Глава третья. "Маленький шаг для человека, огромный скачок для ребенка" (1/2)

Eluzon_Bu:Попробуем от третьего лица. Лежала так еще немало. Глава словно бетонная. Попыталась подняться разочек, как она вниз тянет, да еще и сопровождается просто адской ноющей болью, отдаленно настойчиво скребясь о стенки черепной коробки. Даже глаза в какой-то момент заслезились, уже не в силах это терпеть. Пять минут…десять…двадцать… минуты превращались в часы… и все это время заняло мучение… в отдельное мгновение из груди вырвался тихий, протяжный детский стон… никто и не услышал даже, эхом о стены не отразилось, скорее ближе к немому крику. Слабыми ручонками схватилась за голову, запуская маленькие пальчики в пряди волос.Ребенку это состояние давалось непросто. Вполне возможно, взрослый человек воспримет это как должное, но малышке это доставляло невообразимые муки.

Пересилив все, что горело так тяжко, заставляет свое тело принять сидящие положение. Тяжело, ничего не скажешь. Ручки теперь уже держат свинцовую голову, что бы та ненароком не упала с плеч. И словно гром… как будто по голове кто ударил… резкая боль в затылке. Девочка вся сжалась, ладони покрыли чуть ли не половину лица, сжались в кулачки, до такой степени, что казалось и без волос останется вмиг. И все резко заканчивается. Она только замерла и побоялась шевельнуться. Кто знает, а вдруг одно неверное движение и все насмарку? Все вернется и продолжит истязать? Еще минут пять бездвижного положения. Еще несколько секунд непонятных чувств, основанных исключительно на инстинктах.Казалось, буря улеглась. Все затихло и требует возрождения каких – то действий. Поднимает голову и отводит руки от лица. Те в холодном поту, а горят. Взглянула на ладони. Между пальцами осталась пара волосков, умудрившихся таки с корнем выйти из головы. Шмыгнула носом.Глаза точно красные, лицо мокрое. Кто запрещал детям плакать? Плакать от боли? Никто. Да даже если бы и был установлен этот нелепый запрет, она делала бы то, что посчитала верным для себя. В какой – то момент вовсе не задумываясь над положением окружающих. Такова детская психология. Психология ребенка, вовсе еще не понимающего, что есть жить.

