Глава 8 (1/1)

Дома, в своей комнате, Рита раздраженно бросила сумку с учебниками на стол и с размаху села на кровать, устало опустив плечи. Тяжелый нынче денек получился. После ссоры, случившейся на большой перемене, все друг на друга дулись. Девчонки — на парней и наоборот. В частности, Рита с подругами и Нековбой после этого все оставшееся время друг с другом не разговаривали. Случались между ними размолвки и прежде, но таких — ни разу. Василек упрямо не желал даже смотреть на своих лучших друзей, те же отвечали ему взаимностью. Когда же Рита шла домой, по дороге ее часто окликали малознакомые, а то и вовсе впервые ею увиденные девушки. Все они интересовались у нее, кем ей приходится "тот парень" и зайдет ли он еще в школу. Узнав, что навряд ли Артур еще раз здесь появится, просили ее познакомить их с ним, "ну, если, конечно, у тебя самой нет на него планов". Всем любопытствующим девушка, наученная горьким опытом, отвечала одинаково: этот парень — просто мой хороший знакомый, у него, понятное дело, уже есть подруга, которую он безумно любит и вместе с которой они недавно подали заявление в загс. Рита, вообще-то, никогда не умела врать, ее выдавал предательский румянец, сразу же вспыхивавший на щеках, а вот когда нужда заставила — гляди-ка, научилась. Когда одну и ту же ложь повторяешь раз десять, поневоле сам уже почти что уверуешь в то, что говоришь. А если поверишь ты, то остальные и подавно не усомнятся. Вот вам нехитрая теория лжи от Маргариты Огневой. "Если мне так тяжко пришлось после одного-единственного визита Артура в школу, то каково же ему с этим живется?" — подумала девушка. Поразмыслив, она решила, что ему, наверное, все-таки проще. У него нервы железные и характер другой. Артур на все эти расспросы, которыми сегодня замучили Риту, наверняка даже и отвечать не стал бы. Он бы ничего не придумывал, а сделал бы такое выражение лица — насмешливое, холодное и чуть презрительное одновременно, что и расспрашивать вся охота бы пропала. Если бы к нему вообще кто-то осмелился подойти… "Ну и жизнь у него! — невольно поежилась Рита. — Ни друзей, ни подруг, даже и поговорить-то не с кем. Но, с другой стороны, кто ж его знает, может, его-то как раз вполне устраивает такой расклад. Я более чем уверена — если бы Артур только захотел и чуть-чуть постарался, все было бы совсем по-другому. Его быстро окружила бы толпа друзей и знакомых, появилась бы девушка, и он перестал бы скучать в одиночестве. А значит, есть причина, по которой он этого не делает. Наверняка веская причина. Хотя я-то об этом уж точно никогда не узнаю". Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату заглянула Екатерина. Она нигде не работала, поэтому почти всегда была дома, в отличие от мужа, который, наоборот, в последнее время дома почти не появлялся — дела. — Эй, Мурашка, ты чего такая грустная? — ласково спросила она. Мурашкой Риту прозвал еще в далеком детстве Димка. Вообще-то он хотел назвать ее, как мама, — малышка-муравьишка, но в то время язык ему еще плохо повиновался, вот и вышло нечто усредненное. Екатерина редко называла дочь этим домашним прозвищем, потому что девушке оно не нравилось. Она всегда говорила, что давно уже выросла из Мурашки в самую настоящую Маргариту. Но в исключительных случаях, когда Рите было плохо, больно или грустно, мать обращалась к ней, как в детстве, и девушка не возражала. В такие минуты ей казалось, что она вернулась в ту беззаботную пору, когда теплые материнские объятия могли прогнать все неприятности, если таковые случатся. — У меня сегодня был чертовски трудный день, — со вздохом сказала Рита. Екатерина расценила эти слова как приглашение и вошла, сев на кровать рядом с