Часть 3. Ноен (2/2)

— Бен, идём отсюда.. — я пытался остановить его, но было уже поздно; он накинулся на Чейза и начал бить его. Мы кричали им, чтобы они остановились, но всё было тщетно. Если уж и началась драка между парнями, то уже никто не сможет остановить её.Бенджи никогда не сдастся. Так же, как и Хадсон. А мирно они всё решать не хотят.Мне кажется, рано или поздно, они так убьют друг друга.Чейз по-хозяйски сел на нашего друга и начал душить его. Кровь стекала по лицу Бенджи и сейчас его лицо приобрело красный оттенок.Он улыбается. Сумасшедшая улыбка и смех. Как у джокера.Бенджи двинул ему ногой в интимную зону и перевернулся на него, приставив нож к горлу.

— Ну, что скажешь? — парень не сводил с него глаз.

— Довольно неплохо, — Чейз засмеялся.

— Ничего смешного не вижу. — сквозь зубы процедил друг. Он встал, не выпуская Чейза из прицела.

— А ты мне нравишься, — Хадсон отряхнул с одежды невидимую грязь. — Думаю, мы могли бы подружиться.

— Лучше бы я сдох от СПИДа. — с едва скрываемой злобой сьязвил друг.— А вот и посмотрим, — Чейз хитро улыбнулся ему и ушёл в противоположную от нам сторону.Эта улыбка. Тогда я не придал ей особого значения. А стоило бы.После этого случая Хадсон ещё недели 3 не лез к нам. Но, как оказалось, это было лишь затишье перед бурей.***Запах свежей выпечки и слегка подгоревшего омлета заставляют меня проснуться сразу, будто по поминовению щелчка.Дверь, как ни странно, открыта, благодаря чему запахи и добрались до меня.Запахи с кухни так и звали меня, маня к себе пленящим ароматом и предвкушением вкусного завтрака.Моя мама потрясающе готовит. Даже обычный омлет получается у неё так, словно его готовил не обычный человек из самых обыденных ингредиентов, а какая-нибудь чертова волшебница, которая просто по взмаху палочки сотворила такой шедевр.От голода недовольно заурчал живот.Как же безумно захотелось есть, словно я не ел целый день, хотя я ел ещё вчера вечером.Однако мама не каждый день вот так вот готовит завтрак. Это происходит по двум причинам: либо она просто рано проснулась и выспалась, либо... Либо какой-либо праздник.С нервным любопытством смотрю на календарь и с ужасом замечаю, что сегодня день рождения столь ненавистного мне брата.Да неужели? Вот как сюрприз.Я специально зачеркнул этот день в календаре чёрным маркером, чтобы уже заранее знать, как скоро он наступит.Просто мне нужно было уже заранее знать, когда начать психологически готовиться к тому, что я испытаю.Утром — восхитительный завтрак, к которому я уж точно не имею никакого отношения.Днём он, слава Богу в школе, и я его почти вижу.А вечером и ночью самое ужасное, что я могу только себе представить.Вечеринка. Он устроит вечеринку. На которой будет Чейз.Без Чейза не обходится ни одна вечеринка в городе.Я вспоминаю его, как своего друга и часто задумываюсь, а мог ли я все изменить? Мог ли предотвратить его бегущую за мной по пятам, все уничтожающую, ненависть?Да. Определённо мог.Но мог ли я его простить, за то, что он сотворил с ней? Мог ли я простить его за то, что он лишил ни в чем не повинного человека жизни, пусть и не своими руками?Нет. Не позволил бы даже самому себе.Хадсон оказался невероятно добрым другом и искренним человеком, для которого верность, честность и человечность были самыми важными чертами в людях и которые он так старательно пытался сохранить в себе.Но потеряв меня, он потерял самообладание. Его перестали волновать такие вещи, он был лишь подростком с раненой душой, которому просто необходимо было излечиться.В чем он искал исцеление и своё утешение? В ненависти. Особенно в ненависти ко мне.Я даже до сих пор и не знаю точно, осталась ли у него хоть капля прежних пылких чувств ко мне. Кажется, я даже немного надеюсь на это.Честно говоря, я никогда и никого не любил и даже не знаю, что это такое есть. Об этом пишут стихи и поэмы, посвящают этому песни... Это чувство описывается, как радостное, приносящее выброс эндорфинов в кровь, как чувство, заставляющее человека парить в полёте. Но всё ли это?Много слышал и о том, как она может уничтожить. Подобно падению с обрыва о скалы. Подобно самым душераздирающим пыткам.Будто тебя что-то уничтожает изнутри. Будто ты уже мёртв.Позволяешь любить себе человека слишком сильно, всем сердцем и все, считай, ты пропал. Потому что именно этот человек знает все твои заветные и самые больные места. Все твои секреты, начиная от скрытой двойки и заканчивая самым сокровенным секретом.Омут моих долгих и глубочайших философских раздумий прервал голос брата:

— Не хочешь поздравить меня с днём рождения? — спросил он, встав надо мной и возвысившись так высоко, что я даже забоялся его, а вдруг задушит?Он и не такое способен. В течении всего школьного дня я с нетерпением ждал обеда. За весь школьный день я ни разу не увидел ни Ника, ни Бенджи. Это очень странно, ведь даже когда, я не находил их, они сами меня находили.Еле дождавшись конца урока, я просто пулей полетел в столовую. Так или иначе должен же быть кто-нибудь из них там.Сердце бешено бьётся, когда я открываю дверь. Внутри все будто сжалось в тугой узел.С облегчением замечаю, что Ник сидит за нашим столом. Сидит и копается ложкой в еде, уставившись вниз. Будто кого-то ждет. Увидев меня, он будто теряется.Он что-то скрывает?Сердце забилось в новом, ещё более скоростном, ритме.Плохое предчувствие? Судя по его лицу, да.Его лицо всегда выглядит чертовски беззаботным. Детским. Казалось — у этого человека вовсе нет проблем.А сейчас его лицо будто повзрослело на несколько лет. Стало серьёзным и невероятно унылым, каким я его ещё не видел раньше. Это удивительно, несколько человек может измениться всего за одни сутки. Боль творит с людьми невероятные вещи.Я сажусь напротив него и бросаю короткий взгляд на его поднос; нетронутый.

— И тебе тоже привет. — говорю я как бы в ответ на его молчание.Он будто и вовсе не замечает меня, будто я пустое место. Ник зарывается руками в волосы и качает головой.Неожиданно раздаётся звук хлопающейся двери, будто кто-то зашёл, со всей силы пнув её.Так сюда входит только один человек, который никого и ничего не боится. Которому наплевать на всех и все, кроме самого себя конечно.

— Швабра? — Чейз важно возвысился надо мной. — А где ж ваш третий дружок? — он смотрел то на меня, то на Ника. Его взгляд и интонация не предвещали ничего хорошего. — Не знаете? А я знаю. — Хадсон расплылся в наигранной улыбке. — Бен, иди сюда.Чего? А это ещё что за неожиданные сюрпризы?Моё сердце будто упало в пятки.

— Чего? Зачем звал?— Бенджи подошёл к нам.Увидев нас, он был, мягко говоря, удивлён.Я ничего не понимаю.Затем он посмотрел Чейзу в глаза и опустил взгляд.

— Если я позвал тебя, значит надо. — грубо отозвался тот. Наш друг промолчал, изредка бросая на нас свои острые взгляды.

— Аха-хах. Ладно.Что? Он смеётся? Серьёзно, это так смешно?

— Лан, пацаны, пошли. Тут скучно. — Чейз бросил на меня последний колкий взгляд и ушёл, сев за стол спереди.Эта новость была словно ураган для меня. Так неожиданно появилась и так... Шокировала.То есть, я в смятении.Я не знаю во что и кому верить, но, походу, Бенджи действительно теперь в стае Чейза и это не очередная его глупая шутка.Раньше я думал, что для друга его честь и гордость дороже. Как же я ошибся.Внутри смешались сразу несколько чувств: злость, боль и невероятная, подобная детской, обида.Такое ощущение, что я до сих пор сплю и все — лишь мой ночной кошмар.Хочется верить, что это лишь вымысел, потому что поверить в то, что это реальность крайне сложно. Это тот самый случай, когда реальность хуже вымысла. Весь остальной школьный день я был занят мыслями об инциденте с другом, похоже уже бывшим. В голове я кирпичик за кирпичиком выстраивал разные версии в оправдание его чудовищному поступку. Потому что предательство — одна из самых худших вещей, что человек может сделать.По моим догадкам хоть целый документальный сериал снимай, ей богу, одна версия лучше другой.То его подкупили, то пригрозили чем-то, то заставили, то ещё что-нибудь. И только в самом конце до меня дошла догадка, что просто-напросто ушёл туда, где лучше. Вот и все. Просто я пытаюсь оправдать его и ищет подвохи там, где их даже нет.Но с чего-то вдруг, просто в один день, он решил уйти? Может, все-таки у него было на то причины?Эти вопросы не давали мне покоя целый день. Вечер. С первого этажа разносятся звуки вечеринки. Не хочу выходить из комнаты, но жажда берет вверх.Я спустился вниз, дабы налить себе чего-нибудь попить.Еле пробиваясь через толпу, я все-таки добрался до заветного фильтра с водой и налил себе воды.Поднимаясь по лестнице на второй этаж я увидел Хасона.Чёрт.И какой у него настрой сегодня? Убить меня, уничтожить, сломать? Или поиграться со мной? А может... Сегодня он не будет трогать меня?В любом случае, предугадать заранее это невозможно.Или возможно... Но мне это не по силам.