Подняла голову еще выше и в очередной раз взглянула на часы. Где – то на подсознательном уровне она смотрит туда так часто исключительно в надежде на ускорение идущего времени. Надеясь, что часы пролетят так же быстро как секунды, днипройдут скорее минут. А за ней придет семья. Кто – то дорогой, кто скажет «Все хорошо, все в порядке». Да, услышать что – то такое ласковое, дающее понять, что рядом есть тот, кто тебя оберегает, кто заберет и не отдаст тем людям за дверью. Просто чье – то дружеской близости, что бы не чувствовать себя так одиноко и брошено.А на часах те самые семь вечера…«Почему так долго?» Заставила затекшие ноги спуститься на пол, почувствовать ими остывший камень, вздрогнуть от неожиданного холода, пробравшим чуть ли не до костей. Встать. Подойти к окну. Там чуть не упасть и схватиться за край стола, умудрившись все таки присесть на стул, дабы не встретиться с полом. Глаза устремлены на солнце, уже ушедшие за гору, но все еще дарящие свои лучи деревне, придавая той незабываемый золотистый оттенок. Крыши домов вновь переливались в теплых, нежных и ласкающих глаза, тонах. Девочка вновь застыла на мгновение. Просто на просто любуясь этим чарующим зрелищем, не в силах отвести взгляд. Завораживает. Если приглядеться и потерять счет времени, то можно отследить, как невысокая тень постепенно заполняет собой это ущелье. Как солнце медленно отдаляется, как цвета приобретают более темные оттенки, как это гипнотизирует. Местная фауна захватила ее с головой. Пейзажи, что виделись дома ушли на второй план. Их затмили здешние. Она и в самом деле начинала любить это местечко. Оно как минимум запало в ее крохотную душу. Пусть пройдет еще пара лет, ее наверняка от сюда заберут, она в это верит. Родной дом навсегда останется самым дорогим местом в жизни. А это зрелище заняло крупинку сердца. Она это еще вспомнит. А сейчас, просто наслаждалась, не подозревая, как ее глаза запоминают каждый лучик.От транса отрывает мелькнувшая между крыш тень. Кануми резко отпрянула от окна, остановившись посреди комнаты. Глаза забегали по месту, где только что пронесся человек. Это точно был шиноби. Кто же еще будет как кот по крышам прыгать? Детский разум тут же нафантазировал пришествие знакомых. Как они врываются в дверь и уводят ее отсюда как можно дальше, домой. В мгновение тут же поверила в собственные выдумки. Даже чуток осмелела и двинулась к выходу из комнаты. Повернула ручку и с опаской высунула голову в коридор. На всякий случай не спеша и тихо огляделась. Никого. Напрягла слух и прислушалась к окружающим шорохам. И тех нет. Тишина аж на уши давит. Сердечко начало биться чуть быстрее. Не смотря на такое спокойствие вокруг, внутри нее самой проснулось волнение. Где-то там она знала, что для собственной же безопасности стоит посидеть в комнате и нос лишний раз не высовывать. Даже если там за ней пришли, даже если свои. Стоит сидеть и помалкивать, а не подставляться лишний раз. А вот что разрывало так это желание понять наконец, что там за люди внизу ее привели. Узнать зачем. Найти хоть что-то, что сказало бы о чем либо положительном во всей этой ситуации. И последнее само собой взяло верх.Вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Интуитивно старалась вести себя как можно тише. Инстинкт говорил, что не стоит расслабляться. Хорошего тут мало. А то и вовсе нет. Старайся быть на чеку и готовиться делать ноги, если что. И вовсе не расстраивал тот факт, который утверждал, что у нее-то ноги явно покороче многих будут. И бегает она помедленнее тех мужчин, что засели на первом этаже. Жестока правда, да она и не принимает этого к сведению. Пара шагов по коридору, в направлении лестницы. Мелькнула мысль, что можно было бы и окном в ванной комнате воспользоваться, если хотелось просто уйти. Только в этом случаи подстерегала одна проблема… ей бы по земле ходить, а не только по крышам шастать. Забраться-то да, но дома вокруг гладкие, да и высокие слишком, не спустится.А вот и лестница. Ступени-то крутыми кажутся. Аж назад невольно отступила. Подошла к левой стене. Глянула вниз. Как тоннель. Перил нет. С первого этажа сюда сочится свет. И в самом деле, пока ты на столько мал, по сравнению с окружающим миром, он кажется невероятно огромным. Сами попробуйте вспомнить те деньки. А ведь в какой-то степени действительно, здорово. Прячься где угодно, никто не найдет. А маленьким детям это только отрада. А помните те шпионские игры за родителями, что мы когда-то устраивали? Думаете дети в селениях вроде Конохи и Суны так уж сильно отличаются от простых деревенских ребят? Не-а, не угадали. Единственное что, так у них это все игра в шиноби, а не слежка за старшими товарищами. Не попадайся слепым взрослым под ноги и делов-то!

