-13- (1/1)

-13-Come up to meet you, tell you I'm sorryYou don't know how lovely you areI had to find you, tell you I need youAnd tell you I set you apartTell me your secrets, and nurse me your questionsOh lets go back to the startRunning in circles, coming in tailsHeads on a science apart[…]Oh take me back to the start Темнота упала на город, скрывая под собой цвета и очертания домов и деревьев. Сезон дождей кончился, и вернулась недолгая душная погода перед начинающейся осенью. В этот поздний час люди не спешили выходить на улицы, когда даже луна пряталась за тучами и только редкие неоновые вывески едва могли разбавить темноту. Но были и заведения, которые могли работать и ночью, если клиент был готов сильно попросить. Высокий и худой человек снял с головы капюшон и прошелся по темной комнате, выключая свет и оставляя одну яркую лампу. Свет от нее падал на стол из темного дерева, испещренный ярко-красными символами и рунами и покрытый сверху прозрачным стеклом. На столе уже стояло все, что могло понадобиться для совершения полуночного таинства. Человек склонился в низком поклоне и положил руки на стол, в центр самого большого знака, изображенного посередине. - О, Великие Боги, - забормотал он. – Примите мое сожаление за попрание законов ваших, ибо еретик я и нет мне прощения. Примите же, Великие, мое искупление, данное кровью невинного, добровольно согласившегося на… - Ой, хорош уже, - сморщился Билл, нервно постукивая пяткой по ножке стула. – Я всего лишь попросил у тебя анестезию, а не уничтожить парочку галактик! - Простите его, Великие, - забубнил Норман, булькая от смеха. – Ибо не ведает он, какую хуйню порет… - Бэбкок, заебал. Норман поднял вверх руки, показывая, что он все, закончил издеваться и готов работать. Билл вздохнул – неловко было срывать мастера в ночь, но его расписание на день было плотно забито желающими сделать что-то более масштабное, и тот сам предложил поработать над Биллом ночью. - Ладно, ладно, больше не буду. Дай ущипну – подействовало? - Кажется да, - сказал Билл. Рука, намазанная каким-то обезболивающим кремом, не почувствовала смачный щипок, которым его наградил Норман. – Точно да. - Ну, отлично, - Норман надел перчатки, намазал тыльную сторону ладони Билла гелем и взял в руки машинку. – Так, расслабь булки. Во-первых, анестезия отличная, а во-вторых гель тоже с анестетиком. Даже крови будет меньше. - Утешил, - буркнул Билл. Он все еще не любил боль, но еще больше он не любил свои новые шрамы. На лице и брови они давно исчезли, как остатки от механического воздействия, но шрамы на руках от зачарованных гвоздей до сих пор выделялись белыми пятнами. Билл заклеивал их пластырями, но на работе они долго не держались, и Норман предложил пойти против принципов и набить татуировку. - Как сам, кстати? – спросил Норман. – Все зажило? - Да, все нормально, - ответил Билл. Татуировщик уже набрал на иглу краску и наклонился, примеряясь к ладони. - Точно просто черные треугольники? – тоскливо уточнил Норман. – Может, хотя бы по бокам что-нибудь пустим, м? Хочешь тентакли? - У меня свои есть, - отмахнулся Билл. – Давай, бей просто черный треугольник. - Никакой в тебе фантазии, - вздохнул тот и сделал первый штрих. На удивление Билла он действительно ничего не почувствовал, только увидел, как на коже появляется черная бороздка. - Что вы надумали? – спросил Норман через пару минут, когда контур был полностью готов. – Перемирие? - Опять встретимся в кафе, - сказал Билл. – Поговорим еще раз. - Одного раза тебе не хватило? - Теперь все будет по-другому, - неуверенно