи не в состоянии вести машину, пошла пешком.Дорога была неблизкая, и потому Энджи невольно задумалась о том, где она могла принять этот яд. Дома вряд ли - она сама себе готовила кофе без каких-либо добавок. В офисе? Тоже маловероятно. Её секретарша работала в ЭнджелБэй вот уже пятнадцать лет и редко вызывала гнев начальницы. Значит, оставалось только одно. В Коллинвуде, у Элизабет. То-то её вино показалось странным Анжелик... Тварь. Ни за что бы ведьма не подумала, что Коллинс способна на такое. Вся их семейка так кичится своими добродетельностью, честностью и порядочностью, что этого невозможно было ожидать. И ведь не могла же она уладить их разногласия одним из своих мирных способов : уговоры, просьбы, подкуп. Эта примерная старая дева решилась на поступок... Что ж, посмотрим, как отреагирует на это Барнабас...Подходя всё ближе к такому знакомому поместью, Анжелик думала, что она будет делать с возлюбленным, если он согласится на её просьбу. Она ненавистна ему, и потому он сам не будет предпринимать никаких усилий, чтобы хоть как-то скрасить оставшиеся дни своей бывшей любовницы. Ведьма твердо решила не применять к нему заклятий и позволить ему самому действовать, как ему будет того угодно. Через парк, отделявший дорогу от поместья, она шла бесконечно долго, останавливаясь на каждом шагу, припоминая, как они с Барнабасом целовались у того дерева, или как он нетерпеливо снимал с неё одежду на той скамейке, или как они молча бродили, взявшись за руки, вон у тех высоких дубов. Пелена воспоминаний и слёз настойчиво застилала глаза Энджи, словно не желая позволять ей идти дальше, добраться до своей цели. Но она всё же шла, то и дело натыкаясь на что-то, растерянно грустно улыбаясь, вытирала слёзы и шла дальше. Достигнув, наконец, главной входной двери, Анжелик взялась за дверную ручку. Последнее воспоминание, которому она позволила появиться в своем разуме было то, в котором она, будучи ещё юной цветущей Анжелик держит эту ручку, собираясь войти в поместье Коллинвуд в первый раз после долгой разлуки с другом детства Барнабасом. Тихо открыв дверь, уже взрослая мисс Бушар так же тихо прикрыла её и увидела, что Барнабас спит на софе около камина в своём чудаковатом старомодном халате.