Одну ногу отвела в сторону, готовясь ступить на первую ступень. Плотно прижалась к стене. Глубоко вздохнула, зажмурилась и перенесла весь вес тела на правую сторону. Покачнувшись, оказалась ниже и тут же, сжавшись, присела на корточки. Вчера подъем показался легким. И тогда конечно казалось, что тут слишком уж все большое, но спуститься сейчас вниз было бы подвигом. Вытянула голову чуть вперед и посмотрела вниз. Ну, оставалось еще на одну ступень меньше, правда, разница особо не чувствовалась. Вытянулась вперед до такой степени, что в ближайшие секунды поняла, еще чуть-чуть и кубарем покатится вперед. Отшатнулась назад и присела на пятую точку. А стоит вообще вниз спускаться? Может, лучше наверх пойти? И все? Только вот, вчера вечером это ее не шибко волновало,когда отправилась на прогулку по крышам. А там ведь риск попасться с поличным был куда выше. Разве нет? Еще разок перевела дух и теперь уже обе ноги спустила вниз, руками оперлась о ступень, на которой сидела и постаралась как-то держаться немного отклонившись назад. Почему – то казалось, что в любой момент можно вниз сорваться. Это как скалолазанием без страховки заниматься.Встала, опять аккуратно, не спеша, стараясь не переусердствовать, и села уже на следующую ступень. То самое чувство, дух захватывает. Ей это не очень понравилось, но желание оказаться внизу отчаянно билось с таким детским страхом перед спуском с коварной лестницы. Вот опять все повторяется. Ноги вниз, руки ближе, напряжены, вцепились в камень. Еще рывок и еще одна ступень преодолена. И снова смотрит вниз. Нисколько не меньше. Посмотрела на те три жалкие камня, высеченных для подъемов и спусков. Ничтожно. Первая ассоциация, которая пришла на ум. Тут же попыталась дать определение этому слову. Где-то слышала ведь. Кто-то когда-то сказал. И дело вовсе не касалось ступень. Еще одна мысль, что так же можно описать положение, в которое она попала.И вот детская головка запуталась в неизвестных терминах, сами собой всплывающие в памяти. Еще взгляд вниз и уже решимость: медленно, но безопасно добраться - таки до подножья «горы».

И опять весь алгоритм повторяется. Ноги, руки, напряжение, рывок. Ноги, руки, рывок, напряжение. Еще раз пять и все, руки на груди скрестила. Взгляд назад, взгляд вперед. Нахмурилась, оценивая обстановку. Рассердилась на саму себя, за такое долгое колебание. Прошла меньше половины пути, точно. А ее это ой как не радовало. Резко встала на ноги и с вызовом посмотрела на пол, которого следовало бы достичь. Развела руки в стороны и шагнула вперед. Покачнулась, чуть вперед не упала, отклонилась назад, так еще и равновесие не удерживает, оказалось на одной ноге, округлила глаза и начала размахивать подвижными частями тела. Готова была уже закричать, но в горле комок какой-то встал, даже дышать перестала. И, о чудо! В мгновение встает на две свои и замирает. И как екнет внутри что-то, снова шагает дальше. Снова пытается не упасть, потеряв равновесие. Снова все так же. И опять вниз, уже легче. И еще раз. Оценила пройденное расстояние и пришла к выводу, что этот способ передвижения более быстрый, пусть и более насыщен риском потерять ту или иную конечность. А внутри все горело, твердило, что надо с этим давненько покончить. Что она за шиноби такой, что даже с лестницы элементарно спуститься не может?!А тут и свет в глаза ударил. Зажмурилась. Минут десять ничего так не освещалось. Правела пальчиками по векам и постаралась разлепить глаза хоть до такой степени, что бы обзор сравнялся с маленькой щелочкой. Что и удалось. Преодолеть осталось еще ступенек пять. Сейчас уже это казалось ничем. Интуитивно правда снова отошла к стене и прижалась к ней всем телом. Привыкнув к освещенному помещению, распознала в нем знакомые силуэты. На счастье только силуэты мебели. Вон в том кресле вечером сидел странный старик с именем Ханто. А рядом с ним стоял еще какой-то человек. А вон и дверь, которую Данно открывал. В памяти всплыл сумрак, в котом они втроем тут оказались. Реддо и еще какой-то человек ее сюда привели. Да еще и обходились все эти дни с ней не лучшим образом. А был и третий. Только он ушел тогда куда-то и вернулся ночью, не забыв упомянуть, что видел ее на крышах. Рен. А всего в комнате тогда, кроме нее, присутствовало пять человек. Двоих поименно она так и не знает. Не очень – то хотелось конечно, только если все это происходит против закона, не мешало бы и знать, кто все проворачивает. Да и кто как выглядит она плохо помнит. Силуэты, хотя происходило-то все только вчера вечером, пусть исключительно при свете огня в камине и пары ламп в комнате.