ответил Сайфер. – У нас больше нет смысла устраивать бойню. - У тебя да, а у Стэнфорда? – спросил Норман. Билл не ответил, только положил голову на вторую руку и прикрыл глаз. Норман пихнул его локтем. - А может хотя бы треугольник будет центром глаза, а сам глаз… - Норман, выключи в себе Мейбл! - Да я бы тебе эту чушь за минуту сделал, если бы не затребовал обезболивающее! - Вот и делай за минуту, чего привязался? Норман недовольно забурчал что-то про портфолио и наклонился к руке, нажимая ногой педаль машинки. Билл вздохнул и вернулся в исходное состояние. - Одна рука готова, - провозгласил Норман, смазывая ее раз. Билл вздрогнул и с удивлением понял, что успел даже задремать. Тыльная часть ладони была красной и припухшей, но все эти недостатки перебивала татуировка – желаемый Биллом равносторонний треугольник, полностью залитый черным цветом. Норман оказался настоящим мастером и как-то смог несколькими оттенками серого и черного сгладить выпуклость шрама так, что если не потрогать, то шрам не был даже заметен. - О дааааа, - удовлетворенно сказал Билл и протянул вторую руку. Норман повозился с маленьким флакончиком, пшикнул его содержимым на руку Билла и наложил поверх простую прозрачную пленку. - Давай без перерыва, - сказал Норман, опять сменил перчатки и взялся за машинку. – Работы на пять минут, потом покурим. Билл кивнул и начал разглядывать свежую татуировку, которую Норман успел обработать. Простой черный треугольник, как он и хотел – просто бессмысленный рисунок, который закрыл мерзкие шрамы. - Анестезии еще много, - загадочно сказал Норман. – Давай уши заодно проколешь? - Нет, ты серьезно, - возмутился Билл. – Я тебе теперь спиной не повернусь! Хотя, повернусь, что там колоть… - Микродермал, - невинно промурлыкал Норман, делая первые штришки. – Над копчиком, парный, мммм… - Умерь свои оргазмы, - Билла передернуло, что вызвало у Нормана прилив смеха. Их дружеские перепалки насчет сильной любви Бэбкока к боди-модификациям и такой же сильной нелюбви к нам Билла была уже сродни шуток-самосмеек, над которыми могли посмеяться только двое. Диппер при их спорах загадочно трогал все свои татуировки на руках и невинно улыбался так, что Билл затылком чувствовал – скоро на его коже будут новые рисунки, которые, конечно же, Биллу будут дико нравиться. Еще бы, на любимой крепкой тушке все смотрелось красиво. - Все, - выдохнул Норман и провел салфеткой по свежей татуировке, стирая излишки чернил и кровь. Теперь на ладонях Билла были парные татуировки, мастерски закрывающие шрамы.

- Отлично, - восхитился Билл, разглядывая свои руки. - Да не то слово, - проворчал Норман. – Я мог бы тебе сделать такую конфетку, а ты! Ладно, черт с тобой, давай объясню, как ухаживать. Держи памятку, смотри – как придешь… Не дослушав, Билл прикрыл глаза и позволил золоту перетечь в руки, пуская его близко к коже. Свежая пленочка на татуировке тут же приподнялась и отошла, отпав намного раньше времени, и оставила вместо себя свежую, но уже словно две недели как зажившую тату. Норман присвистнул и наклонился, разглядывая магию. - Все, можешь ничего не объяснять, - самодовольно сказал Билл, сжимая и разжимая кулаки. – Сколько должен? Хитро прищурившись, Норман оперся спиной о стену. - Ну, если за тату, то двести баксов, - сказал он с неимоверно довольным лицом. Лицо Билла же вытянулось и проиллюстрировало его недоумение. – А если ты, раз у тебя все так быстро заживает, дашь мне на растерзание свои уши, то возьму сто. - Бэбкок, я тебе могу только в рожу дать, - возмутился Билл. – Двести баксов