Уроки истории, фольклора и философии (1/2)

Утро перед вылетом у Марка Паркера началось не с кофе, а с электронной почты. Ее он, вот незадача, начал читать с телефона, когда чистил зубы. Это было неправильно, нужно было сначала: встать, сходить в туалет, затем в душ, сделать себе завтрак и только затем хвататься за умные гаджеты, которые могут напомнить тебе о работе.Мелани прислала аж три сообщения.

Первое в одиннадцать вечера вчерашнего дня. В это время Марк ехал домой от друзей на новенькой Хонде. Мотоцикл он приобрел после того, как получил премию по окончанию изучения не заблокированных участков памяти Шэя Патрика Кормака. Марк совершенно не думал, что ему причитается премия. Жизнь ценнее всяких денег, но и деньги бывают не лишними. Когда на тебя наставляют пистолет и требуют выбрать что-то одно из двух, ты выбираешь то, что тебе кажется на первый взгляд более ценным. Жизнь была хороша, хоть порой она кажется трудной, а проблемы не разрешаемыми. Выбор для Паркера был очевидным и легким. Лучше быть заодно с Бергом, чем идти против него.

Второе сообщение Мелани прислала в три часа ночи. Марк не знал, отчего ей не спится в столь поздний час, но Марк спал. Возможно, у Мелани все хорошо с личной жизнью.Третье сообщение пришло без пяти шесть утра.В каждом сообщении Лемэй просила не забывать о его обещании, найти в потоке воспоминаний Кормака, то единственное, нужное. Если бы было возможно нарушить синхронизацию и последовательность, то Марк нашел это воспоминание и удовлетворил нездоровый интерес Мелани к личной жизни Шея Кормака.Аналитик Абстерго не считал Лив удачной партией для Кормака. У этого мужчины было много женщин. Он холодный ветер, охотник, изгой, любовник и искатель приключений. Семейная жизнь не для него. Если кто-то ему и подходил, то Хоуп… А она, к сожалению, мертва.Неожиданно на телефон Марка пришло новое СМС. Он думал, что оно от главы "Абстерго Энтертейнмент", и с неохотой взял телефон. Если бы кофеварка или миксер принимали сообщения, то, наверное, Мелани и туда бы ему прислала напоминание об обещании.Сделав глоток чуть теплого черного крепкого кофе, Аналитик чуть не поперхнулся напитком, СМС пришло от Берга:?Мистер Паркер. Ровно в десять я заеду за вами. Будьте готовы?.До десяти утра было еще очень много времени. Марк просто по привычке, без всякого будильника, встал рано. Подсознание заранее готовило его к интересному путешествию. Он был очень рад, что на какое-то время покинет Ванкувер, и на несколько дней окунется с головой в шумный Нью-Йорк. Возможно, Марку удастся свидеться с несколькими старыми друзьями и посетить модный клуб, но все это в том случае, если его отпустит отдохнуть его босс – Берг. Шансы на это ничтожно малы, но мечтать не запрещается.Подбирая во что одеться, Марк не мог выбрать, что ему надеть на голову. В бейсболке он выглядел как-то не солидно, словно пацан с района. Если он надевал капюшон на бейсболку, он себя чувствовал еще хуже, чем пацан с района. Таких обычно заподазривают в чем-то нехорошем. Например, в употреблении наркотиков или воровстве. О, современность, никто и не подумает, что в капюшоне может ходить потенциальный убийца. Выбор был сделан в пользу кепки, в ней Марк выглядел более взрослым для своих двадцати пяти. Под этой кепкой он спрятал свои непослушные каштановые пряди. Устроившись в Абстерго и подслушав разговор между Мелани и Вайолет о нем, он понял, что ему лучше сбрить бороду. Исследуя память Шея Патрика Кормака, Аналитик понял, что они правы. Кому-то борода идет, а кому нет. Этим утром Марк не брился, так как посчитал, что легкая небритость в командировке ему позволена.Последним штрихом была цепочка с печаткой принадлежности к тамплиерам. Печатка была очень старой, если не древней. Такую лучше носить ближе к сердцу, там, где ее не увидят.Без десяти десять Марк вышел из дома, расположенного в Кокуитлам, – пригороде Ванкувера. Вчерашний снегопад засыпал весь пригород снегом. Снегоуборочная техника работала ночь и прочистила главную дорогу, а вот тротуары и лестницы, ведущие к танхаусам, все еще были в снегу. Если бы не командировка, то вечером Паркер непременно расчистил свой участок перед домом.Заперев входную дверь, он обернулся и почувствовал небольшую головную боль. Потирая виски, Марк спустился по лестнице и замер. Его взору предстали люди в одеждах семнадцатого века. Они ходили по улице, ездили в экипажах или верхом на лошадях, проходили сквозь дома и реально существующих людей и припаркованные возле домов машины.