Где – то слева послышался звук разбивающейся посуды. А внутри как сердце екнет, глаза раскрыла шире, подскочила, передернуло… крик в том же направлении. Даже скорее ругань. При чем так, вполне себе не тихо. Слух резко обострился, правда мозг отказывался воспринимать летящую информацию. А ведь следовало бы. Сейчас же это казалось удачным моментом выбраться из дома. Шум отменный, может и не заметят. Да и не собиралась принимать к сведению, кто тут все-таки находится. Шиноби, вполне себе элитного класса, хотя, откуда ей знать.

Перевела взгляд на дверь, так сказать, оценила расстояние, вытянула голову вперед, чтобы выглянуть из – за стены и посмотреть, откуда доносится ор. Виду предстала еще одна массивная стена и дверной проем. Только, вот что – то не припомнит она того дня, когда так хорошо могли доноситься звуки из закрытой двери. Но и это не очень интересует. Главное, никого не видно, значит, и ее не видно. Встает на ноги и на цыпочках, пригнувшись, стараясь лишний раз скрыться за диваном или огромной вазой, достаточно шустро продвинулась к двери. В один момент, по пути, на полу мелькнула тень. Остановилась. Замерла. Прислушалась, дыхание задержала.

Свет, которому преградил путь человек, струился вовсе не из окон, они с другой стороны. Снова чуть повернула голову налево и присмотрелась, всеми силами стараясь не слишком выдвигаться из – за дивана. Чуть наклонилась вперед, буквально на пару сантиметров, а то и миллиметров, но этого хватило. Обзор открылся совсем небольшой. Она прижалась к ворсистой мебели и потому какая – то часть открывшегося пространства была смазана этими самыми мешающимися тканями. Учила бы физику, знала, что к чему, но тут речь о пятилетнем ребенке, так что эту тему пропустим.Тот самый проем. Только дверь вовсе не заперта, открыта, как ни в чем не бывало. Там – то и еще одни окна. И на полу тень. Еще бы чуть – чуть и ее бы точно спалили. Накатили инстинкты и она еще немного голову вжала в тело, еще ниже опустилась. А дальше будет двигаться еще тише и быстрее. А если не поможет и все – таки поймают? Выходить за пределы комнаты точно запрещено. Люди далеко не блещут добрым настроем. Скорее враждебным. Им явно ничего не стоит избить кого – либо, девочке же казалось, что и на нее руку кто угодно из них поднимет и глазом не моргнет. А тут еще и тот факт, что попала в такую обстановку, где ее на раз – два и обратно отправят, будут следить еще пристальнее.

От мысли, что эти люди сейчас напрямую к ней зашагают, схватят за шкирку и швырнут в сторону лестницы, наверх, сердце еще быстрее колотить стало. А на лбу проступило нечто, напоминающее холодный пот. Нет, вовсе не хотелось сейчас быть подверженной какому – либо наказанию. Как раз именно потому, что те люди так сильно пугали, и хотелось скрыться с глаз долой, уйти от них как можно дальше и, по возможности, не возвращаться к ним, никогда. Засесть где – нибудь в тишине и ждать, пока за ней придут шиноби из ее деревни. Люди, которым можно довериться. Дома каждый друг другу как член семьи. Семьи, к которой и рвется душа. Куда и хочется так отчаянно вернуться. До такой степени отчаянно, что если сейчас ее поймают, она точно будет биться и брыкаться изо всех сил, как только может. Если будут бить – даже кричать не будет, не станет плакать. Если насильно запихнут назад, в ту комнату, а иначе они и не поступят, найдет способ открыть то огромное окно и выбраться через него. Если крыши не окажется близко, прыгнет как можно дальше и уйдет.

