Дневник путешественника (2/2)

Но хотелось.

— А давно Каэр Морхен в руинах?

— Лет сорок уже. С последней войны.

Ведьмак вышел из-под сени деревьев на открытое пространство, прошёл вперёд, осторожно коснулся шероховатого даже на вид камня — ласковый, сочувствующий жест.

Он, пожалуй, вырос на рассказах об этой крепости, на рассказах тех, кто учился здесь и жил — о темных подвалах, сулящих смерть всем, чей организм не в силах будет справиться с мутагенами, о непростой даже для хороших учеников Мучильне... Но также о том, как хорошо и правильно было возвращаться в замок после тяжёлого рабочего года, о том, как тихи его коридоры и о том, как зимними ночами выл ветер, бившись в костях старого Каэр Морхена.

Говорят, ведьмаки — анахронизм, отживший своё. Вот и один дом их уже разрушили...

Повинуясь внезапному порыву, Лютик быстро вытащил из кармана джинс телефон, запуская камеру.

Никто же не узнаёт? Ну правда. Он никому не собирается показывать это фото. Да и вообще никто не поймёт, что это ведьмак, просто седовласый мужчина на фоне развалин.

Телефон злорадно показал синеватую темноту.

Чертова камера.

Рыжая взвыла и поскакала вперёд, периодически невысоко взлетая. Она тоже хорошо видела в темноте.

Лютик догнал Геральта ценой короткой перебежки.

— Как думаешь, она смогла бы забраться по стене вверх?

— Зачем? У неё крылья.

— Нет, а вот чисто теоретически смогла бы?

— Нет.

Разговор откровенно не клеился.

— О чем ты думал всю дорогу?

— Ни о чем.

— Прекрати, — музыкант пихнул ведьмака локтем в бок раньше, чем подумал о последствиях. Однако у того на лице не дрогнул ни один мускул. — Ты и сейчас думаешь. Я знаю, как это бывает. Расскажи мне, станет полегче.

Он только нахмурился.

— Да что ты можешь знать?

— Пошли, найдём место поудобнее, — отмахнулся Юлиан. — Надо было термос с чаем взять, но я не сообразил.

— Я тоже. Тот кусок второго этажа подойд?т?

— Подсади меня... Спасибо. Да, тут вполне неплохо.

Пока ведьмак оглядывал окрестности, Лютик смотрел на медленно светлеющее небо и думал о том, как изменилась его жизнь за эти три дня.

Во-первых, он уже второй день не был на работе, и Йеннифэр все ещ? его не убила.

Во-вторых, место работы занял все ещё чужой и непонятный Геральт, который, тем не менее, с каждым днем становился все более понятным родным.

В тре...

Хлопая крыльями, на каменную платформу приземлилась мантикора. Потерлась о колено Лютика. План адекватного и логичного монолога тут же вылетел из головы.

— Знаешь, зачем приезжают в этот город?

Геральт молчал.

— Сюда бегут. Всегда. От других, от себя, от прошлого. Или наоборот, за собой и своим будущим. От чего бежишь ты?

— А ты?

— От придуманной для меня жизни, — Юлиан Альфред Панкрац де Леттенхоффулыбнулся. — Как ты, наверное, понял, я не очень люблю своё настоящее имя. И вообще с момента переезда сюда почти не говорил о прошлом. Но сейчас мы, кажется, уже не в городе, так что примерно расскажу. Я просто... Хм, хочу решать за себя сам. Никаких кровавых подробностей, никакой душевной травмы. Мне просто нужна независимость, поэтому я здесь. А что на твой счёт, а, Белый Волк? Что ищет ведьмак на руинах?

— Дом.

Он больше ничего не сказал. Молча сидел, положив руку на загривок прикорнувшей рядом мантикоры и наблюдал за рождением хмурого осеннего солнца из темноты.

— Спеть тебе что-нибудь? — бросил Лютик, на слух настраивая гитару. Да, пожалуй, больше своего музыкального слуха он гордился только легендарным шилом пониже спины.

— Как романтично, — Геральт усмехнулся, осторожно ложась спиной на холодный камень. Его взгляд все ещ? был устремл?н в небо.

— Да, я такой, — поэт фыркнул от смеха, усаживаясь поудобнее. Такая себе позиция, но вс? лучше, чем на ходу.

— Кто измерит мой путь? Кто изменил мой рок,*Что начертан мне древним холодным мечом?

Я блуждаю всю жизнь, в лабиринте дорог,

И ношу смерть за правым плечом.Каждый день — новый бой, каждый день — старый страх,

И с тропинки судьбы не свернуть...

Но я вернусь домой,

В старый замок в горах,

Когда будет окончен мой путь.Когда он допел, Геральт повернул голову, взглянув с немым укором. Лютик улыбнулся, совершенно не чувствуя себя виноватым.

— Странно, — сказал он. — Столько времени живу здесь, а рассвет встречаю впервые. Причем не глядя в окно в своей квартире, а сидя на руинах ведьмачьего замка с одним из представителей этой вымирающей профессии.

— Чем-то недоволен?

— Скорее наоборот. Ты мне очень нравишься.

Это вышло неожиданно легко и как бы само собой. Словно уронить зерно в траву: примеривался-примеривался, а оно просто выскользнуло сквозь пальцы и легко, как хотелось. Проклюнется? Усн?т в земле?

Геральт снова уставился в небо.

— Весьма опрометчиво так считать, если знаешь человека пару дней.

— Ты не человек.

— И поэтому я особенный?

— Даже не представляешь, насколько.Я словно только сейчас начал просыпаться. Кошмар. Ты плохо на меня влияешь, Геральт из Ривии.

— Можно я не буду делать вид, что мне жаль? — ведьмак усмехнулся, рывком переходя в сидячее положение. — Ты тоже отвратительно на меня влияешь, Лютик. Я такими темпами скоро разучусь контролировать свои эмоции.

Если бы кто-нибудь составлял рейтинг самых странных признаний, первое место бы определенно досталось бы им с Геральтом.

— Поцелуешь меня?

— А тебе хочется?

— Он ещё и спрашивает... Я третий день страдаю, вообще-то.

— Не заметно... Ладно, иди сюда, страдалец.

Лютик с готовностью потянулся к ведьмаку. Успел даже почувствовать запах кожи от его куртки...

— Мгьях!

Чуть придавленная мантикора возмущённо уставилась на музыканта. Он лишь вздохнул.

— Рыжая, мать твою четырежды через лисий хвост!

— A d’yeabl aep arse, — согласился Геральт.

И коленом отпихнул сонную кошку в сторону.

***— Привет, животный! Скучал? Эй, не шипи так, это всего лишь Геральт. Ты же его помнишь?

— Помнить помнит, но явно не очень любит.

— Похоже на то. Пегас? Эй, кот-кот. Иди сюда, на руки тебя возьму... Ну и чего ты ржешь?

— Очень уж у него интересное выражение морды.

— Мау.— Не ссорьтесь. Гась, смирись, Геральт сегодня ночует здесь.

— Мауу...

— Лютик, мне не нравится его взгляд.

— И что?

— Ничего. Если ты намерен затащить меня в постель, то ему лучше при этом не присутствовать, а то этот его взгляд...

— Ха, не бойся. Он хороший, на самом деле. И ласковый. Да, Пегас?

— Мао-ау!

— И почему я тебе не верю?..