Началось.Он знал о побочных эффектах нахождения в Анимусе – эффект просачивания, так это называлось. Если в Анимусе находиться слишком долго, - это чревато серьезными последствиями. Этим страдал Дэниел Кросс - бывший ассасин, который перешел на сторону тамплиеров. Не страдай он этими глюками, возможно, его не убил бы Дезмонд Майлс. С тех пор Абстерго далеко продвинулось в изучении проблемы эффекта просачивания. У него дома хранились лекарства на тот случай, если у него обнаружатся первые симптомы.

Когда он увидел призраков прошлого, Марк закрыл глаза и ждал пока кратковременная головная боль пройдет. Боль прошла, и молодой парень открыл глаза, но то было не привычное для него зрение. Это зрение называлось Орлиным. Все цвета стали более насыщенными, он видел то, что не должен был видеть: смутные тени силуэтов людей, которые находились за надежными стенами своих домов.Марк зажмурил глаза и сел на холодные ступеньки лестницы. Он наделся, что это пройдет, что не продлится слишком долго.- Ну почему именно сейчас, - простонал он.Рано или поздно это должно было случиться. Кто-то из линии Паркеров являлся потомком Шея Патрика Кормака.

Абстерго запустила свои щупальца в архивы разных стран мира. Их сотрудники изучали и изучают всевозможные архивы и данные по нужным им людям. Марк Паркер два года назад всего-навсего был простым системным администратором в центральной больнице Чикаго, пока ему не предложили пройти крайне мудреный тест для работы в Абстерго Индастриз. На одно место претендовали шестнадцать человек. По результатам тестов выбрали двух человек – его и одну девушку. Их попросили остаться и дали снова какие-то дурацкие тесты, из-за которых он опоздал на рейс и так и не получил место в компании. Спустя две недели его снова пригласили на собеседование и на следующий день, он выслушивал первый в своей жизни инструктаж по основам работы и пользованию Анимусом.Возможно, Кормак даже не догадывался, что от него забеременела одна из сестер лиссабонского монастыря.

Это было первое удивительное и в то же время возбуждающее погружение в Анимус. Передачи семени от объекта исследования к объекту сохранения рода. Средневековая порнушка, как выразился еще один аналитик, который изучает какого-то французского ассасина.Сестре-послушнице удалось удачно скрыть свою беременность под рясой, но когда пришло время родов, сестра Граса не смогла самостоятельно справиться, возникли осложнения. Мать настоятельница во время исповеди узнала имя отца и прокляла его на веки вечные. Новорожденный остался жить, а Граса умерла, полностью покаявшись в грехе.И хоть дальнейшая судьба незаконнорожденного отпрыска Кормака никак не пересекается ни с тамплиерами, ни с ассасинами, факт остается фактом.Аналитик Абстерго узнал о судьбе своей предшественницы, только когда достиг второго доступа доверия в Абстерго. В процессе работы выяснилось, что она не подходит, так как является потомком сразу двух великих людей: Шэя Патрика Кормака и Хоуп Дженсен. Для Абстерго всегда была проблема погружения женщины в Анимус, тем более исследование женской памяти. Пока эту проблему не решили.

Паркер не знал, отпустили его предшественницу или убили, во всяком случае, неприятный сюрприз она оставила Абстерго, а может даже ему. Она запустила вирус в систему, из-за чего вся ее работа стерлась, последовательность была нарушена и перемешена. Марк потратил много времени, чтобы удалить вирус и восстановить последовательность. Он бы женился на ней, если знал, жива ли она и где проживает. Такая же мстительная и коварная, как и Хоуп Дженсен.