Еще один глубокий вздох, чувство той жажды свободы, изведать неизвестное, просто уйти дальше от страха. Посмотрела на стену с проемом, за которым сидят ее надзиратели. Жаль только, не было ясно, если она двинется к креслу, к следующему укрытию, не явится ли она на обзор тому старику или тем шиноби, с которыми пришлось провести пару дней? Вот оно, состояние, когда человек колеблется. Пойти назад и остаться целой и невредимой или же рискнуть и двинуться вперед. Уйти назад – это трусость, поджала хвост и убежала. Самое легкое и безопасное решение ситуации, но ведь то пространство так и останется неизведанным. Риск – получить по шее и навсегда закрыть для себя тот мир за дверью. Может, все таки стоит получить оплеуху, но зато не отступиться от начатого? Поступить как дочь лучших шиноби во всей деревне. Стоило бы. Только, страх. Просто боится, что побьют. Да так, что и ног – рук не оставят на месте, дабы еще раз куда не двинулась.

Снова зажмурилась и открыла глаза. Делает шаг. Достаточно большой и быстро. Шаг вперед. Шустро перемещается за диван, мельком смотрит в проем, никого. Еще шаг и, пока есть эта возможность, чуть ли не молниеносно, оказывается у двери. Рука потянулась к ручке. Сзади раздается чей – то голос. Ребенок тут же принимает позу эмбриона на полу. Вот сейчас и напрягла слух, надеясь, что обращаются не к ней. Первое, что настигло ее мозг, так неслабый удар кулаком… скорее всего по деревянной поверхности.- Его давно пора отсюда вышвырнуть! Если подобное повторится, не исключено, что об этом узнают лишние уши!Она поворачивается, смотрит в соседнюю комнату. Все по – прежнему. Тот же свет, все так же пусто. Присутствие людей в помещении выдают только две вещи: голоса и чья – то тень. Еще пара секунд колебаний, вернувшие страх и огромнейшую неуверенность. Сейчас очень захотелось отступить. Только пол дела сделано, куда она денется – то? Снова встает. Касается рукой ручки. «А если закрыта? Что тогда? Что делать?» Ухватилась покрепче и попыталась повернуть. Медленно, беззвучно. Не вышло. Тяжелая. Удивительно, но предмет даже не соизволил издать звук, соответствующий скрипу.

Вот что теперь делать? Не выйти. Полезет в окно – там шуму предостаточно будет. Собственно, в этот момент впервые испытало то нелегкое чувство разочарования. Разочарования, близкому к отчаянию. Захотелось топнуть ногой, кулаком в дверь ударить или еще как агрессию проявить, все равно же, сделанное до этого оказалось бессмысленным. А к глазам слезы подступают. И все равно тело неподвижно. Ногой не топнет, дыру в двери не проломит. Омерзительное чувство. Эти самые глаза, сейчас мало – помалу начинали розоветь, зрачки расширяться, а в носу стало немного влажно. Немного и начнет всхлипывать. Уставилась на ручку двери, которую так и не отпустила. Вот ради этого она только что пережила такие страхи? Да какие пережила, до сих пор страшно, тем людям точно ведь приспичит выглянуть из своего «убежища». И что они увидят? Расплаканную девчонку, которой не по силам ни то чтобы без колебаний с лестницы спуститься, но и элементарно дверь открыть. Опускает руку и проводит ею по глазам.

Сейчас ее подстегнул только один факт. Тихо как – то. Нет того крика с противоположной стороны комнаты. Может, прямо сейчас стоят там и смотрят на нее? Усмехаются и любуются ее бессилием? Этакие мысли заставили в очередной раз напрячься и залиться раздражением с головы до пят. Поворачивает голову, дабы убедиться, что все именно так обстоит. Только, взглянув назад, понимает, что ее мнение ошибочно. И тут же думает, если не из – за нее такая тишина вокруг, то что там такое? Кричали – кричали и тут разом все затихли. Опасливо оглядела комнату. Причем не только каждый угол, но и на потолок заглянула, будто там всерьез может быть что-то, чье внимание она могла привлечь.За дверью, рядом с которой она и стояла, слышались быстрые шаги. Она бы и не придала этому какого – либо значения, разве не обычное дело для оживленной улицы? Только ее сейчас любой шорох привел бы в ступор. А тут все больно резко. В миг повернулась обратно и тупым взглядом уставилась в дверь. Что – то малышке подсказывало, стоит хотя бы в сторону отойти. Шаги – то все громче и ближе. Отчетливее и необъяснимее. В этот самый момент ее заинтересовал именно этот звук. Причем нехило. Когда она слышит, что по ту сторону кто – то отчаянно пытается вставить ключи в замок, ее как – будто в сторону отбрасывает. Секунда и уже под каким – то столом рядом с диваном.Ну что тут поделаешь, рост позволяет. А вот все равно оказалась она там не самым благополучным образом. Ушибла спину. На лбу тут же проступили складочки, лицо сморщилось. Да, неприятно до жути. А вот как она так отскочила – сейчас загадка. Опять же сошлемся на интуицию с примесью инстинктов.