дочерью. — Ну, жалуйся, — сказала она. — Чем же конкретно был тяжел прошедший день? Девушка рассказала матери все, без утайки, начиная с появления Артура в школе и заканчивая всеобщим ажиотажем и повсеместными ссорами. — Итог всего этого переполоха неутешителен, — закончила она. — С Васькой мы больше не разговариваем, и мне даже кажется, что он не испытывает большой грусти по этому поводу. А я стала почти что звездой школы, но это объясняется далеко не моими выдающимися способностями, а всего лишь тем, что я знакома с "тем самым парнем". Не очень весело, правда? Ко мне сегодня обратилось столько учениц, сколько я в другое время могла бы увидеть разве что на линейке. Самое обидное, что все их просьбы о том, чтобы я познакомила их с Артуром звучали так, словно девчонки прямым текстом говорили мне — ну ты-то уж явно на его подругу не тянешь. Рита горько вздохнула. — Они все расспрашивали меня о нем, как будто даже и не задумывались о том, что я, вообще-то, тоже человек, а не ходячий справочник по Артуру. Понимаешь, мама, ведь далеко не каждая из них интересовалась, как хотя бы меня зовут. Они только видели, что Артур обращался ко мне, а значит, я могу рассказать им о нем все, что они захотят узнать. Не слишком приятно. Они даже просили меня принести его фотографии. Но здесь-то они просчитались. Нет, мне, конечно, нетрудно, да вот толку-то от них… Тут мысль девушки (впрочем, как всегда) свернула в сторону от обсуждаемой темы, и она спросила Екатерину, молча слушавшую ее излияния: — Не понимаю, как такой красивый парень может быть абсолютно нефотогеничным? Ему самое место на обложке какого-нибудь гламурного журнала, да вот беда — не получится. Я-то сначала, когда сравнила Артура с фотографиями, которые присылала тетя Даша, думала, что он не всегда был таким потрясающим. Но ведь это не так, да? — Правда, — ответила женщина, радуясь возможности отвлечь дочь от тягостных мыслей. — Артур с самого рождения был необыкновенным малышом. Причем до сих пор вся его родня ломает себе голову над тем, в кого же он такой уродился. Тут нужно пояснить, что раньше семьи Романовых (такая фамилия была у Артура) и Огневых жили в одном городе, буквально в паре шагов друг от друга. Но последние, после рождения Риты, переехали сюда из-за того, что мать Екатерины, жившая здесь, тяжело заболела и вскоре умерла, оставив дочери и ее семье большую четырехкомнатную квартиру. Именно поэтому Артур и Димка — ровесники — дружны с самого детства, поэтому брат Риты несколько раз приезжал к другу в гости, и именно поэтому сама Рита познакомилась с сыном материной лучшей подруги только многие годы спустя. — Я ведь Артурчика с пеленок знаю, — продолжала Екатерина. — Мы с Дашкой и родили-то почти в один день. Помню, Генка и твой отец еще шутили, что, мол, лучшие подруги они и есть. Даже забеременели одновременно. Рита слышала все эти истории тысячи раз, мать любила вспоминать былое, но раньше девушка слушала их вполуха, а то и откровенно пропускала их мимо ушей, потому как ей это было совсем неинтересно. Теперь же, после знакомства с Артуром, эти истории обрели новый смысл, и она боялась пропустить хоть одно слово, не сводя с матери внимательных глаз, даже и не заметив, что Екатерина тоже ушла от темы разговора, с головой погрузившись в воспоминания. — Сколько же горя мы хлебнули с этим Артуром — кошмар какой-то! Он же почти все время орал. По сравнению с ним твой брат был просто мечтой — поест и в кроватку, спать. Его даже крики Артура не будили, когда Дашка с ним к нам приходила. Вот так она его к нам принесет спящего, посмотришь на него и растрогаешься — ну чистый ангел! А потом этот ангелочек проснется да как закричит — аж уши закладывает. А все равно умиляешься: ну до чего же хорош! Волосенки золотые, глазенки голубые, так и хочется развернуть его и проверить, нет ли крылышек на спинке. — Теперь понятно, почему он такой молчаливый, — хмыкнула Рита. — Наорался в детстве так, что до сих пор связки голосовые работать не хотят. — Когда Артур подрос и уже мог сам ходить, с ним стало просто невозможно гулять. Мимо него спокойно не мог пройти практически ни один человек. Самое меньшее, что они делали, глядя на него, — это улыбались. Другие начинали им громко восторгаться: ах, какой очаровательный малыш! А бывали и такие, что норовили всенепременно его погладить, поцеловать или ущипнуть за щечку, а то и вовсе взять на руки. Дашка от гордости едва не лопалась. Поначалу. А потом, как я заметила, она стала гулять с Артуром только во дворе, где к нему все уже более-менее привыкли и не так доставали их обоих своими знаками внимания. — Значит, тете Даше тоже было от всего этого не по себе, как и мне сегодня? — заинтересованно спросила Екатерину дочь. — Боюсь, это чувство придется так или иначе испытать всем, кто находится в непосредственной близости от Артура. Это его судьба — притягивать, как магнитом, внимание окружающих. И так уж повелось, что внимание это распространяется и на тех, кто рядом с ним. Правда, самого его это всеобщее обожание не раздражало так, как сейчас. Наоборот, он был очень ласковым, доверчивым и общительным ребенком. Все изменилось, когда он пошел в школу. — А что с ним там такое приключилось? Несчастная первая любовь, что ли? Нашлась первая девочка, сумевшая устоять перед его чарами? Или его там тоже били, как сейчас в университете? — Что там случилось — этого мы не знаем. Тронуть Артура никто не посмел бы: как-никак сын директоры школы. Просто он в одночасье стал вдруг хмурым и нелюдимым. Как у него ни допытывались, отчего произошла в нем такая резкая перемена, ответа никому добиться так и не удалось. "Вот это больше похоже на нынешнего Артура", — подумала девушка. — А что же касается любви…, - тут Екатерина лукаво взглянула на дочь. — Самой первой его любовью стала ты. — Что-о-о?! — воскликнула Рита, от неожиданности и изумления едва не упав с кровати. — Да-да, именно так. Буквально через несколько дней после твоего рождения, после того как мы с тобой выписались из роддома и приехали домой, Дарья с Артуром пришли к нам в гости, на тебя посмотреть. Артуру тогда уже шестой год пошел. Он тебя как только увидел, так потом и не отходил. Сначала я боялась отдавать тебя ему на руки — он же маленький еще, вдруг не удержит или еще чего-нибудь, а потом увидела, как он бережно тебя держит, и перестала думать об этом. Артур с тобой мог сидеть часами. Он тебя баюкал, пел тебе какие-то свои песенки, давал тебе бутылочку с водой, а когда ты засыпала — просто сидел рядышком и смотрел. Он даже научился тебя пеленать, представляешь! Да, Артур стал твоей личной нянькой, причем просто первоклассной. Если бы он мог, он бы, наверное, целыми днями у нас просиживал. — Мама, ты сейчас все это придумала? — недоверчиво спросила Екатерину дочь. — Ты хочешь меня приободрить и поэтому выдумала целую историю? — Эх ты, Фома неверующая, — засмеялась женщина. — Можешь Дарье позвонить и спросить. Мы ведь с ней уже даже думали, что породнимся, когда вы с Артуром вырастете. — Если все это правда, — медленно, словно боясь поверить в то, что говорила мать, произнесла Рита, — то почему же я ничего этого не знала? — Вот это уже у тебя надо спросить. Я рассказывала тебе об этом много раз. Только теперь девушка начала что-то смутно припоминать. Что-то о мальчике, сыне маминой подруги, который нянчил ее еще совсем младенцем. Рита знала об этом и раньше, но никогда не связывала того мальчика