за два черных треугольника?! - На шрамах дороже – раз, - начал загибать пальцы Норман. – Я популярный мастер – два, работа не просто черная – три… А еще я вредный. Билл выругался и сел обратно на стул, трогая себя за пока что чистые уши без железа. - Что ты хочешь мне проколоть? – недовольно спросил он. - Просто мочки, - ответил Норман и начал доставать варварские предметы – длинные иглы в одноразовых пакетах, серьги для пирсинга и антисептики. – Зато представь, какие ты потом сможешь серьги носить! - Хм, - задумался Билл. Так-то да, среди золота у него накопилось много не только колец, но и различных сережек, которые он реально мог бы носить. Даже на работу, для имиджа. - Ну что, давай, - сказал Норман и взял иглу в стерильном пакете. - Погоди-погоди, - спохватился Билл. – А обезболить? - Да, забыл, прости. - Слушай, Билл, - сказал Норман, подкуриваясь на улице. – А почему ты так боли боишься? Вроде бы не должен, по, хе-хе, специализации. Билл с интересом крутил сережки, непривычно ощущающиеся на ушах. Ранки на них зажили за секунду, и теперь он думал, чем ему сменить колечки из специального металла для пирсинга. Вроде бы лежали дома какие-то сережки с треугольниками… - Я не боюсь, - сказал Билл. – От сильной боли я зверею, а тебе, я полагаю, все твои конечности еще пригодятся? - То есть, если ты потушишь об себя сигарету, то станешь как Халк? - Не сравнивай меня с вашими человеческими монстрами, - поморщился Билл. – Но сломать пару костей тому, кто меня ранил, могу. Только если это не Диппер, я ему недавно даже сожженную руку простил. - А Форд? – прямо спросил Норман. Билл отпустил сережку, затянулся и выдохнул, глядя в землю. - Помнишь, вы потом приходили помогать чистить кафе? - Ну? - Сколько всего против таких как я вы оттуда вынесли, что даже Агата смоталась в черное кафе, лишь бы подальше от этой фонящей дряни? - Дохера, - признался Норман. – Я, кстати, все сжег, кроме шкатулки, ее огонь не взял. - Молотком разбей к чертовой матери, - посоветовал Билл. – Если она заиграет, когда рядом будет Агата, то ей кранты. Так вот, с всем тем, что было в кафе, я мог только по полу ползать и голову закрывать, защититься никак не мог. - Спасибо, разобью. И слушай, мой тебе совет – держись от Форда подальше. Я не знаю, на что он способен после того, что он сделал, потому что это варварство. Будь осторожнее, хорошо? Когда Норман запер салон и, попрощавшись, ушел к стоянке такси, Билл все еще стоял под светящейся вывеской и вертел в руках почти до фильтра истлевшую сигарету. Он сам не знал, зачем соврал Норману про то, что он якобы ?звереет? от боли – скорее всего это было то горячее чувство, называющееся стыдом. Оглядевшись, Билл закатал рукав и вдавил сигарету в предплечье. От резкой боли он едва не прокусил губу, а от запаха паленой кожи затошнило. Боль все еще не казалась ему такой привлекательной, как когда-то, а была просто болью. Билл замотал головой, прогоняя дурноту, выкинул сигарету в урну и пошел в сторону дома. - Зачем ты это сделал? – спросил голос за его спиной, и Билл замер. Очень захотелось, как это называл Диппер, ?дать по съябушкам?. - За шкафом, - ответил Билл и повернулся к Форду. – Что ты принес на этот раз? - Я безоружен, - сказал Форд и продемонстрировал пустые руки. Билл сощурился, разглядывая старого ?