Дверь резко открывается и на пороге виднеются чьи – то ноги, бешено куда – то спешащие, ни на секунду на пороге не остановились. Единственное, что сейчас крутилось в голове, так «не заметь, не заметь». А тут бац! То же ощущение полета, что и тогда, во сне. Внутри будто все вниз бухнуло, сердце забыло, что стоит работать непрерывно. Побледнела, пот на лице проступил. Руки похолодели, ноги поджались. Опять дикий, животный страх.

Человек, что ворвался так внезапно, споткнулся и полетел вниз, не удержав равновесие. Да еще и с разбегу ведь. На столе расстелена скатерть. Так он за нее как схватится! И летит вниз уже с белой тканью. Так мало того, там, на верху, что – то еще зашуршало и заскрежетало. В следующую секунду что – то с шелестом полетело на пол, за этим телом. Кануми ждать больше не стала. Ноги сами вытащили ее из – под стола и понесли прочь из дома. Она и не думала на этот раз куда – то оглядываться или стараться не наделать шуму. Последнее не принесло бы никакого толку. Она так старалась, лишь бы не вздохнуть лишний раз, это громадина «прилетела» и устроила там бог знает что. последнее, что она услышала, перед тем как отойти от двери на безопасное расстояние, так звон, разбивающегося обо что – то мягкое, стекла и самой невозможной из всех невозможных руганей. Будь она все там же, скрываемая деревянной поверхностью стола, наверняка бы лишилась ушей.

***

Нет, тут вовсе не семейные посиделки за столом, как может показаться на первый взгляд. Скорее, суд. Суровый и жестокий. Здесь не дают пожизненных сроков за убийство, нет телесных наказаний. Есть только одно. За любую оплошность – смертная казнь. И за всю историю существования этого суда, состав присутствующих не менялся. Судья все тот же, старый, мудрый, но, к большому сожалению, почти лишенный здравого ума, человек. Последнее проявлялось в постоянном желании завоевать все и вся, что только на пути встретится. Он когда – то поспособствовал захвату биджу для селения. И до сих пор, чуть ли не первый, чьей обязанностью является исследование того рыжеволосого мальчугана. Стабильное положение деревни стоит на главном месте. За ее же безопасность и благополучие он отдаст последнее. Помешанный патриот, которому и за восемьдесят перевалит через пару месяцев. Однако же, сам он считает, что молод и бодр. А впечатление о старике складывается исключительно из – за внешнего вида. Лицо безжалостно терзало время. Когда – то он был красавцем. Сейчас же морщины не оставляли места даже шрамам, полученным в не одном десятке битв.Некогда белокурой шевелюры и вовсе на голове не осталось, единственную, последнюю, парочку волос окрасила седина, да и те в ближайшее время сведут концы с концами. Осанка давно исчезла, сейчас он горбится, почти не двигается, все время проводит в кресле или же в кровати. Вокруг всегда есть люди, готовые подать руку помощи. Эти самые люди чуть ли пред ним не преклоняются. Чтобы он ни сказал, внимают, слушают и запоминают каждое слово. Несмотря на возраст, этот человек всегда и везде авторитет. Молодых научит, старым укажет на ошибки. Он пережил прошлую войну и помнит предшествующую. Сам Кадзекаге не раз ходил к нему за советом. Но, как уже говорилось, этот «ученый» отличался особой жестокостью и своенравными поступками. Ему ничего не стоило сокомандника посадить за решетку, только дай повод заподозрить его в провале. Не терпел особо резких высказываний в свой адрес, пару месяцев назад такой остроумный шиноби лишился жизни. Ну и естественно, дабы репутацию не подпортить, его «шестерки» замели все следы и придумали прекраснейшую отговорку, на случай, если кто – либо о пропавшем вспомнит.

