Неожиданный приказ. Глава III: Полковник фон Цапфель. (2/2)
— У меня 4-й пехотный, адрес гриффенхеймский. — С некоторым удовольствием произнёс Агриас.
Настала минута прощанья. Четверо чейнджлингов толком не успели познакомиться друг с другом, но уже чувствовали какую-то тягость от расставания. Каждый из них понимал, что видеть и общаться с такими же перевёртышами вскоре станет для них редким и ценным событием.
Время, данное на раздумья, прошло. Краткая встреча с генералом Транксом закончилась. Дальше офицерам предстояло добираться своим ходом. Они вместе покинули здание посольства и двинулись в разные стороны, ловя на себе заинтересованные взгляды прохожих. Агриас пересёк Шлоссплац и оказался на другой его стороне. Он понятия не имел, где находится нужная ему улица, впрочем, времени на её поиск было достаточно. Можно было спросить об этом любого встречного, так он и поступил.
— Прошу прощения, герр, но как пройти на улицу Шнабельштрассе? — Майор вежливо обратился к чете грифонов, прогуливающихся по площади. Они были выше Агриаса почти на полголовы, хотя тот считался достаточно крупным и высоким среди перевёртышей.
— Прошу прощения, что вы спросили? — Обратился к нему господин, незаметно отгораживая от чейнджлинга свою спутницу. Он говорил на вполне понятном языке, но слова были очень сильно искажены, цу Гардис тоже не сразу понял, что ему ответили.
— Как пройти на улицу Шнабельштрассе? — Повторил вопрос чейнджлинг, пытаясь говорить более чётко.
— А-а, Шнабельштрассе… — грифон явно не понимал, как обращаться со своим собеседником: с одной стороны, это был какой-то чейнджлинг, говоривший на своём ужасном щёлкающе-скрежещущем наречии, но с другой стороны, на нём была офицерская форма и держался он вполне достойно и вежливо. Агриас же понял, что грифоны произносят это название совершенно по-другому. — Эта улица далеко отсюда, вам придётся пройти несколько кварталов. Проще нанять рикшу или поймать трамвай.
— Спасибо большое, а где можно поймать трамвай?
Грифон немного сконфузился. Из-за клюва трудно было читать его выражение лица, так что Агриас не сразу понял, что задал вопрос слишком резко, практически перебив его.
— Если вы пройдёте дальше по этой улице — пернатый показал лапой на проспект, у начала которого они стояли. — На первом перекрёстке будет трамвайная остановка. Маршрут №2 должен идти до Шнабельштрассе. Теперь вам всё понятно?
— Да, всё понятно. Спасибо вам. — Ответил Агриас, глупо улыбнувшись и глубоко кивнув. Грифон тоже коротко кивнул, а потом резко отвернулся и быстро повёл свою пассию куда-то в другую сторону. Агриас успел расслышать ворчливое: "Если он военный, так пусть смотрит в карты, а не донимает честных господ!"
Так или иначе, первый встречный вовсе не обманул офицера, и он действительно сумел сесть на трамвай в том самом месте. Трамвай этот выглядел довольно удобным и просторным, но при движении в вагоне раздавался сильный грохот, трясло там тоже довольно-таки серьёзно. Агриас купил билет у кондуктора, расплатившись выданными в посольстве имперскими ассигнациями и получив сдачу в виде нескольких монет, которые на поверку оказались серебряными пфеннигами. Ехал он в полном одиночестве — немногие грифоны оказывались отважными настолько, чтобы эксплуатировать этот дьявольский транспорт. К концу своего маршрута Агриасу казалось, что он уже отбил себе всё что только можно. Тем не менее, вскоре он уже стоял на заветной улице. Этот квартал всё ещё относился к "центральным", но тут уже было больше жилых домов, нежели каких-либо заведений. Одним из таких домов и было вполне приметное здание, покрытое белой штукатуркой и гипсовым орнаментом. Сквозь окна были заметны красиво расшитые занавески, вход в дом преграждала резная дверь тёмного дерева и молчаливый швейцар в тёмно-малиновом костюме.
— Здравствуйте. Мне нужно пройти к полковнику фон Цапфелю, он дома?
Швейцар вытаращил на Агриаса глаза, силясь понять его странный выговор. Чейнджлинг не стал долго разъяснять, просто протянул ему бумагу. Грифон принял документ, по началу его лицо выражало чистое непонимание. Клюв существа едва заметно двигался, когда привратник пытался прочесть написанное по слогам, хмуря брови и всматриваясь своими орлиными глазами в стройные ряды таинственных чёрточек и закорючек, коими ему казались буквы.
