4. (2/2)

— Сложно было ими управлять?

— Нет. Ну, разве что поначалу, когда я только учился. Но быстро понял суть. Забавно, что я ощущал стихии только тогда, когда в моих ладонях оказывались кинжалы — то есть, когда я обращался к магии Королей.

Аллегро вздохнула, и Игнис мог поклясться, что в этом вздохе он слышит зависть.

— Ты бы хотела владеть магией? — поинтересовался он.

— Ещё бы. Знаешь, вернись я сейчас в прошлое — пошла бы в глефы. Чисто ради того, чтобы испытать на своей шкуре ощущение сказки, получить силу и прикоснуться к чуду. У нас в приюте была девочка, аутист. Ну, то есть не совсем аутист, но с отклонениями. И она писала странные сказки про удивительные миры — наполненные магией и волшебными существами. Мы слушали её истории вечерами, включив один-единственный ночник; собирались у её кровати толпой и запоем глотали приключения героев. Она писала много, и каждый вечер было что почитать. И это чувство, что ты, как и они, можешь всё — оно не покидало...

Аллегро замолчала, погрузившись в воспоминания, а Игнис переспросил, из всего её монолога уцепившись за одно-единственное слово:

— В приюте?

Усмехнувшись, Варде подтянула к себе чашку с настоем, пригубила и ответила:

— Королевский благотворительный приют для брошенных детей. Да, я сирота. Мои родители умерли от Скверны. Ну хоть повезло в том, что приют был королевский, и контроль был не только за воспитанниками, но и за воспитателями. От знакомых из других, не элитарных заведений, мы слышали много поганых историй... не буду сейчас их повторять, там много грязи. Ну а мы... росли обласканные, ни в чём не нуждаясь, вольные выбирать свой путь, не ограниченные выбором между техническими лицеями и мелкими училищами. Именно поэтому я поступила в высшее учебное заведение на факультет аналитической информатики, а затем поступила на работу сюда, в архив.

Несколько минут Шиенция поражённо молчал. Да, он подозревал, что Аллегро давно лишилась родителей, но чтобы сирота... это объясняло и её замкнутый, но решительный характер, и её деловую хватку, и лёгкость, с которой она говорила о самопожертвовании и смерти — она просто знала, что за неё никто не будет переживать.

Идеальное одиночество.

Очень осторожно он спросил: — И у тебя никогда не было желания... не знаю... завести семью?

— Я слишком ценю свободу личности, чтобы размениваться на брачные отношения.

Ответ, который полностью совпадал с его мнением. Игнис молча поднял чашку, выражая согласие, и Варде ткнула своей кружкой в пузатый бок. Отпила и вернулась к анализу.

А Игнис — к своей работе.