8 июля. (1/1)

—?Пап, а куда ты? —?Эдди, сидя на кровати, с любопытством смотрит на собирающего небольшой рюкзак короля. Уильям останавливается, застигнутый врасплох вопросом, и улыбается сыну: —?Мне нужно кое-куда сходить. Это важно. —?Это туда, куда ты ходишь каждый год? —?спрашивает мальчик, пытаясь заглянуть в рюкзак, но Денбро закрывает его и легонько щёлкает сына по носу: —?Да, туда. И тебе нельзя со мной, ты знаешь. —?Да,?— вздыхает белорусский принц расстроенно, ковыряясь пальцем в покрывале,?— я знаю. А почему, пап? Уильям бросает на понурого мальчика ласковый взгляд, присаживается рядом с ним и обнимает, крепко-крепко, так, что Эдди фыркает и даже отпихивает его от себя с криком ?Ну па-а-ап!?. —?Тебе туда нельзя, потому что это место очень-очень особенное, и не всем разрешает войти. Когда-нибудь, может быть, я тебе его покажу, если ты захочешь и ничего не поменяется,?— король треплет мальчика по тёмным кудрям,?— я ненадолго, ты и соскучиться не успеешь, тем более, что у тебя тут друзья. —?Ричи не хочет со мной дружить,?— насупленный принц дует губы,?— он теперь злится на меня за то, что я разбил случайно ту дурацкую вазу. —?На которой был ужасный рисунок? —?хмыкает Уильям, закидывая рюкзак на плечи. —?Мне кажется, Бев была только рада от неё избавиться. Она называла её ошибкой молодости и глупости. —?Ричи так не считает,?— Эдди вздыхает и валится на спину, на кровать, разглядывая потолок в комнате короля. Мужчина замечает, как принц хмурит брови, и присаживается рядом, целуя его в лоб: —?Мне кажется, он просто хочет привлечь твоё внимание, но не знает как, поэтому ссорится с тобой из-за таких пустяков. —?Но ему же больше, чем мне! —?Эдди садится на кровати и бьёт ладонью по покрывалу, возмущённо глядя на своего отца. —?Почему он такой глупенький? Уильям хмыкает и пожимает плечами: —?Он не глупый, синичка, иногда даже умные люди не могут поступить так, как надо, потому что им страшно или очень волнительно… А сам ты не пытался с ним поговорить? —?Пытался, он не слушает, и мы только ссоримся,?— Эдди похож на нахохленного воробушка, и король снова обнимает его, стараясь успокоить. Он не знает, может, у него плохо получается, потому что сын растёт, и обычные объятия уже не помогают так, как раньше, развеять все проблемы, как ветер развеивает пыль. Но Эдди расслабляется, обнимает Уильяма в ответ, прижимаясь щекой к папиной груди, и говорит ?спасибо?. —?Ладно, малыш, я пошёл,?— король встаёт с кровати, салютует машущему ему сыну и поправляет на плечах рюкзак. —?К обеду не ждите, слушай Беверли, кушай хорошо и гуляй больше на свежем воздухе!*** Ива стоит на своём месте. Она стоит посреди леса, вдали от воды, и совершенно непонятно, как дерево оказалось здесь когда-то. Уильям никогда не перестаёт удивляться этому факту, но тайну разгадать не пытается?— незачем. Достаточно того, что ива стоит, тихонько покачивая серебристой листвой, не похожая на остальные деревья. Солнце подсвечивает каждый листочек, пробираясь сквозь крону, и от этого ива словно сияет персиковым изнутри, притягивая и маня. Губы короля трогает лёгкая улыбка, похожая на отражение солнечных лучей, и он, осторожно отодвигая рукой висящие вниз ?пряди?, подходит к самому стволу, кладёт на него ладонь и вздыхает. Напитанная теплом кора с мелкими золотыми прожилками приятно касается руки, льнёт к ней, давая почувствовать, как дышит, как живёт дерево, как доверяет пришедшему сюда человеку. Уильям знает, что эта ива?