друга? - от него, к счастью, ничем не фонило. - Следишь за мной? – спросил Билл. – Зачем? Форд не ответил, только почесал шестипалой рукой седой затылок. Билл, не дождавшись ответа, развернулся и быстрым шагом направился в темный переулок. К черту прогулку, пора сваливать. - Билл, - позвал Форд и попытался взять его за руку. Билл дошел до темного места, не освещаемого ни фонарями, ни окнами, и быстро принял вид треугольника. Форд успел только мазнуть по его руке своей, как Билл взлетел на уровень крыши и, таясь в тени, полетел домой. Диппер точно забеспокоится, когда увидит его треугольным, но ему хотелось быстрее уйти от Форда и попасть домой. Он, все-таки, пообещал друзьям быть осторожнее. Долетев до дома, он заполз в квартиру через окно и напугал Диппера, выскочив с громким скрипом из-за его ноутбука, отчего Диппер взвизгнул и уронил стул. Обнимая его уже человеком, Билл видел, что сигаретный след на нем уже зажил.+++ - Ты точно решил? – спросила Мейбл, отодвигая ненужные столы и стулья к стенам, освобождая место. Гидеон, увидев, что делает его девушка, махнул рукой и заставил столы самим встать к стенам, а стульям притулиться рядом. Мейбл недовольно обернулась, Гидеон послал ей воздушный поцелуй. - Решил, - сказал Билл, проверяя кофемашину. – Пора с этим разобраться. Парой дней назад, когда Билл был на смене и уже в перерывах между приготовлением кофе принимал комплименты по поводу татуировок и ушей, в кафе зашел Стэнфорд. Тогда он не успел и слово сказать – в кафе стихли разговоры и все, кто находился на первом этаже, угрожающе обернулись в его сторону. Билл и сам не понял, как так вышло, что теперь ?Гравити Фолз? плотно оккупировали если не совсем нелюди, то хотя бы медиумы или ведьмы, которые благодаря длинному языку Джона были в курсе, почему один день кафе не работало и на первом этаже до сих пор пахло кровью. Форд, провожаемый злыми взглядами, попытался объясниться, но Биллу пришлось прогнать его – хотя бы ради его же, Форда, безопасности. Слишком агрессивно были настроены гости и слишком злобно смотрел на него черноглазый Марк, которому в одиночку пришлось отмывать первый этаж. Марк же потом и вернул Биллу его подвеску, подаренную Диппером, которая, с порванной цепочкой, закатилась под барную стойку. - Пора, - согласилась Мейбл. – Прадядя скоро придет. - Отлично, - сказал Диппер, поднимаясь по лестнице. – Сис, электрогриль просто сказка, у меня от одного запаха слюни текут. Билл, давай домой такой же купим? - Давай, - кивнул Билл, принимая у своего парня тарелку с горячими сэндвичами, в которых все еще шипел и плавился сыр. Отчасти ему было смешно, и он с трудом скрывал широкую ухмылку – на этот раз в кафе собралась вся компания. Глифул пришел якобы на знакомство с семьей своей девушки, несмотря на то, что он и так знал Форда; Норман ворчал, что Агата хочет хоть раз побывать в этом ?хипстятнике?, а свободный от заказов день у него только этот, и не обессудьте, дорогие хозяева; Агата летала под потолком и разглядывала вещи на полках и картины на стенах, вполне довольная местом, и Том очень показушно ворчал, что Мейбл переманила его к себе только ради того, чтобы ставить ему такие неудобные смены. Билл типа не видел, как они все на него поглядывают, а Агата то и дело срывается на разведку, проверяя, явился ли Форд. - Он на подходе, у него ничего нет, - прошептала она Норману, в очередной раз прилетев с улицы. Тот кивнул и продолжил прерванный разговор с Гидеоном о чьих-то захоронениях. Том и Мейбл не могли видеть Агату, но превосходно увидели кивок Нормана, кивнули ему в ответ и продолжили возиться с кофемашиной. Диппер же при такой пантомиме просто ненавязчиво подошел ближе к Биллу и поцеловал его, куда дотянулся – в щеку. - Хватит паниковать, - тихо сказал Билл. – Не убьет же он меня. - Лучше перебздеть, чем