Наивность №3 (1/1)
«Когда небо горит огнём»©
Человек ко всему привыкает. Ко всему и всегда. Особенно к тем вещами, что люди называют «обыденными». Мы с ними сталкиваемся практически каждый день, не обращая внимания на их форму, цвет, размер. «Почему именно так? Почему не иначе?» — эти вопросы мало кого интересуют. Но даже если их задать, то многие ответят «Потому что так было всегда». И они правы. Так было всегда. На то была не наша воля.
Невозможно описать слепому, как выглядит пламя. Можно дать химические и физические признаки этого явления, но нельзя рассказать, как оно выглядит. У огня нет формы, нет запаха, зато есть сила, мощь, жар. Его нельзя потрогать, но можно увидеть. Нельзя уловить его аромат, но можно почувствовать пыл. Его нельзя описать человеку, никогда его не видевшему.
А Вселенная… Имеет ли она форму, цвет, размер, запах?.. Может ли оказаться что, то пространство, которое Человечество считает вечным и непоколебимым, просто чья-то злая шутка. Просто кто-то взял и выключил свет в своей комнате, и зажег в ней бенгальский огонь. Звезды – искры этого фейерверка, сгорающие за долю секунд. А Мы… Мы не живем. Не существуем. Возможно, Нас даже пешками назвать нельзя. Простой плод, чьего-то воображения. А космос является жилым пространством этого Кого-то. Творца.Теплые пальцы сжали плечо Тсуны, отвлекая от размышлений.
— Здравствуйте, профессор, — Савада улыбнулся и запрокинул голову, чтобы посмотреть на пришедшего. – Вот уж не подумал, что Вы решите встретиться со мною в таком месте.— Это единственное место, которое я знаю в этом городе, — снимая пальто, проговорил профессор.Тсунаеши посмотрел на него. Рокудо Мукуро, по прозвищу Куфуфуций. Он получил его за свое излюбленное «Куфуфу» на зачетах и экзаменах. Не употребляя это странное сочетание букв в обычной жизни, он с удовольствием произносил его на всех заключительных работах. Мукуро — преподаватель в одном из престижных институтов в Англии. По специальности – физик-ядерщик, но изучающий миллисекундные пульсары [5]. Именно благодаря им, Савада и Куфуфуций познакомились. Перед поступлением в американский институт, Тсуна несколько лет подряд изучал PSR J1614-2230 [6] . С ним пришлось бы долго работать, если бы не удачное знакомство с этим человеком. Он помог многообещающему студенту: открытая Кембриджская библиотека, техника, для наблюдения за этим пульсаром. Все предоставил Мукуро. Их можно было назвать друзьями. Множество бессонных ночей сплотили их. Работа была написана. Одна из лучших. Если не сказать, что она была самой лучшей из предоставленных.— И что же привело Вас сюда, на другой конец Земли?— спросил Савада, наблюдая, как Мукуро, с грациозностью лебедя пролистывал меню, выбирая себе напиток.— Твоя заносчивость здесь ни к чему, — поднимая одни глаза, сказал Рокудо и заказал подошедшему официанту чай с лимоном.
— Сию минуту.— Ну и, — начал Мукуро, обращаясь к Саваде, — ты ничего не хочешь мне сказать?— Например?— Тсунаеши, я приехал сюда, как ты выразился «на другой конец Земли», из-за того, что узнал, что ты бросил PSR J1614-2230. Это правда?— Да. Я перестал работать с этим пульсаром.
— Почему же? – профессор сложил руки в замок и положил их на стол.— Сейчас я работаю с PSR 1919+21 [7].
— С чего вдруг такая перемена в направлении? – Мукуро бесила такая смена профиля. Конечно, PSR 1919+21 это далеко не PSR J1614-2230. Он специально выбрал самый первый открытый пульсар. С ним сейчас не работают. Он перестал быть интересным – находится на огромном расстоянии, средних размеров. Ничего примечательно. Он не идет ни в какое сравнение с PSR J1614-2230. Считавшимся самым тяжелым, из ныне открытых.
— Профессор, я не собираюсь занимать тем, над чем сейчас ломают головы сотни ученых. Если они смогут разгадать их загадки – вперед, но если человечество не сможет работать с более простыми объектами, как PSR 1919+21, то тогда нельзя будет и заикнуться о более сложных и тяжелых элементах космоса.— Тсунаеши, чтобы ты не говорил, во Вселенной есть несколько веществ. Ни больше, ни меньше. На нашей планете есть все эти вещества. Значит все процессы, происходящие на огромных расстояниях, будут похожи.— Ха! Вы понимаете, что говорите? Разве не мы с Вами доказали, что во вселенной существует еще несколько неизвестных людям элементов. Именно поэтому в таблице Менделеева есть некоторые неточности. Да и процессы, которые происходят на таких объектах, как нейтронные звезды – невозможно предсказать, если их хотя бы не увидеть. Хотя бы в телескоп. Да, в последнее время их погрешность невелика, но это не дает более точной картины.— Да когда же ты прекратишь быть таким упрямым? – спросил Мукуро, высыпая в только что принесенный горячий чай сахар.— Когда сойдутся звезды, — уже более холодно ответил Савада.— Сойдутся, значит?.. Зная тебя, боюсь, это случится не скоро…— Разговор окончен. Я больше не притронусь к PSR J1614-2230.
— Ладно, — Рокудо рывком встал со стула, — когда поймешь, что это работа совершенно бесперспективна – обращайся.Сказав это, Мукуро снял пальто с вешалки, и быстрым шагом покинул кафе.
— Боже, — выдохнул Тсуна, — почему он всегда такой импульсивный?
Закрыв глаза, Савада откинулся на спинку своего стула, стараясь проанализировать сегодняшнюю встречу. Странное поведение профессора не вписывался в его до боли знакомый образ.«Что-то случилось. Скорее всего, с этими же пульсарами. Когда же уже он сам перестанет браться за сомнительные проекты?..» — обреченно подумал Тсунаеши.За окном господствовала метель. Подобно огромной белой птице, которая своими крыльями защищает детенышей, снегопад накрывал город. Весь. Нет места, куда бы ни проникли огромные снежинки. Каждая из них сплетение их нескольких. Холодно. Зябко. Страшно.Чай с лимоном, к которому никто так и не прикоснулся, постепенно остывал, отдавая последнее теплозамерзшему городу.