— Пе-ре-вод под ко-ман-до-ва-ние… — Пробубнил он под нос, постепенно вникая в суть написанного.
— Посмотрите на печати. — Подсказал ему чейнджлинг, но понять его слова швейцару было даже труднее, чем буквы. Тем не менее, он уже сам понял, что печати действительно важнее, чем всё тут написанное.
— Хорошо, герр-сударь. Проходите в прихожую, господин полковник ждал кого-то навроде вас. — С какой-то странной и неумелой учтивостью произнёс пернатый, отворяя Агриасу дверь. "Чёрт побери, тот грифон что был на площади ведь имел другой выговор. Сколько вообще в этой стране диалектов?" — Подумал чейнджлинг, заходя в помещение.
Прихожая представляла собой комнату, где стояли вешалки и специальные шкафчики под те самые причудливые кожаные "чехлы", что грифоны носили на задних ногах. Отсюда в жилые помещения вела красивая винтовая лестница, около которой дежурил ещё один служка.
— Ганс! К господину фон Цапфелю пожаловали гости! — Крикнул привратник, Ганс тут же побежал по лестнице наверх.
— Подождите немного, скоро за вами придут. — Сказал швейцар Агриасу, отвешивая чрезмерно глубокий поклон и быстро пятясь назад и возвращая чейнджлингу ценный документ.
— Прошу прощения, а где тут можно... — Хлопок двери не дал чейнджлингу договорить. В помещении не было видно места, где можно было бы помыть ноги. Это было очень неприятно, майор так и стоял на месте, пока на лестнице не послышались быстрые шаги.
В прихожую спустился грифон в сером полувоенном кителе и такого же цвета галифе без лампас. На боку у него висела шпага, а грудь украшал аксельбант, несколько медалей и орденская звезда. Он был покрыт светло-коричневым оперением с серыми вкраплениями седины, у него были большие, но уставшие тёмно-зелёные глаза и чёрный орлиный клюв с несколькими едва заметными выщерблинами. "Вот это настоящий военный." — Подумал Агриас, но сейчас ему было совсем не до этого.
— Прошу прощения, у вас не найдётся небольшой лоханки чтобы помыть ноги? — Спросил он с видимым спокойствием, как бы между делом. Грифон несколько обеспокоился, услышав этот вопрос, но постарался не подать виду.
— Есть конечно, сейчас подадут. — Хриплым, но гостеприимным тоном произнёс офицер, затем обернулся к лестнице и громко гаркнул:
— Ганс! Живо сюда!
По лестнице снова забарабанили чьи-то шаги, вскоре незадачливый лакей уже стоял перед своим хозяином.
— Почему лохань не подана, бестолочь!?
— Какая лохань, Вашбродь?! — Пытался защищаться слуга.
— Не твоё батрачье дело! — воскликнул полковник и дал Гансу пощёчину тыльной стороной лапы. — Принеси её, быстро!
Лакей метнулся вверх по лестнице, и спустя считанные минуты перед Агриасом стояла небольшая лоханка, наполненная водой. Так прошло его первое знакомство с полковником фон Цапфелем.
Когда короткая, но важная процедура была закончена, а лохань унесена, офицеры вдвоём стали подниматься наверх, в комнаты.
— Прошу прощения за мою резкость, господин офицер. — как ни в чём не бывало сказал грифон, когда они уже были наверху. — Эти слуги переехали со мной из моего имения в Энгельтхаузене. Они деревенские простачки, да и говор там немного другой. Здесь им хорошо, они грамоте учатся и невест уже присмотрели. Как отработают своё — заживут как подобает. А мне их учить уму-разуму приходится, я им в отцы гожусь, так что право имею. Я так понял, вы ко мне по серьёзному делу. Пройдёмте ко мне в кабинет?
Чейнджлинг утвердительно кивнул. На втором этаже был короткий коридор, от которого отходили двери в жилые помещения. На первом этаже помимо прихожей была так же гостиная, столовая, кухня и помещения для слуг. Кабинет полковника находился в самом конце коридора, чьи стены были обклеены дорогими обоями и обвешаны какими-то невнятными пейзажами и натюрмортами, видимо купленными на аукционе за бесценок. Сам кабинет представлял из себя довольно крупное помещение, всё заставленное различными интересными вещами. Здесь были и пустые доспехи, и витрины со старинным оружием, была здесь так же какая-то батальная картина, исполненная всяко лучше тех, что он видел в коридоре. На полу распласталась шкура убитого на охоте дикого медведя — ужасающее варварство по мнению иных народов, но не по мнению народов грифонских.