недобздеть, - умудренно сказал Диппер. Билл вздохнул и согласился. Сам Форд неслабо опешил, когда поднялся на второй этаж и увидел всю компанию, смотрящую на него не совсем дружелюбными взглядами. - Поясним для верности, - весело сказал Билл. – Меня не бить, мне это больше не нравится. - Даже не думал, - сказал Форд. - Отлично, - Билл хлопнул в ладоши. – Форд, тебе какой кофе? Через полчаса стараниями Билла практически вся неловкость и неприязнь между гостями сгладилась. Пришлось подключить все свое обаяние, чтобы Диппер перестал напрягаться каждый раз, когда Форд оказывался слишком близко к Биллу, и все остальные, смотря на них, расслабились и начали нормально общаться. Форд даже успел переброситься парой слов с Глифулом. - Билл, - неловко сказал Форд, заставив всех замолчать и обернуться к нему. – Я хотел извиниться, хотя я понимаю, что ты вряд ли сможешь меня простить, и будешь абсолютно прав, потому что то, что я… - Все нормально, - сказал Билл. – Я сам был виноват. - Билл! – изумленно сказала Мейбл, уронив из рук надкушенный сэндвич. - Стокгольмский синдром, - тихо сказал Гидеон. - Билл, - позвал Диппер и накрыл его руку своей. Тот боднул его головой в плечо и перевернул ладонь, переплетая с любимкой пальцы. - Не ссы, - прошептал Билл, и сказал уже громче, - Форд, можно тебя на два слова? Дверь с балкончиком, которая служила Биллу входом-выходом в квартиру, заваривать не стали и держали открытой как пожарный выход – чем она, собственно, и являлась. На металлической площадке вполне могли уместиться двое мужчин, чем Билл и воспользовался, пропуская Форда вперед себя и закрывая дверь перед пятью любопытными носами. Форд встал на балкончике и прищурился, разглядывая крыши соседних домов. - Это раньше был мой дом, - сказал Билл, вытаскивая сигареты. – Получил по распределению жилья для бездомных, прошедших курсы адаптации в обществе. - Курсы? – спросил Форд, смотря вдаль. - Ага, - Билл протянул Форду пачку, на что тот помотал головой, и Билл вытащил только одну сигарету. – Через несколько дней, как я появился здесь, попал в больницу. Пытался убить себя, но смог только выколоть глаз, потерял сознание, меня нашел какой-то добрый человек и вызвал ?скорую?. - Ты не рассказывал, - сказал Форд. - А зачем? Грустная история, но с счастливым концом. Форд, послушай меня сейчас, хорошо? Стэнфорд обернулся, смотря прямо на Билла, который так и не смог подкурить сигарету – подожженная огоньком из пальцев, она только тлела. - Я действительно хотел извиниться. Я поступил с тобой тогда как конченый ублюдок, воспользовался твоим доверием, и вообще не должен был всего этого делать. И устраивать Армагеддон, и пытаться уничтожить всех, ничего этого не должен был делать. Прости. - Ты не хотел обманывать меня своими чувствами? – уточнил Форд, смотря строго в землю. - Я просто… не умел, - тихо сказал Сайфер и выкинул истлевший бычок. – Ничего не мог и не умел чувствовать. Ни радости, ни сострадания, ни любви, ничего. Только что-то одно, больше похожее на… на злость, наверное. - ?