Всю обратную дорогу от пылающего Лиссабона до берегов благословенной Америки, Шэй кипел от злобы и раскаяния за содеянное им.

Корабль превратился в его добровольную тюрьму, где каждый час и день, проведенный на нем, превращался для него в одну вечную пытку.Он покидал Америку, когда было еще тепло, а вернулся, когда лед сковал озера и реки, а снег укрыл белым покрывалом некогда цветущий край. Даже мороз не остудил его гнев, он как бешеный пес кидался на своих братьев. Словно каждый из них был виноват в том, что именно его отправили разрушать некогда прекрасный город Лиссабон.То, что он копил во время долгого пути назад, он выплеснул на Ахиллеса. Если бы не это, он ни за что и никогда не повысил голос на своего наставника.Его друг вытолкал его из дома наставника. Шэй сопротивлялся и рвался обратно, но с Лайамом были шутки плохи. Он был высок, силен и проворен. Отправив Кормака в ближайший сугроб, чтобы он немного остыл, Лайам получил едва ощутимый удар в челюсть. Шэй схватился за руку и зарычал не хуже злого волка.

- Это ты зря, - ничуть не обиделся Лайам на удар от своего расстроенного друга. – Давай помогу, - предложил он помощь, так как от удара у Шэя были сбиты костяшки и болела рука.

- Оставь меня в покое, - огрызнулся молодой ассасин и в бешенстве побежал по глубоким сугробам в лес. Побродив по лесу какое-то время, Шэй набрел на ферму, где предложил свою помощь. Фермер поблагодарил его за такую услугу и попросил наколоть дров. Наколов дров, Шэй вернулся в поместье и еще долго бродил вдоль высокого склона залива, размышляя о содеянном, и о том, как он может искупить свою вину перед людьми, которые погибли.

Он не отзывался на приглашения братьев отобедать с ними. Когда начался сильный снегопад, а мороз усилился, Кормак вернулся на свой корабль. Морриган была его единственной отрадой в пучине безнадежного отчаянья. Растопив маленькую печь, чтобы отопить капитанскую каюту, Шэй занялся своей рукой. Она уже не так сильно болела, но раны нужно было обработать. Сделав это, Шэй открыл шкаф, где хранилась посуда и прочие вещи. Бутылка виски, которую он припрятал, все еще ждала его на своем месте. Никто не притрагивался к ней. Ассассин притронулся к бутылке виски и сразу же одернул здоровую руку от нее. Нет, не сегодня, этой ночью он хотел остаться трезвым. Закрыв дверцы шкафа, Шэй резко обернулся, приводя в действие лезвие скрытого клинка, так как почувствовал чье-то присутствие. Это была всего лишь Хоуп.

Не смотря на мороз и сильный снегопад, который бушует этой ночью в Лексингтоне, не смотря на расстояние, которое она прошла по заносам и сугробам, женщина улыбается Шэю. Ее щеки раскраснелись от мороза. На женщине-ассассине надета красивая лисья шуба. В прошлом сезоне, когда стояли чудовищные морозы, Кормак не видел на ней этой одежды. Возможно, это Кесеговаасе подарил ей шкурки самых лучших лис, и теперь Хоуп вряд ли замерзнет.

- Зачем ты пришла?- Я волнуюсь за тебя, Шэй. Ты словно вывалившийся из гнезда совенок. Напуганный и растерянный, - она подходит к нему ближе, на ходу снимая варежки.

- Уходи, Хоуп. Сейчас не лучшее время для того, чтобы поиграть со мной.- Я пришла не за этим. Я пришла выслушать тебя. Хочу узнать, что произошло?- Я все уже рассказал. Сфера рассыпалась у меня в руках, затем земля задрожала, храм стал рушиться, а вместе с храмом под землю начали уходить дома и целые улицы. Погибли невинные. Не один, не два, а тысячи Хоуп. Я видел, - указал он на свои глаза. - Видел, как город превращается в руины. Видел, как гибнут невинные люди.- Как гибнут твои очаровательные невинные сестры из монастыря Жеронимуш. Ты их пожалел? Наверняка, они за свои грехи получили сполна и варятся в самых жарких адских котлах, - с усмешкой сказала Хоуп. Женщина остра на язык и ранит им не хуже скрытого клина.- Не будь так жестока, - почти безнадежно попросил Кормак.