Фон Цапфель прошёлся по шкуре и сел в своё застольное кресло, предложив Агриасу такое же, стоявшее напротив. Чейнджлинг обошёл медведя по краю комнаты, кресло было явно было слишком габаритным для маленького чейнджлинга, тем не менее, он не подал виду.
— Мне доводилось бывать в вашем посольстве. — издалека начал полковник. — И я заметил там одну особенность. В кабинетах различного начальства приглашённый обычно сидит на грубой табуретке, пока обитатель кабинета располагается там с полными удобствами. Подобная практика вполне понятна и имеет действенный эффект, особенно если речь идёт о том, чтобы хорошенько распечь несчастного. У нас же, как видите, мы находимся на равных. И вы, может быть, даже не подозреваете что я хочу с вами сделать — похвалить, либо отчитать... Ладно, дайте-ка я прочту ваш документ. Дайте мне его.
Агриас протянул бумагу, полковник осторожно взял её в лапы и прочёл. Читал он довольно долго, видимо о чём-то параллельно раздумывая. Его глаза в этот момент не выражали абсолютно ничего.
— Стало быть, ваше начальство решило сделать вот такой ход. Похвально, очень похвально. — проговорил грифон, откладывая бумагу в сторону. — Я давно выражал подобную идею, но в нашем свете между предложением и реализацией может лежать очень долгий и тернистый путь. Вы — Агриас цу Гардис, а ваше звание, соответственно, майор — так?
— Точно так. — Подтвердил Агриас.
— И вы являетесь ветераном Оленийской кампании?
— Да, являюсь.
— И это ваша первая операция?
— Да, до этого я в боях не участвовал. — Солгал чейнджлинг. Грифон пристально посмотрел на него, затем едва заметно кивнул и продолжил.
— Характеристика у вас... Вполне достойная. Вы боевой офицер, и можете научить исключительно своим примером. Нам не хватало практиков вроде вас. Вы возможно слышали, может даже от своих коллег, что мы не хотим ничего менять. — полковник медленно поднялся из-за стола и плавно подошёл к стеле с доспехами. — Это всё невинная ложь, они не понимают истинного положения вещей. На самом деле — мы вполне не против провести реформы, так как они никак не затрагивают военные традиции нашей армии. Фельдмаршалы Бронцшванц и Эбонфлюгель — очень достойные своих званий, пусть и не имеют благородного происхождения, генералы Моргенклау и Мерунгфлюг так же имеют прогрессивные взгляды и располагают уважением коллег. Но мы не вольны в своей деятельности, мы сильно зависимы от политических дрязг и зависим от постоянно меняющихся прихотей Регентского совета. В обстановке постоянно меняющихся указаний и риска стать жертвой чьих-то интриг нам придётся занимать пассивно-выжидательную позицию, максимально замедляя преобразования. Относитесь к этому как вам угодно, но такова реальность.
— Герр полковник. — Агриас последовал примеру фон Цапфеля и тоже встал. — А что творится за пределами? Что думают в армии тех самых феодалов, что сейчас интригуют друг против друга?
— Там разброд и шатание, многие правители просто не могут позволить себе содержание армии, и в итоге экономят на её содержании, заставляя солдат и офицеров чуть ли не побираться. Изначально все эти вольности были розданы для подавления революционных настроений на местах, так что качество местных армий оставляет желать лучшего. Это положение вещей никому не нравится, но мы, впрочем, уже начали отходить от темы, что недопустимо. Про общую обстановку я вам рассказал — в нашем полку к вам скорее всего хорошо отнесутся. Теперь я расскажу вам о своём подразделении.
Фон Цапфель постучал когтем по стальному воронёному нагруднику. Агриас заметил на нём большое количество царапин, сколов и даже две вмятины от пуль.
— Это доспехи моего предка — Обриста Альбрехта Цаппеля, собравшего кампанию наёмников и поступившего на службу к Гроверу I и позже получившему баронское достоинство. Его портрет висит у вас за спиной.
Агриас обернулся и увидел старинный портрет, изображавший стоявшего на задних лапах грифона. Одну переднюю лапу он клал на стол, а другую упирал в бок. На нём был роскошный воронёный доспех с золотыми окантовками и гравировками, на столе лежал украшенный пышными перьями шлем-армет, талию грифона перетягивал широкий красный кушак, свисающий конец которого был украшен золотым шитьём, а через плечо шла такая же кумачовая перевязь, на ней висела тяжёлая военная шпага. Сходство полковника со своим предком было на лицо — такие же глаза, такие же перья и клюв, только на Альбрехт был запечатлён ещё молодым и сильным воином, а Гельмута (так звали полковника) жизнь уже серьёзно потрепала.