— Привет, Швабра. — он улыбнулся мне.Последнее слово он произнёс с приторной нежностью в голосе. Господи, меня сейчас стошнит.В руках он держит стакан с чем-то. Вижу, как он нервно постукивает по нему своими длинными пальцами. Словно ждёт от меня чего-то большего. Словно он что-то мог задумать против меня.Он загородил мне весь проход на второй этаж, видимо, полагая, что я могу сбежать. В любом случае, у меня есть ход назад.

— Пропусти. — тихо прошу его я; кажется, он меня так и не услышал, судя по его недоумевающему лицу.

— Что? — нагло переспросил он. — Что ты там пропищал? Не слышу.Он стоял и просто насмехался надо мной. Как это делал бы самодовольный охотник, поймавший сразу двух зайцев.Страх парализовал моё тело. Наполнил горло и легкие, как вода наполняет тело утопленника.Кажется, я попал в его ловушку.Затем он грубо схватил меня за ворот моей рубашки и приблизил к себе, глубоко заглянув мне в глаза.И в этот момент я понял кое-что. Мне не следует его бояться, он такой же человек, как и я. Если даже он сильнее меня, то... Я должен давать отпор. Я должен бороться за жизнь, которую ещё толком не прожил. Должен бороться за свою гордость и честь.Я напряг жевалки и дерзко поднял взгляд на него.Навстречу судьбе и, возможно, своей смерти.

— Оставь меня в покое. — Я старался все это время не отвести глаз. — Отпусти. — Секунда напряженного молчания. — Живо.Злоба в его взгляде сменилась недоумением, видимо, это его очень поразило.На мгновение его стальная хватка ослабла и я, не упуская возможности, вырвался и побежал к выходу.К своему спасению.Вижу, как все, недоумевая и не понимая, что происходит, расходятся по две стороны от выхода и смотрят на нас.Быстро, стараясь не терять ни секунды драгоценного времени, я открываю дверь и выбегаю на улицу.Холодный ночной воздух бьёт мне в лицо. На улице ни души.?Так меня от жестокой расправы точно никто не спасет?.Я бегу все ещё надеясь, что это просто шутка и он до сих пор стоит там, на лестнице, но его голос, доносящийся сзади, даёт понять, что он все ещё бежит за мной.Вскоре моё тело покрывается мурашками от нахлынувшего на меня холода. Логично, ведь я в одной рубашке, а сейчас — ранняя весна.В конце концов я прибегаю к последней точке — пляж.По песку бежать ещё тяжелее, но я все равно бегу. Из всех сил.Но куда бежать? По пляжу? А это разве вообще имеет смысл, если в конце концов он догонит меня? Ведь Чейз всегда меня догонял.

— Ну что? — самодовольно спросил он. Мы стояли друг напротив друга. И между нами — ровно пять шагов.Страх завладевает моим разумом; я пропитываюсь им, словно губка.Но в то же время о себе говорит и усталость. Меня клонит в сон, а тело ноет, будто выпрашивая спасительный отдых.

— Не устал бежать? — продолжил он.?Устал?.

— Зачем я тебе? Зачем? — неожиданно для себя, выпалил я.Скорее даже, я сначала сказал, а потом задумался. Слова как-то сами сорвались с моих губ.Я коснулся руками своего лица. Мои горячие руки встретились с холодной кожей моего лица. И я больше не хотел убирать от лица руки. Будь, что будет. Пусть все катится к черту, ибо я, чёрт побери, устал бороться со всем этим.Просто хочу спокойно жить, просыпаться по утрам без единой мысли о страхе, любить и знать... Что это не сон.Он забрал у меня все. Девушку, друга, брата. Разрушил все, что когда-то для меня считалось святым. И чем я это заслужил? Ведь когда-то мы были лучшими друзьями. И даже чем-то большим, наверное...Дышать становится тяжело, будто мои легкие вмиг наполнились

водой. Пытаюсь выровнять дыхание.

— Я должен сказать тебе кое-что.