- Или может, пожалел портовых шлюх. Капитан доложил мне, что как только корабль бросил якорь в порту, ты мигом помчался к милым Лиссабонским жрицам доступной любви. О, какая потеря, - притворно застонала Дженсен.- Прекрати или ты дашь мне повод думать, что ты ревнуешь.- Может быть. Я погорячилась, - извинилась она, хоть и не как подобает. Кормак сел на кресло, запустил свои руки в непослушную растрепанную шевелюру.- Там были не только монашки и портовые девки, там были добропорядочные мирные горожане. Дети и старики.Он снова вспомнил те страшные минуты, когда он соревновался в беге с самой смертью, которая пожирала город. Он не спас никого, только себя, и от этого ему было горько. Он смотрел в пол, и первые слезы упали на деревянный настил его капитанской каюты.Хоуп подошла к нему и опустила свою руку ему на макушку. Она словно мать, которая прощала его за все, но он не прощал себя. Она поняла, что он плачет, так как пережитое больше не могло у него сидеть в душе. Дженсен обняла его, и молодой ассасин прижался к ее телу и спрятал свое лицо у нее на животе.- Плачь, Шэй, плачь. Тебе станет легче. Все пройдет. Все будет как прежде, - словом и своими руками женщина-ассасин пыталась успокоить мужчину, к которому она испытывала смешанные чувства. Он плакал, но слезы не помогали, они лишь сильней жгли рану своей солью, а затем он просто успокоился.- Тебя Ахиллес прислал?- Что?Он резко поднялся с места, шумно вздохнув.- Как прежде уже не будет. Думала, у тебя получится? Раз ты мне нравишься, я забуду рядом с тобой обо всем? НЕТ, Хоуп. Прежде всего, тебе не хватает сочувствия и доброты.

- Как ты смеешь! - оскорбилась горделивая Хоуп Дженсен. Она занесла руку, чтобы отвесить взорвавшемуся наглецу пощечину, но Шэй перехватил ее руку.- Смею, Хоуп, потому, как ты холодная бесчувственная стерва.

Девушка поняла, что сейчас будет, но глаза ее выдали, она и шага сделать не успела в нужную сторону, как Шэй схватил ее, зажав ей руку и прижав так, что, если она захочет выпустить скрытый клинок, то он, в первую очередь, проткнет себя.- Шэй, отпусти меня сейчас же. Немедленно.Повалив ее на свою жесткую постель, Шэй разорвал рукав шубы и ее платья для того, чтобы снять с руки ее скрытый клинок. Выкинув ее оружие ассасина, Хоуп осталась лежать более чем не подвижно и тихо, прижатая его коленом. Просто беспомощная женщина во власти сильного мужчины.- Я такая, Шей, по-другому и быть не может. Мне совершенно не жаль ни шлюх, ни монашек, ни детей, ни стариков. Они должны были погибнуть ради нашего…- Замолчи, - Кормак прижал одну свою ладонь к ее рту, другую к горлу. Столько способов ее убить: задушить, свернуть шею, перерезать горло. Не этому ли их учили. Как иронично.Как иронично и как просто. Нет, это не то, что он намеревался сделать. Можно было перерезать ей глотку, а можно было воспользоваться ситуацией и выпустить весь свой гнев. В конце концов, зачем еще эта женщина притащилась сюда?

Вот именно, а раз так, то сейчас она получит сполна.

Слегка заметным движением запястья, Кормак активизировал скрытый клинок, и тот завис в дюйме от сонной артерии Хоуп. Девушка неожиданно дернулась, порывисто и протестующе.- Что такое, а? – нагловато протянул Кормак. – Что? Не нравится?- Стоп…- Что еще?- Стоп… стоп-стоп-стоп…. Погоди…