с Артуром. Ведь у мамы было немало подруг, у которых были сыновья. Да и, честно сказать, девушка эту историю, так же, как и все остальные, просто не слушала. Да и кто может похвастаться тем, что всегда внимательно слушал взрослых, когда они пускались в свои воспоминания? — Неужели ты не помнишь? — допытывалась Екатерина. — Ну, вообще-то, я не очень прислушивалась к твоим рассказам, — смущенно призналась Рита. — Скажи уж, что совсем не слушала, — нисколько не обидевшись, усмехнулась мать. — Да ладно, не красней ты так. Я все понимаю, сама молодая была. Помню, как меня раздражали бабушкины вечные истории о ее молодости, длинные и нудные. Она когда добиралась до конца истории, я уже и начало ее напрочь забывала. — Мам, а почему ты решила все это вспомнить заново только сейчас? Ты же знаешь, что мне интересно все, что связано с Артуром. — Ну, я же не знала, что ты пропустила мимо ушей все, что я говорила тебе раньше, — развела руками ее мать. — То есть, я, конечно, подозревала об этом, но мы, родители, склонны себя обманывать. — Обалдеть! — выдохнула наконец поверившая рассказу девушка, упав на кровать и раскинув руки. — Оказывается, парень, которого я люблю, носил меня на руках задолго до того, как я это поняла! — Боюсь, что ты сейчас вообще взлетишь от счастья, но все-таки скажу еще кое-что, — лукаво улыбнулась женщина. — Что? — приподнялась Рита, предвкушая приятную новость. — У Артура было одно любимое занятие. Когда он приходил к нам понянчиться с тобой и когда он был уверен, что за ним никто не наблюдает, он целовал тебя в носик. Однажды мы поймали его на месте преступления, и он простодушно признался, что ему это нравится. И когда мы уезжали, последнее, что сделал Артур, когда мы прощались на вокзале, — взял тебя на руки и чмокнул в нос, а потом отдал тебя и спрятался за матерью, подозрительно шмыгая. И об этом, кстати, я тебе тоже неоднократно рассказывала. Девушка слушала мать с округлившимися глазами, слушала с тем самым вниманием, которого так недоставало ей прежде. — Обалдеть! — снова воскликнула она. — Артур меня еще и целовал! Она скосила глаза на свой нос. Нос как нос, самый обыкновенный, ничем не примечательный. Но его целовал Артур!!! — Наверное, зря я тебя об этом сказала. — Почему? — удивилась Рита. — Потому что с такими темпами ты у меня окосеешь, — засмеялась Екатерина. — А то и вовсе сделаешь на носу наколку: "Здесь был Артур". Девушка тоже засмеялась. Потом обняла мать и звонко поцеловала ее в щеку. — Спасибо, мамулечка, за то, что ты все это мне рассказала! Теперь у меня снова появилась надежда. Уж если я еще грудным ребенком понравилась Артуру, то понравлюсь и сейчас. Это судьба. Не зря вы с тетей Дашей думали породниться. Так оно и будет, и вы станете не просто подругами, а родными, в этом я уверена на все сто! Екатерина с улыбкой слушала пылкие слова дочери. "К добру ли это? — думала она. — То, что у Риты снова появилась надежда? Стоило ли пробуждать ее в ней? И не ждет ли ее впереди горькое разочарование? Кто знает?" Послышался звук поворачиваемого в замке ключа. — О, Артур пришел! — воскликнула Риты, спрыгивая с кровати. — Интересно, а он помнит о том, что я его первая любовь? Надо бы его спросить! И, радостно рассмеявшись, побежала встречать его в прихожую. Несколько недель назад Рита в отчаянии надеялась, что Артур, вопреки всему, не внемлет совету ее матери найти себе девушку с тем, чтобы оградить себя от назойливого внимания всех остальных. Через какое-то время она почти успокоилась, не видя никаких перемен. И сейчас она потрясенно стояла и смотрела на красивую темноволосую девушку, которая по-хозяйски держала под руку невозмутимого Артура. Так в их жизни появилась Сонечка.