Глава 7. (1/1)

Глава 7. Ты будешь?«Такой взрослый, а ведет себя как ребенок!» — подумала бы какая-нибудь бабулька, взглянув сейчас на лицо спящего Цунаёши. Двадцатипятилетний мужчина в строгом костюме лежал, приоткрыв рот, и свернувшись калачиком в кожаном кресле. Умудренное жизнью взрослое лицо сейчас было расслаблено и невинно. Эту картину и наблюдал сидящий напротив Гокудера.Как быстро раскроется обман? Он, конечно, научил Джудайме, как надо выглядеть и разговаривать, но в душе он все равно еще ребенок. Это стало бы понятно любому человеку, взгляни он сейчас на Саваду. И не стоит забывать то, что Джудайме все-таки не профессиональный актер и вся эта серьезность, строгость и пафосность ему чужды. Было ясно, что он долго не продержится.Гокудера грустно вздохнул. Почему же Девятый сделал Цунаёши Десятым главой огромнейшей мафиозной семьи? Хаято начал задумываться об этом только недавно – до этого все воспринималось как должное. Нет, он ни капли не сомневался в своем боссе, даже наоборот, но, перебирая в памяти их совместные приключения, начинал понимать, как тому в свое время было тяжело. Неприятности свалились на Джудайме, когда тот был четырнадцатилетним щупленьким и низеньким пареньком. Чересчур, для будущей должности, конечно, мягкий характер, включающий в себя толерантность, сочувствие, смущение и стыд. Большие для японца глаза. Вечная морщинка на лбу, появлявшаяся во время волнения. Конечно, в режиме возрождения и гипер-режиме он представал в другом свете. Но тогда Цуна не был собой, не был Цуной в полном смысле этого слова.И этого человека заставили драться, ранить других людей, хотя даже это было для него невыносимо. Но ему приходилось все это делать. Ему приходилось меняться ради того, чтобы выжить. Почему Девятый не понимал, что даже при всем своем внешнем сходстве Цуна не его дальний предок, Джиотто? Примо основал Вонголу для помощи людям, это было его желанием, мечтой. А Саваду заставили стать боссом уже Вонголы-мафии с её разборками и врагами. Зачем? Чтобы изменить семью? Но сам Дечимо менялся быстрее. Особенно когда на его плечи ложилась огромная ответственность за жизни друзей. Когда умерла Юни, он, не задумываясь, убил Бьякурана. Было ли это то, чего хотел Вонгола Примо, освободивший силу колец за несколько минут до этого?Гокудера вырос в окружении мафии, которая привила ему собственный кодекс чести. Он, будучи тем же пятнадцатилетним парнем, ни секунды не сомневался в том, что можно убить и умереть ради своего босса. Однако Цуна научил его другим вещам. Правда, когда Хаято понял его уроки, сам Савада уже вовсю менялся. И это было не остановить…Но сейчас перед ним лежит старый добрый Джудайме, сочувствующий врагам. И если Гокудера все правильно ему объяснит, возможно, в другом будущем, Цуна, даже по прошествии десяти лет, останется Цуной.-М-м-м, я что, уснул? – Приподнялся на локте Цуна.Гокудера очнулся от транса своих размышлений и немного растеряно посмотрел на своего босса. Тот в свою очередь пытался разлепить заспанные глаза.-Да.-И долго я так дрых?-Минут двадцать, не больше.-У-у-у, — Цуна потянулся и сел в кресле по-турецки, — Как есть-то хочется…-Скоро будет ужин, — Бросил взгляд на часы Гокудера, — Скорее всего будем отмечать успех миссии Кёко-сан.-Аре? – Удивился еще не до конца проснувшийся Цуна, — Что еще за миссия Кёко-чан?-Просто переговоры, не забивайте себе этим голову, — Поспешил успокоить Джудайме Гокудера. Тот как— то немного странно посмотрел на Хаято, но промолчал.Хранитель Урагана поднялся с дивана и подошел к какому-то шкафу, порылся там с полминуты и достал файл с бумагами. Сел обратно на диван и протянул документы Джудайме.-Пожалуйста, прочтите.Цуна не стал возражать и отпираться, он уже смирился со всем. Взял бумаги и…-Э-э-э-э! – Удивленно уставился на них, — Тут же все на итальянском!-Стоп, Вы не знаете итальянский? – Растеряно посмотрел на босса Гокудера.-Конечно не знаю! – Праведно разозлился Цуна, — Ну, только несколько простых слов знаю… Из названий коробочек…Гокудера устало, но с улыбкой, вздохнул. Джудайме из прошлого доставил ему уже немало проблем, но Хаято просто не мог на него сердится. Во первых, Цуна все-таки его босс; во вторых, было в нем что-то такое, что просто не позволяло поднять голос. Гокудера начал понимать, почему Дечимо нравится девушкам, и что в нем еще давно нашла Хару.