Глава 1 (2/2)

Вот только Кроули ехал неприлично долго. Так, что Азирафаэль даже начал за него переживать, потому что обычно, когда Кроули так звонил ему, он приезжал за считанные минуты. Но его всё не было и не было. Чайник успел согреться три раза, Азирафаэль успел обойти весь свой дом десять раз и двадцать раз восстановить в памяти недавний сон. Только тогда раздался долгожданный звонок в дверь, и Азирафаэль кинулся её открывать. На пороге стоял, как ни странно, Кроули.

— Здравствуй, —Азирафаэль облегчённо улыбнулся.

— Ага, привет. Извиняй, что так долго. Я просто... Вот, в общем, — Кроули вручил ему пакет, — блинчики.

— Ох, дорогой, право же, не стоило... — на щеках Азирафаэля появился лёгкий румянец. — Спасибо, — он посмотрел сначала на пакет, потом на Кроули, после чего встрепенулся и отошёл от входа. — Проходи. Азирафаэль отнёс блины на кухню, и через некоторое время Кроули присоединился к нему.

— Будешь чай?

— Да, пожалуй. У Азирафаэля хранились горы различных сортов чая. Все они практически не расходовались, и только один имел свойство кончаться буквально за месяц, и только этот чай Азирафаэлю приходилось покупать, хотя, по сути, остальных его запасов чая хватило бы на лет восемь, а если пить не каждый день — на все десять. Азирафаэль поставил кружки на стол.

— Спасибо ещё раз, — Азирафаэль улыбнулся, рассматривая блины. — О, чёрт, да ещё и мои любимые.

— Я знаю, — Кроули и сам не смог сдержать улыбку.

—А ты сам будешь?

— О, нет, спасибо, я не голоден.

Следующие тридцать минут прошли в абсолютном спокойствии. Кроули рассказывал кучу абсолютно не важных, но таких любимых Азирафаэлем историй; сам Азирафаэль с удовольствием уплетал блинчики, и ему удалось забыть про все неудачи, произошедшие с ним за сегодня.

— Как на работе? — спросил Азирафаэль. — Да всё как обычно. Гавриил затирает чушь про работу на благо общества. Ханна проиграла деньги. Ну, ты знаешь, в этой дурацкой игре ?кого быстрее сожрёт механический пёс?. А ещё была ложная тревога. Поехали на вызов, а книг в том доме не было. Часа три переворачивали весь дом... И ничего. Смотрели везде: на чердаке, комнатах, под диваном, во всех шкафах, в вентиляционных трубах... Но ничего. Пустота. Уехали ни с чем. Правда, от последующих проверок тем людям уже не отделаться. Хотя они обычные люди. Все стены в экранах, по ним видно, что ни о каких книгах в доме и речи быть не может.

— Да уж... — Кстати, — Кроули решил постепенно отходить от темы работы, — ты знал, что Ханна и Джон женятся? — Да? Мне всегда казалось, что между ними если даже не неприязнь, то простое безразличие. — Всем друг на друга плевать, — Кроули нахмурился. — Но ведь женятся как-то.

— Это странно, я не понимаю...

— Именно поэтому у тебя нет жены.

— Но у тебя тоже! Слушай, всё равно странно. Я не понимаю, как себе кого-то искать и по какому принципу, если никто ни с кем ни о чём практически не разговаривает!

—Странно считать, что это странно. Но я тоже не понимаю. Тут дело скорее в... Ну ты посмотри, сколько лет Ханне. Она видит, что все её подружки уже давно по десять мужей сменили. А она всё в девках.

—С чего ты взял, что она...

— Боже, Азирафаэль, я образно! Так вот, наткнулась на первого встречного, да и закрутилось. Тем более, Джон тоже не молодой. Может, в деньгах дело, может, ещё в чём-то. Но явно не в любви. — Почему ты так думаешь? Да и о каких деньгах может идти речь, Кроули, ради Бога! Тем более Джон не первый встречный. Мы все работаем вместе. Я не думаю, что Ханна настолько глупая, чтобы просто так замуж выходить. Ты же как-никак иногда общаешься с ней и прекрасно знаешь о том, что она хорошая. И разве то, что она так долго ни за кого замуж не выходила, не свидетельствует о том, что для неё это не просто так? Ты зря выставляешь её... не в очень хорошем свете.

— Я никого ни в чем не выставляю, просто не верю, и всё. И я поставил под сомнение не только её. Джона в первую очередь. Ханна прекрасная девушка, я знаю, а вот он мне не нравится. — С этого и надо было начинать.

— И вообще, я уже сказал — это всё об-раз-но. Вот, давай, покажи мне хоть одного человека, который искренне любит. Не рассматривай Ханну и Джона, мы о них ничего не знаем.

— Я...

— Что ты? — Я не думаю, что всё так критично.

