мгновения общей вечности. (1/1)

—?Ты же будешь любить меня, когда из сасного парня я начну превращаться в заёбаного жизнью мужика, Тсу?—?Боже, Рёга, ты дурак.—?Но будешь же?—?Поскольку из сасного парня ты начнёшь превращаться в не менее сасного мужчину?— да.—?А если нет?—?Бо-оже…Малость взъерошённый сонный парень обнимает другого малость взъерошённого сонного парня. Гладит по спине, прижимает к себе?— совершенно неудобно, уставшее тело (и своё, и чужое) сейчас максимально неповоротливое и тяжёлое. Впрочем, будто бы кто-то об этом задумывался.—?Я буду любить тебя даже тогда, когда из тебя песок будет сыпаться,?— Тсузуку тихо хмыкает, целует в висок.—?Эй, это моя фраза,?— недовольно щурится Рёга, обнимая его в ответ.—?Я знаю.Ещё Тсузуку точно знает, что они будут стоять вот так, обнимаясь, очень долго. Каждый раз хочется на подольше задержать это ощущение особенного тепла, постоянного в сердце, но непозволительно быстро ускользающего физически. Пальцы периодически цепляются за одежду, за кожу под ней… Давно изученные, по-своему родные прикосновения поразительно часто говорят намного лучше слов. Но сейчас необходимы и слова.—?Ты точно не волнуешься из-за какой-нибудь херни поважнее моей любви?—?Я тебе уебу сейчас.—?Я серьёзн- ай!Рёга улыбается, конечно, по-доброму, но почти злорадно. Снова тыкает под рёбра, про себя замечает, что парень в его руках смешно дёргается в попытках вырваться.—?Прекрати!—?Не-а,?— усмехается Рёга. И тут же айкает сам. —?Блять, Тсузуку, не-Дальнейшая часть происходящего малоинформативна. Важно знать, пожалуй, только то, что в результате этой части Рёга оказался свален на диван. И всё равно победное ?ха? издал именно он, потому что затыканный до полусмерти Тсузуку валялся рядом и вставать, кажется, пока не собирался.—?И знаешь, какова мораль? —?умным тоном спросил Рёга.—?Тебе чаще удаётся затыкать меня?—?Нет. Твоя любовь?— это самое-самое важное для меня.—?А, ты всё ещё про это,?— Тсузуку демонстративно тяжело вздохнул,?— я зна-аю-ю.—?Много знаешь, а всё такой же дурак.Такого рода разговор может продолжаться безумно долго, и они оба знают это. Конечно, Тсузуку очень хотел бы дознаться, тяготит ли Рёгу грядущее совершеннолетие, наступает на пятки или же на голову, пугает ли, но… сейчас, кажется, правда лучше поговорить о вневременных вещах, большинство из которых зашифровано в часто срывающемся с губ ?люблю?.Рёга приобнимает Тсузуку за плечо и тянет к себе, а тот кладёт голову на его плечо и берёт за руку. По сравнению со сплетением их пальцев, время?— просто бесконечная ось икс, относительная и совершенно неважная. Лёгкие соприкосновения губ?— полное эндорфина мгновение их общей вечности, пропитанной энергетикой чего-то поистине прекрасного, свойственного только им. Крепкие трепетные объятия?— исключительно близкое тепло, зарождающееся под рёбрами у обоих, расходящееся волнами по телу и превращающее унисонный пульс в чувственные вздохи.Едва ли их обоих сейчас можно назвать взрослыми, едва ли можно не назвать детьми или хотя бы подростками. Едва ли можно не списать прочувствованность простейших моментов на возраст и неопытность. Едва ли можно не предполагать, каким будет их раздельное будущее через энное количество лет.Вот только…Полночь.Наступил новый день.—?Знаешь, Рё… со мной тебе вечно будет шестнадцать.