— С него начинается история нашего подразделения. — послышался голос фон Цапфеля. — Наше подразделение имеет очень древнюю историю и отлично её помнит. Наш полк сражался за объединение Империи, участвовал он и в Речной войне. Доспех, что вы видите здесь — это доспех сына Альбрехта, погибшего в генеральном сражении с речными пони — в битве на Кольтсовом поле, где помимо него погиб наш Кайзер Гровер II и многие другие отважные воины...
Агриас обратил внимание на батальную картину, висевшую на стене рядом с доспехами. На ней был изображён строй солдат, истощённых длительным боем. Вокруг валялись ядра, тела убитых и раненых врагов и товарищей. Сквозь пороховую дымку угадывались силуэты вражеских колонн под пёстрыми знамёнами, в которых угадывались стяги Речной коалиции. Грифоны были полностью окружены и сильно измотаны, но продолжали стоять, ощетинившись частоколом пик, пушек и мушкетов. Многочисленные полковые знамёна вились в центре их колонны, и могучий воин в чёрных измятых латах стоял в первом ряду, сжимая в правой лапе тяжёлый пернач, некогда позолоченный, но ставший багровым от запёкшейся крови. Забрало армета было закрыто, а некогда пышный плюмаж был полностью сорван с него во время отчаянной рубки. Это был Гровер II перед своим последним боем, намеренный погибнуть, сражаясь плечом к плечу со своими солдатами. По правую сторону от него высилась ещё одна фигура — это был грифон в открытом шлеме, закованный в полудоспех. Латный рукав на его правой лапе был снят и там виднелась красная от крови повязка, но лапа продолжала мёртвой хваткой стискивать меч, возвысивший своего владельца. Это был второй барон фон Цапфель, гордый тем, что погибнет бок-о-бок со своим вождём. Гельмут заметил, куда смотрит майор, поэтому тоже уделил картине кое-какое внимание.
— Имейте это ввиду... — Многозначительно проговорил полковник, а потом стал постепенно отходить от героической темы. — Насчёт организации полка вы наверняка имеете представление, так что разберётесь самостоятельно. Знайте — что у меня служит самый высокий процент старослужащих во всём Кайзерхеере. Военные у меня опытные, отлично понимают всю необходимость вашей работы, но при этом они очень честолюбивы. Вы можете учить их воевать, но в иных вопросах они разберутся сами. На вас пока будет лежать исключительно бумажная работа. Все ваши идеи и предложения мы обсудим позже. Я распоряжусь подать вам машину и к вечеру вы уже будете в расположении. Там для вас уже заготовлена комната.
— Понятно, герр полковник. Буду помогать вам по мере своих возможностей и постараюсь не доставить неудобств. К вам уже можно обращаться как к старшему по званию?
— Пока нет, повремените с этим. — Гельмут издал хриплый, каркающий смешок. — Я скоро вернусь в расположение — вот тогда уже можете называть по всему артикулу. А пока мне нужно уладить несколько дел, которые не касаются подразделения. Ну так что, отправитесь сразу же или может быть останетесь у нас до вечера?
— Благодарю за гостеприимство, но мне бы хотелось оказаться в полку поскорее.
— Ох уж эта чейнджлингская пунктуальность! — снова успехнулся фон Цапфель. — Ладно, не могу вас долго томить.
Полковник распорядился, Агриасу подали машину. Они распрощались у спуска в прихожую, полковник потом наблюдал из окна, как чейнджлинг сел в автомобиль и уехал в часть.
— Гельмут, кто это приходил? — В дверях послышался голос пожилой грифины.
— Это мой новый подчинённый, Марта. — Ответил полковник, отворачиваясь от окна.
— Тут будто бы копыта стучали.
— Да, он чейнджлинг. Будет помогать вести полковую канцелярию. Милый мальчик, но не без скелетов в шкафу. Есть у меня предположение, что много он натерпелся за свою короткую жизнь.
— Никогда не видела чейнджлингов.
— Лучше тебе их и не видеть. Видок у них тот ещё. Эти мушиные крылья, клыки, панцирь, говорят они ещё странно. Необычные существа, но порядочные. Надеюсь, его работа в нашем полку сделает ему какую-нибудь выгоду и не причинит неудобств...