-Ну, — Хаято попытался разрядить атмосферу в комнате, — Просто постарайтесь не общаться с рядовыми членами Вонголы. Хранители все равно обычно разговаривают между собой на японском.-Это хорошо-о-о… — Протянул Цуна, расслаблено откинулся на спинку кресла и вскрикнул от боли.-Что с Вами, Джудайме?! – Обеспокоено вскочил Гокудера.Цуна ничего не сказал в ответ, только вернулся в исходное положение и начал усиленно ощупывать свой затылок. Лицо его выражало крайнюю сосредоточенность. Постепенно руки дошли до шеи, и тогда сосредоточенность сменилась удивлением. Цуна вытащил из-за спины длинную прядку волос.-Что это? – Немного шокировано спросил он Гокудеру.-Хвостик.-Хвостик?-Да, хвостик. – Кажется хранитель засмущался, — Вы начали отращивать его после официального становления Десятым.-Я его хоть раз укорачивал?-Нет.-Надеюсь, меня не сравнивают со Скуалло…-Вроде нет. – Впал в ступор Хаято.Часы, висящие на стене, отсчитали восемь ударов, заодно ставя точку в этой неловко-комичной ситуации. Пора было собираться на ужин.-И расчешите, пожалуйста, свою прядку. – Услужливо напомнил Гокудера.Ужин прошел неоднозначно. Там присутствовали только свои: Ямамото, Кёко, Реохей, и, что удивительно, Мукуро. Последний как-то странно смотрел на Саваду, словно начал что-то подозревать. После того, как на иллюзиониста злобно зыркнул Хаято, Рокудо еле слышно кфу-фу-фукнул и с улыбкой уставился в свою тарелку. Вскоре пошли тосты. Цуне всё-таки пришлось выпить несколько бокалов вина. Это не доставляло ему никакого удовольствия, но он терпел. Если честно, Цуна терпеть не мог запаха алкоголя.-Может быть, — думал Цуна, в очередной раз чокаясь, — у меня с возрастом поменяются вкусы? – Хотя сам он слабо в это верил. Так же юный босс отметил, что его Хранители почти не изменились. Ямамото старался много не пить, зато обеспечивал присутствующих хорошим настроением, рассказываю свежие анекдоты; Мукуро только иногда кфу-фу-фукал и всем своим видом показывал, что его не интересует это сборище идиотов, в общем, понтовался как всегда; а Реохей глушил что-то явно крепче вина, не забывая при этом вспоминать мать его божья Экстрим. Как выяснилось позже, это «что-то» Реохеюшка припер из своей командировки в Россию. Гокудера попытался выудить из Солнца ещё больше сведений, но тот уже спекся и бормотал себе под нос нечто непонятное и экстремальное. Ураган вытащил свой телефон, залез в интернет и выяснил, что «что-то» — это русское сакэ, водка, и после выпитых Сасагавой полулитра, Вонголе придется очень долго его откачивать. Ямамото, услышав это, заржал на весь зал (садист!), на что Реохей, лежавший уже в бессознательном состоянии, громко икнул.-Кфу-фу-фу, бухой ^-^ — Вставил свой комментарий Мукуро.-Кхм, кхм. – Нарочито громко откашлялся Гокудера. – Может, вспомните о том, что здесь, как никак, сидит Дечимо?Все резко повернулись к Цуне. Тот уже готов был залиться краской. Великий босс, который должен был пригвоздить к стульям одним взглядом, сидел и смущенно ковырялся вилкой в тарелке.-Кфу-фу-фу, босс ведет себя как девчонка. ^-^ — Непобрезгал съязвить Мукуро.-Заткни варежку, красноглазый! – Вскочил с места Гокудера.-Сам заткнись, фанат «Отбеливателя» — Пафосно ответил Рокудо, отправляя в рот очередной кусок ананасового тортика и доставая из-под стола свой трезубец.-Ах ты!... – Хаято начал медленно заливаться краской, — Ананасовый маньяк!Мукуро не выдержал этого и встал с места, грозно сверкнув трезубцем.-Ну, ну, ребята, успокойтесь… — Попытался исправить ситуацию Ямамото.Разбушевавшиеся Хранители среагировали мгновенно.-Заткнись: бейсбольный придурок!(Гокудера) любовница Скуалло!(Мукуро)-Яойщик! – Продолжил Ураган-Подлиза! – Не остался в долгу Туман.-ЭКСТРИМ!!! – Внес свою лепту пьяный Реохей.Назревала драка, и Цуна понял, что ему её не остановить. Тут он почувствовал, как кто-то дернул его за рукав.-Цу-кун, пойдем? – Рядом с Савадой стояла Кёко.-Да…Они тихонько вышли из зала, и Кёко потащила Цуну в ближайшую комнату. Она, в отличии о других помещений в замке, была крохотной. По всему её периметру стояли металлические стеллажи. Девушка щелкнула выключателем и Цунаёши смог разглядеть Эйфелевы башни тарелок и ящики со столовыми приборами.