Если бы все было так просто (1/1)

Мустафу небрежно бросили к ногам Падишаха.- Кеманкеш Кара Мустафа Паша, вот значит, как я могу ошибиться в выборе верных мне людей. - ухмыльнулся Мурад, смотря сверху вниз на госдеятеля. - Что тебя толкнуло на такую измену? С помощью Валиде Султан решил добиться большего влияния? Откуда такая дерзость, Паша?! - голос Падишаха становился все громче и громче.- Разве искренняя любовь - это измена, Повелитель? - Мустафа уже не боялся говорить то, о чем думает, все равно понимал, что это конец.- Мою мать нельзя любить, Кеманкеш, не думаю, что ты не знаешь правил. - подобная смелость Паши приятно удивила Мурада. Что, что, но честность и храбрость султан ценил, разумеется, если это не переходило в наглость.- Правила и законы не властны над чувствами. Да, мы согрешили, но этому виной наша искренняя любовь, перекрывающая трезвый рассудок. Она, подобно самому крепкому вину, опьяняет, отключает разум, заставляя творить весьма безумные вещи. Не знаю, как Султанша, но я ничуть не жалею об этих раскрытых чувствах. Жаль только, что Ваша Валиде подозревает меня в измене. - бросил укоризненный взгляд, подняв голову, и ухмыльнулся.- Это будет ее наказанием. Моя Валиде обманула меня, согрешила, еще и ребенка под сердцем носит. По всем правилам я должен был заставить ее избавиться от него, но я вижу, что ее глаза блестят... Впервые за столько времени. К тому же этот ребенок может наконец-то избавить мое государство от ее тени, хотя зная ее властолюбие... - и снова эта ухмылка. Подобные слова о возлюбленной задевали Кеманкеша, но несмотря ни на что мужчина еще был в состоянии ориентироваться в том, кто перед ним. - Раз ты так любишь мою мать, то ты понесешь наказание за двоих... - задумчиво произнес Мурад, оглядывая стоящего на коленях Пашу.Кесем сидела в своих покоях, расположившись на мягкой удобной тахте. Да вот только эта тахта сейчас казалась Махпейкер подушкой с острыми толстыми иглами. Она не знала, что происходит сейчас в покоях Падишаха, и это ее угнетало. Валиде Султан ожидала и своего наказания, ведь было ясно, что Мурад просто так все это не оставит."Я всегда буду рядом" - вновь и вновь прокручивались слова Кеманкеша в голове.- Но бросил... - шепот Кесем разбился о толстые каменные стены, которые сейчас наиболее давили. - Должна его ненавидеть, а в итоге так переживаешь... Когда ты стала такой, Кесем? Где та правительница, чье сердце спряталось за глыбами безразличиями? Где та Валиде Султан, которая понимала Сафие Султан и ее слова об алмазе вместо трепетного и всепереживающего сердца? - перебирала тонкими длинными пальцами нежные лепестки жасмина на аккуратной веточке, расположившейся на рядом стоящей тумбе. Все-таки Хаджи умел угодить своей Султанше, пусть даже она и в таком положении.

В дверь громко постучали. Закатив глаза и подумав, что это снова Хаджи, Кесем разрешила войти. Неприятное удивление с сокрушительной силой захлестнуло женское нутро, когда Махпейкер увидела перед собой ненавистную Фатьму.

- Валиде Султан. - обратилась с наигранной почтительностью.

- Решила попрощаться перед казнью? Зла не держу, тебя извиняю, убирайся. - сморщившись, небрежно махнула рукой, в ответ на что ее слух окатил громкий женский смех.

- Не думала, что ты такая наивная, Кесем. Меня никто казнить не собирается. - Махпейкер удивленно взглянула на династийку.

- Наш Падишах милостив и добр ко мне, в отличие от его матери. Он помиловал меня. Правда, не просто так... - Кесем насторожилась, услышав загадочные нотки в ее голосе.

- Что ты сделала?!

- Ну не беспокойся ты так, просто я приоткрыла завесу тайны... Твой сын ведь обязан знать такие подробности. - скривила губы в надменной усмешке, наблюдая за реакцией Валиде Султан.

- Какой тайны? - тихо спросила и поднялась с тахты, превозмогая слабость.