Глупые человеческие эмоции?? – повторил Форд то, что когда-то давно говорил ему Билл. Тот кивнул. - Глупые эмоции, которые я понял, только когда получил эту жизнь, - сказал Билл. – Да и то не сразу, знаешь ли. Учился, спрашивал у людей, а что это такое я сейчас чувствую. - Отвечали? - Как видишь. В повисшей неловкой тишине Билл опять взял полупустую пачку и стащил из нее еще одну сигарету. В почему-то дрожащих руках она не удержалась, и упала на бортик железного балкончика, а с него вниз на асфальт. Мужчины проследили за ее падением, Билл не торопился доставать новую. Он наклонил голову и прижал ладонь к горлу. - И это сейчас, - сказал он хрипло. – Что это? - Опиши, - попросил Форд. - Как будто рыбы под ребрами, - сказал Билл. – И бьются хвостами о горло. Сильно и больно. У корней волос еще почему-то горячо. Форд отобрал у Билла пачку сигарет и начал пытаться выцарапать из нее одну. Вертлявая палочка ускользала из дрожащих пальцев, и было очень тошно. - Это вина, - сказал Форд и положил пачку на бортик сигареты. – Или совесть. Называй как хочешь. Билл выпрямился и положил руку на грудь, словно действительно пытался нащупать несуществующих рыб у себя внутри. Постепенно они затихали, словно то, что их назвали по имени, заставило их угомониться и не биться внутри хвостами о ребра. - Вина, - повторил Билл, словно смакуя это слово. – Вот она, значит? Он обернулся к Форду. Форд подошел ближе и положил руку ему на затылок. Когда-то давно, сорок лет назад, они целовались практически каждую ночь. Билл смеялся звонким смехом, бесполый и прекрасный, парящий в пустоте снов Форда и обнимал его длинными руками, раскручивая вместе с собой в безумной пляске в нигде. Длинная одежда Билла, которой не было конца и края, обвивалась вокруг них, создавая кокон, в котором Форд чувствовал себя бабочкой – той бабочкой, которая взмахом крыльев посеет ветер и пожнет бурю в простой обыденной жизни, совершит тот прорыв, благодаря которому все узнают о нем, Стэнфорде Пайнсе. Кокон оказался ловушкой из липкой паутины, его Муза – лживым пауком. Прекрасная Муза исчезла в разуме его брата, и на свет из другого кокона родилось недоразумение – смуглое, носатое, кареглазое недоразумение, с пропахшими табаком обкусанными губами, пшеничными легкими волосами и с силой и памятью Билла Сайфера. Билл Сайфер любил Мейсона ?Диппера? Пайнса, любил той простой человеческой любовью без капли космической возвышенности, без мечт о высоком и недостижимом, а только с желанием того, чтобы просыпаться и засыпать рядом. Форд, так и не дождавшись ответа на поцелуй, открыл глаза. Билл смотрел на него с жалостью и сожалением, плотно сомкнув губы. Он мотнул головой, скидывая шестипалую руку с затылка и сделал шаг назад, все еще покачивая головой. Когда-то Форд был влюблен. Когда-то он был влюблен жертвенной любовью, готовой все положить на алтарь, и которая легко выросла в ненависть. Ненависть от лжи и предательства, от попыток уничтожить все, что ему, Стэнфорду, дорого, а потом – от того, что Билл, его Билл, с тем же взглядом, такой же красивый и цепляющий чем-то особым под сердце, смотрел не на него. Любил не его, целовал не его, а только смотрел как на умирающего у дороги щенка и качал головой, молча говоря ?нет?. Диппер, не выдержав, выглянул на балкончик – Билл сидел на железном полу один, вертел в пальцах сигарету и медленно крошил ее себе на ботинки. - Билл? – позвал Диппер и оглянулся. – Где Форд? - Он ушел, - ответил Билл. – Собирать вещи. Он уезжает завтра. - Оу, - не без облегчения удивился Диппер. – Я думал, он останется еще ненадолго. Билл опустил голову и сжал в пальцах сигарету, тонкая папиросная бумага треснула и высыпала на пол табак, который тут же унес ветер. - Билл, - Диппер присел перед ним на пол. - Обними меня, - попросил Билл. Диппер подполз ближе и обнял его, укладывая руку ему на затылок и поглаживая по голове. Билл спрятал лицо у него на шее и замер, дыша теплым запахом любимого тела. Солнце медленно садилось и уползало с крыш вниз на кирпичные дома и на арку, в которой замер, наблюдая, Форд, которого никто не мог увидеть.