-Склад посуды. – Подмигнула она, — Сюда редко кто заходит. Можем побыть наедине.Цуна понял, что его бешено колотящееся сердце не выдержит этого «наедине» с Кёко-чан. От мук его отвлекли крики из обеденного зала.-Зато я – правая рука Дечимо самой сильной мафиозной семьи!-Пф, мафия… Как отстойно. Я, в отличии от тебя, могу 3D фильмы без очков смотреть!-Это с какого перепугу?-У меня один глаз красный, а другой синий! – Гордо сказал Мукуро, чувствуя свое превосходство.-Ах ты ублюдок!...Кёко захихикала, и, повернувшись лицом к общей с залом стене, сказала:-Они, похоже, никогда не изменятся. – Она снова посмотрела на Цуну, — А Цу-кун очень сильно изменился. — Казалось, что в её глазах уже заблестели первые слезы, — Я же беспокоюсь за тебя. И не только я, ещё Хару-тян, Гокудера-кун, Ямамото-кун… Ты перестал проводить с нами свободное от работы время. Когда тебя спрашивают о чем-то, ты либо молчишь, либо увиливаешь от ответа. Целыми днями сидишь в своем кабинете… Что с тобой? – Рука девушки потянулась к его щеке, но остановилась на половине пути.Цуна видел обеспокоенные глаза Кёко. Она была так близко, но при этом так далеко… Кёко из будущего. Он очень хотел её успокоить, сказать, что скоро он будет проводить с неё все свое время… Но он не мог. Это было не его время. Цуна замялся, и девушка посмотрела на него. Конечно, такая реакция была необычна для её двадцатипятилетнего мужа. Он аккуратно взял её за руку, открыл дверь и повел куда-то, чем ещё больше озадачил девушку. Вскоре она догадалась, куда же её вели.-Мы идем в нашу комнату, да?Цуна молчал. Ему было так неловко за все это. Сейчас он чувствовал себя виноватым даже за то, что попал под сломанную базуку. Они подошли к двери, и Цуна отпер её с помощью своего кольца. Затащил Кёко внутрь и усадил в кресло, а сам побежал в соседнюю комнату.-Цу-кун? — Только и смогла произнести девушка.Перед тем, как пойти на ужин, Гокудера показал своему боссу, что где лежит и что есть в его обители. Поэтому Савада сейчас доставал термос с зеленым чаем и керамические кружки. Разлив бодрящий напиток, он вернулся к Кёко и протянул ей стакан. Она взяла его и вдохнула аромат.-М-м-м, японский чай, — Улыбнулась девушка, — Как же давно я его не пила.Цуна откашлялся. Надо собраться, говорил он себе, если хочу рассказать всё Кёко. Он больше не мог притворятся перед ней.-Э-э, Кёко-чан… Я – Цуна из прошлого. Ламбо играл в моей комнате, ну и… сломал базуку… она попала в меня… это все сегодня утром случилось… ну, в общем, я не до конца поменялся с собой взрослым… ну, как-то так… и мы с Гокудерой-куном не знаем, когда эффект пройдет… и взрослый Ламбо не знает… Гокудера-кун сказал мне, чтобы я держал это в тайне… но я решил рассказать тебе. Вот.-Правда?-Да…-Так вот почему Цу-кун так странно себя вел… — Задумалась Савада.-Значит, у меня все-таки не получается играть себя взрослого… Это всё так сложно! Мне не нравится, каким я стал в будущем. – Жаловался Цуна Кёко. Потом его посетила какая-то мысль и он серьезно посмотрел на девушку, — Кёко-чан, давай пообещаем друг другу кое что. Ты никому не расскажешь, что со мной произошло, а я пообещаю никогда не меняться. – Потом Цуна покраснел и добавил, — Сцепимся мизинцами?-Конечно! – Радостно улыбнулась Кёко.Она была счастлива, слушая пятнадцатилетнего Цуну и вспоминая все то, что с ними происходило. Как она попала в будущее и Савада, рискуя своей жизнью, спас её от Блек Спела; как она потом благодарила его; как они с Хару подслушивали разговоры мальчиков; как устраивали бойкот; как Цуна потом, во время заката, сидел на траве и рассказывал ей о мафии; как он отправлялся на бой с Бьякураном… Тогда Кёко и начала осознавать свои чувства. Постепенно, понемногу, к ней начало приходить понимание. Она видела настоящего Цуну, а не того школьного неудачника, каким он был на поверхности. И она влюбилась. Окончательно и бесповоротно.Когда им было шестнадцать, они признались друг другу. Кёко, давая Цуне двойное обещание, надеялась на то, что всегда сможет ощущать то небесное тепло, исходившее от её возлюбленного.