- Ты стала законной женой Падишаха, Кесем Султан, родила столько наследников государству, более того, стала регентом, управляющей такой огромной империей... А теперь опустилась до связи с рабом... Представь, как сейчас тебя презирает твой сын. Хотя причина действительно весомая. - Фатьма резко почувствовала обжигающую боль на щеке.

- Так это ты, дрянь, все рассказала?! Ты?! Как же я сразу не догадалась. - Кесем приложила ладонь ко лбу, ощущая, насколько была не права в обвинениях и как обидела Кеманкеша тем, что не верила ему. - Убирайся! Вон! - крикнула, чувствуя, как ноги медленно подкашиваются, потому поспешила присесть на тахту.

- Я стерплю эту пощечину лишь потому, что сейчас мое положение слишком шаткое. Ты добилась своего: я уезжаю, не сумев сокрушить тебя физически, но морально ты сама себя убила, я лишь помогла тебе. Знаешь, верно говорят, что бы рабыни ни делали, они так и останутся рабынями внутри. И повадки у тебя остались теми же. До связи с рабами опустятся лишь рабыни, убери эту спесь, Кесем. Эти одежды, украшения, богатства и тысячи акче не перекроют твой истинный статус. - все больше ухмылялась, понимая, что давит на больное.

- Ты не понимаешь, что такое любовь, тебе не суждено любить. Думаешь, я не знаю, как тебе изменял твой бывший муж, казни которого ты сама посодействовала? А может думаешь, я не знаю, что ты не можешь иметь детей? Я все разузнала прежде, чем ты явилась сюда. Лекари оказались весьма разговорчивыми в твоем дворце. Но я не опускалась до того, чтобы упрекать тебя этим, Фатьма. А ты опустилась до упреков чувствами и моим статусом. Я была рабыней, не отрицаю, но чтобы полюбить человека, свободного от высокого статуса, не обязательно быть ею. Кеманкеш принимает меня с моими достоинствами и недостатками, а в твоей жизни появится ли такой человек? Будешь ли ты когда-то чувствовать, как внутри тебя все цветет, подобно розам в дворцовом саду? - с каждой фразой лицо Фатьмы стремительно мрачнело. Это могло доставить Кесем удовольствие, но не здесь и не при таких обстоятельствах. Династийка сглотнула нарастающий ком в горле и молча вылетела из покоев, помчавшись к себе. Махпейкер не чувствовала ни облегчения, ни отяжеления от того, что она так умело заставила замолчать врага. Все ее мысли сейчас были сосредоточены на Мустафе. Выходит, не он изменил их чувствам, а она изменила доверию к нему... Это ранило больше всего. Сейчас Кесем думала, что из-за ложных обвинений не смогла достойно отстоять жизнь Кеманкеша, и в случае чего вина в его казни отяжелит ее сердце до крайней степени. Хотелось прямо сейчас сорваться с места и побежать в покои сына, распахнуть двери и умолять о пощаде. Но нельзя... Сделает этим еще хуже... Разгневает еще больше сына...