— Ты влюблён сейчас? — Нет.

— И я тоже нет. И, по-моему, мы с тобой чуть ли не единственные, кто вообще помнит о существовании такого слова, как ?влюблённость?, что уж говорить о слове ?любовь?. Хотя... Помнить, может, и помнят, но я давно не слышал, чтобы кто-то об этом говорил и чтобы люди относились друг к другу так, чтобы можно было сказать: ?Да, они друг друга точно любят?. Да и не нужно это никому. Никто, кроме нас с тобой и каких-нибудь сумасшедших, не думает об этом бреде, им и так хорошо живётся. Хотя очевидно, что мы все угнетены. И никто с этим не борется. Не критично ли? — Массы никогда не восстают только потому, что они угнетены... — сорвалось у Азирафаэля с языка.

— Более того, — подхватил Кроули, — они даже не осознают, что угнетены. Поменьше бы книг на работе открывать. Я готов поклясться, что это ты вычитал. Потому что я сам листал книги какое-то время, когда мы их сжигали. И посмотри, к чему это привело. Сижу, забиваю голову себе и тебе.

— Небезопасно говорить о том, что ты читал.

— Об этом знает Гавриил. Я признавался. Это нормально для пожарника — ?сойти с истинного пути?. Благодаря этому признанию, кстати, у меня есть некий кредит доверия. И я правда больше не трогаю книг. Но это не значит, что ничего не отложилось в моей голове. Я хочу тебе сказать, что это даже более чем нормально, когда голова пожарника начинена различными цитатами из книг. По крайней мере, Гавриил говорит так, и сам помнит тысячи цитат из самых различных книг. Он говорит, что чем больше ты их знаешь, тем больше понимаешь, как сильно книги противоречат друг другу.

— Ты говоришь так, будто восхищаешься им.

— Изначально так и было, когда я только пришел работать. Сейчас все мы понимаем, что он тот ещё ублюдок. Но, позволь заметить, в отличие от остальных, далеко не тупой ублюдок. Плюс ко всему, мне он, кажется, доверяет. Даже говорит, что из меня вышел бы неплохой брандмейстер.

— Это правда.

— Правда-то правда, но я эту работу терпеть не могу.

— Почему же ты тогда продолжаешь работать? — Потому что в настоящее время нормальной работы нет. И если эту я ненавижу всей душой, но ещё могу продолжать работать, остальные такие мерзкие, что... невозможно. Вот, например, школьный учитель. Пока ты вдалбливаешь детям однотипную информацию и заставляешь нарешивать однотипные задачи, ты сам незаметно для себя начинаешь мыслить шаблонно. Просто становишься роботом. А если ты правда будешь учить детей чему-то, то тебя в лучшем случае просто уволят.

— Но есть ещё водитель, например. Вот, школьный автобус. — Я не люблю автобусы.

— Таксист? — Я не люблю, когда посторонние сидят в моей машине.

— А если не в своей машине?

— Я люблю только свою машину. — О-ой, всё, я понял, — Азирафаэль вздохнул. — Но ты прав. Более достойной работы сейчас не найти. Тем более, эта же, она... Ну... На благо общества.

— Да зачем ты повторяешь это дурацкое ?на благо общества??

Азирафаэль пожал плечами.

— Потому что... Я не знаю. Может, потому что я сомневаюсь в том, что на благо. — Ты? Засомневался? Это что-то новенькое.

— Я просто... — Азирафаэль снова погрузился в воспоминания о сегодняшнем дне. — Просто... Ничего. У всех бывают сомнения, я просто устал.

Кроули поднялся и положил ему руку на плечо, отчего тот дёрнулся, и Кроули убрал свою руку, но потом Азирафаэль прошептал ?прости? и взглянул на него. Тот положил руку обратно и похлопал Азирафаэля по плечу.

— Ты правда устал. Если тебе что-то будет нужно, ты всегда можешь попросить.

— Кроули, — Азирафаэль нахмурился, — почему ты это делаешь? — Делаю что? — Заботишься обо мне. Почему ты говоришь о том, что в мире не существует ни любви, ни дружбы, что всем друг на друга плевать, но... Тебе же не плевать? — Азирафаэль, — Кроули шумно выдохнул и потёр переносицу.

— Да? — Ты головой случайно не ударялся, когда падал? — Нет. Не знаю. Кажется, да. — Я, похоже, зря разбудил тебя своим звонком. Надо было дать тебе отдохнуть.

— Нет-нет, дорогой, я правда был рад тебя слышать и впоследствии видеть. — Может, мне лучше оставить тебя сейчас? — Нет. Если ты можешь и хочешь, побудь со мной ещё немного. Давай просто поговорим о чём-нибудь. Тебе налить ещё чаю? — Нет. Не напрягайся, — Кроули сел на место. — На чём мы там остановились?