Протест Хоуп мог ей стоить жизни, и Шей отдалил клинок.- Хорошо… хорошо, ты прав, это Ахиллес… Это было его указание. Мне пришлось подчиниться. Доволен?Странно. В ее голосе словно звучало облегчение. Как будто бы она скинула с плеч непосильный груз. Совсем не та реакция, которую он ожидал от этой стервы. Кажется, слова слетели с ее уст, как мольба о том, чтобы он прекратил. Словно она пыталась в самый последний момент не допустить грядущей неотвратимой беды, будто поспешно дала обещание выполнить ?дружескую? просьбу Ахиллеса, но переоценила свои силы и не смогла или, скорее всего, провалилась. Думала, что справится, но, несмотря на всю свою смелость и свой гонор, ошиблась.Смешанные чувства тоже сыграли свою роль. Куда без них…Не слишком уверена, что хочет спать с ним… Не слишком уверена, что не хочет…. Не слишком уверена, что одолеет или, что устоит…Да и суровый образ наставника витает над ней, держа тот самый дамоклов меч… Гребаные бабьи сопли, чтоб их!Хоуп мотает головой, глядя ему в глаза, похоже, ошибочно полагая, что все еще можно остановить.- Неужели бесстрашная Хоуп боится? - Шей не выдерживает и усмехается. - Я глазам своим не верю.- Считай, как хочешь, Шэй, мне плевать. Мне наплевать на тебя и на все твои переживания, и я клянусь, если сейчас не отпустишь меня, мне придетсятебя убить.

Улыбка Кормака становится шире и страшнее. Можно было восхититься ее умению вести игру. Он и восхитился бы…Если бы не был так зол.- Довольно болтать… – пробормотал мужчина и, удерживая ее от резких движений обнаженным лезвием и весом своего тела, которое она теперь ощущала в полной мере, склонился к девушке с самым недвусмысленным намерением.Она повела себя предсказуемо, но от того, не менее забавно. Попыталась воспротивиться, что, конечно же, еще больше разожгло его пыл.

Молодец, Хоуп, хорошо играешь.- Лучше не дергайся, меньше боли…- Да пошел ты, - она плюнула ему в лицо и попыталась оттолкнуть, но силы были не равны.Сейчас Хоуп потеряла преимущество, а ее скрытый клинок где-то на полу, а другое оружие… До него нужно еще дотянуться и как-то извернуться. Но все же… Ее учили, ее тренировали. Она была лучшей ученицей, и она должна сопротивляться, драться.Это больше походило на мышиную возню, но никак не на полноценную драку.- Чертов кретин, довольно!

Он не отвечал, лишь принялся методично срывать с нее одежду, которой, как назло, было слишком много. Решив не заморачиваться, он переключился на завязки на ее штанах, видимо, позабыв, что перед ним не портовая шлюха, а опасная дрянь, у которой в запасе много неприятных и, более того, смертельно опасных сюрпризов. Извернувшись, девушка дотянулась до голенища сапога на левой ноге и рванула из него нож.Взмах, и лезвие ножа вместо шеи ассасина, насквозь пробило его вовремя подставленную ладонь. Та сама рука которая пострадала от могучего подбородка его приятеля Лайама.Кровь обдала лицо Кормака и попала на Хоуп, которая тут же попыталась воспользоваться ситуацией, полагая, что он замешкается, но не тут-то было.Если все происходящее еще секунду назад представлялось Шею не более, чем забавной игрой, то теперь все резко изменилось и приняло очень неприятный оборот.Чувствуя, как перед глазами все темнеет от боли и ярости, он наотмашь хлестнул целой рукой по лицу девушки, да так, что эта пощечина заставила последнюю расстелиться на кровати.Хоуп застонала, чувствуя во рту вкус крови. Перед глазами поплыли круги. В голове начал подниматься ураган, и бешеный голос орал ей, чтобы она немедленно приходила в себя.- Значит, тебе не жалко шлюх, сейчас ты почувствуешь себя ею, только денег я за это тебе не дам! – зарычал взбешенным зверем Кормак, вытащил из руки нож, отшвырнул его в сторону и, уже не церемонясь, перевернул ее на живот.Хоуп тряхнула головой, уперлась руками в измятые холодные простыни, но тут же снова оказалась прижатой к постели, когда его пятерня, схватив за затылок, впечатала ее голову в последнюю.Похоже, он вознамерился взять ее, как животное.Дженсен глухо зашипела.Но ему было наплевать, все произошедшее с ним теперь лавиной неконтролируемой агрессии должно было излиться на нее.