***День прошел достаточно быстро, но не для Махпейкер. Весь день она просидела в покоях на той же тахте. В неведении. В волнении. Прокручивая в голове все светлые моменты с Кеманкешем. Жив ли он? В порядке? Этого Кесем не знала, что придавало еще большего волнения. Весь день Хаджи пытался уговорить Махпейкер хоть что-то поесть, но снова и снова грубо выгонялся из покоев. К вечеру Валиде Султан почувствовала жуткое недомогание, потому решила перебраться на кровать. С каждым шагом женщина ощущала, что ее силы иссякали и уже на половине пути, ведущему к ложу, Кесем покачнулась, задев пышными юбками небольшой столик, громко опрокинувшийся на пол. В тот же миг в покои влетел евнух. Увидев, как Махпейкер еле стоит на ногах, он молниеносно подхватил ее под локоть.- Султанша? Султанша, что случилось? - встревоженно расспрашивал женщину, удерживая ее за руку.- Где Кеманкеш? Что с ним? - собрав все силы, задала наиболее волнующий ее сейчас вопрос.- Я не знаю, Султанша. Давайте я позову лекарей, Вам, вижу, совсем плохо. - предложил, чувствуя, как она все больше опирается на него.- Позови Мелек хатун, это повитуха, она знает, что делать. - с помощью аги улеглась на мягкие простыни.Хатун явилась незамедлительно, сразу же начав тщательный осмотр.- Султанша, Вы, видимо, перенервничали. В результате дистресса плод получает недостаточно глюкозы и может находиться в гипоксии. Нарушается эластичность мышц матки, это может привести и к выкидышу. По Вашему животу понятно, что процесс уже запущен, если Вы не оставите стрессы, то может случиться, не приведи Аллах, непоправимое. Не забывайте, Ваш диабет и так представляет серьезную угрозу для плода, не усугубляйте положение. - заключила повитуха, собирая принадлежности в уже знакомый для Кесем чемоданчик.- Мне ужасно тошнит, хатун. - устало пробормотала Султанша.- Это в Вашем случае естественно. Я оставлю Вам лекарства, если Ваш желудок их высвободит, то через некоторое время вновь примете. Если позволите, я скажу евнуху, чтобы принес Вам таз. - учтиво предложила повитуха, собрав все необходимое.- Хорошо, только прошу, быстрее...***Луна лениво взошла на небо в сопровождении ярких звезд, усыпающих небо, словно капли белой разведенной извести. Дверь на балкон тихо скрипнула, что заставило и без того взведенную Кесем насторожиться. В проеме показался силуэт, что еще больше напугало Валиде Султан.- Кто... Кто здесь?! - испуганно пробормотала, пытаясь разглядеть в темноте лицо нежданного гостя.- Тише, Кесем, это я. Это Кеманкеш. - аккуратно присел на краюшек кровати.- Кеманкеш?! - зажмурила глаза, словно думала, что это сон, словно пыталась проснуться.- Кесем, я здесь, я жив. Как только Хаджи сообщил мне о твоем состоянии, я сразу же решил прийти. Через гарем идти запрещено, и я, Кесем, возмущен тем, что твой балкон слишком высоко, чуть не сорвался, пока забрался на него. - его взгляд упал на серебряный таз около кровати возлюбленной. - До какого состояния ты довела себя, Кесем? - с болью в глазах посмотрел на ее бледное лицо, потерявшие коралловый цвет губы, и белые, словно снег, щеки.- Ты еще спрашиваешь, до чего я себя довела?! - слезы резко подкатились к глазам, наполнив их до предела. - Я думала, что уже не увижу тебя! Я винила себя во всем, я не поверила тебе! Фатьма мне все рассказала, это она все провернула... Ты жив. Аллах услышал мои молитвы! - накинулась на мужчину, крепко сжимая его в своих объятиях, пока слезы наконец стали высвобождаться из ясных очей. Трепетно прильнула к его устам, резко переводя нежный поцелуй в страстный и жадный. Мустафа аккуратно сжимал ее тонкую утонченную талию, проводил носом по ароматным волосам, словно этот дивный запах стал его воздухом, пока пухлые губы Кесем целовали его лицо и шею. - Только днем я не думала, что еще раз увижу твой лик, загляну в твои карие глаза, не почувствую тепло твоих рук, не услышу биение твоего сердца... - прильнула к мужественной груди, вслушиваясь в размеренный ритмичный стук. - Оно бьется... Жив... Если это сон, я не желаю просыпаться, Кеманкеш... - продолжала тесно прижиматься к его груди.- Все прошло, моя Кесем, все хорошо. Я выжил. На миг я потерял желание сопротивляться судьбе, готов был и сам просить казнь, вспоминая, что ты мне больше не доверяешь, но знал, что нужен тебе, что нужен нашему чаду. - аккуратно гладил ее каштановые волосы, хрупкие покатистые плечи, изящные изгибы спины.- Кеманкеш... - Махпейкер отстранилась от него. - Не думаю, что Мурад это просто так все оставил, что он сказал? - с опаской спросила, не отрывая взгляд от возлюбленного.- Мне нужно уехать на некоторое время, Кесем... В... В ссылку... - опустил взгляд, чем неосознанно дал понять, что лжет.- Мустафа, не ври мне... Посмотри в мои глаза и скажи правду. Живо. Мой сын помиловал тебя или нет?! - твердо отрезала, подняв его опущенную голову.- Если бы все было так просто, Кесем...