— нечто особенное, и думает о ней, как о давнем друге. Колышущиеся гибкие веточки замирают, давая солнечным лучам поймать себя в неподвижное объятие, Денбро присаживается на корточки, достаёт из рюкзака огромное лоскутное покрывало, стелет его на землю, прямо возле ивовых корней. Мужчина расправляет уголки, садится и прислоняется спиной к стволу. —?Привет. —?Привет,?— Уильям улыбается, вставая навстречу мужу, и целует протянутое запястье. —?Ты прекрасно выглядишь, любовь моя. Стэн улыбается, польщённый (хоть и ожидаемым, но всё равно очень приятным) комплиментом, и изящным движением поправляет слегка сползший венок. Он правда выглядит потрясающе: на чёрных кудрях рассыпаны строгим кругом ромашки, делающие и без того ясные глаза бывшего князя ещё ярче, а белоснежная, идеально выглаженная рубашка с орнаментом на рукавах слепит глаза, отражая солнечный свет. У Уильяма перехватывает дыхание от его красоты. —?Когда ты на меня так смотришь, мне становится неловко,?— замечает Урис с лёгким румянцем на щеках, когда король увлекает его на лоскутное покрывало, усаживая рядом с собой. —?Я начинаю ощущать себя каким-то произведением искусства. —?Ты и есть искусство,?— Уильям в порыве чувств притягивает мужа поближе и целует в кончик носа,?— но хочешь, я прекращу? Не обещаю, но ради тебя постараюсь держать себя в руках. —?Не надо,?— Стэн оставляет мягкий поцелуй на лбу прикрывшего глаза короля и садится совсем вплотную к нему, положив голову на плечо мужчины. —?Мне это нравится. Я тебя люблю. Уильям жмурится от всколыхнувшего всё внутри ?люблю?, окатившего сердце жгучей нежностью, и переплетает их пальцы: —?Я тоже тебя люблю, синичка. Ты самое прекрасное, что случилось со мной в жизни. —?Ничего я не случался, я сам пришёл,?— Стэн лукаво улыбается, глядя на практически мурлыкающего от переполняющей радости короля, и, неожиданно привстав, перебирается на колени к мужу, прислоняясь спиной к его груди. —?Я хочу сидеть так. Ты не против? Тебе не тяжело? Уильям обнимает его талию руками, прижимаясь щекой к щеке, и слегка покачивает головой: —?Нет, Стэнни, мне не тяжело. Мне отлично,?— он легонько фыркает, как ёжик, в ухо взвизгнувшему и захихикавшему Стэну, усмехаясь,?— особенно потому что я могу делать так. —?Ты засранец,?— безапелляционно заявляет мужчина, потирая ?пострадавшее? ухо о плечо. —?И кстати, тебе надо побриться, ты колючий. Когда-то у тебя была борода, но твоё лицо приятнее целовать, когда на нём нет растительности. Он проводит ладонью по щетине мужа, пошкрябывая её аккуратно подстриженными ногтями. —?Я не хочу, чтобы мой муж, король уважаемого государства, выглядел как бомж, который только что вылез из помойки. —?Ты бываешь так жесток ко мне, милый,?— притворно вздыхает Уильям и утыкается носом в кудри Стэна, вдыхая его цветочно-чистый запах. Он пахнет так практически всегда, и иногда королю кажется, что его муж?— какой-то колдун, владеющий секретами красоты, которые другим недоступны. —?Кстати, я ещё не поздравил тебя с нашим днём. С днём любви и верности тебя, синичка. —?Тебя тоже,?— Денбро не видит лица, но слышит проскользнувшие в голосе ласковые нотки. —?Забавно, что ты признался мне в этот день. Признайся, готовился? —?Ничуть,?— честно отвечает Уильям,?— если бы не София, я бы ещё долго не решался сказать тебе, как люблю. —?Ты такой дурашка,?— Стэн слегка поворачивает голову и целует его, невесомо, сладко, как умеет только он (поцелуев других, если честно, Уильям даже знать не хочет). Денбро ловит губами дыханье мужа... ...и открывает глаза. Если погрузиться дальше в воспоминания, то можно не выйти. Уильям со вздохом садится на покрывале и складывает его обратно в рюкзак.

Пора возвращаться в реальность.