Этот человек подслеповат, потому носит очки, но в такие моменты как сейчас, предпочитал те снять и освободиться от необходимости присматривать за окружающим миром, когда это могут сделать другие. Сейчас же решался непростой вопрос, очень непростой. Разговор предстоял долгий. Суд мог затянуться.

Стрик сложил руки на столе, рядом стоит кружка чая, только что принесенного. Глаза закрыты, голова немного опущена. Создавалось впечатление, будто оба ока на его лице отсутствуют, до такой степени оно морщинисто.Сидит неподвижно, словно статуя. Не обращает особого внимания на стоящих вокруг шиноби. Один нам уже знаком.

Данно стоял у окна и внимательно следил за улицей. Так уж получилось, что вид, с этой стороны дома, открывался на низину. Дома располагались ниже, не исключено, что метров аж на пять, семь.Вечер, народу не так много, все скорее уже дома или отсыпаются после трудового дня. Время от времени можно было разглядеть снующих туда – сюда ребят. Малыши из академии или просто гуляющие с матерями дети. Однако, время для прогулок самое удобное, так как солнце вовсе не печет, в отличие от полудня, но и вечное лето на то и вечное, что тепло здесь всегда. Местные привыкли, чего об иностранцах не скажешь. В их числе чаще всего торговцы и шиноби других деревень. Вот ниндзя на этой улице увидеть будет сложнова – то. Хотя бы потому, что в этом районе деревни их немного. И все сейчас здесь, в этом помещении.Мужчина нахмурился и следил за проходящим мимо дома мальчиком. Как всегда снует в округе. Рыжий, невысокий, достаточно хилый. Прохожие стараются быстро обойти его стороной, боятся даже взглядом встретиться. А он и не старается. Глаза опустил, смотрит куда – то перед собой. Это отношение окружающих, к его натуре, ему давно привычно. Живет он совсем немного, так что вера в прекрасный поворот событий в нем все еще живет. Шанс маловероятен. Его нет. Однако, светлой голове это не мешает, принимать окружающую обстановку он не намерен.

- Так что он сказал?Еще один человек в этой комнате. Облокотился о стену, напротив окна. Сложил руки на груди, задумчивый взгляд устремлен в пол. Шиноби. Выглядел явно моложе сидящего рядом старика. Но с первого взгляда не составит труда понять, что у него не один год службы за плечами. Над правым глазом шрам, вполне даже древний. Руки в порезах, совсем недавних, силен и это видно. Вовсе не стоит тратить время на описание его телосложения. Одет аккуратно, не смотря на то, что он в обычной форме. Есть средства, чтобы каждый раз одежду не штопать. Отсюда и то, что ранг у него явно не генина или чунина.Повязка шиноби Песка на правом плече. Неплохо бы предположить, что этот человек дослужился до джоунина.

Дано еще больше нахмурился. Рыжеволосый мальчик остановился в самом конце улицы и взглянул на витрину местного пекаря. Признаться, пирожные у него лучшие во всей деревне. Собственно, это ухоженная лавочка единственное достояние сего района. Только из – за нее сюда подчистую и забредает какая – ни будь домохозяйка. Да и только. мужчина, следящий за улицей, медленно поднял руку к подбородку и начал проводить по нему пальцами. В нем все вот – вот закипит. Ситуация не из лучших, не только он тут в напряжении. Весь комнатный воздух пропитан беспокойством. Только вот не один виду не подает, что волнуется. Не по правилам. Это мешает думать и каждый понимает, панику сеять рано, не все потеряно.Шиноби у окна глубоко вздохнул.- Он слишком много говорит.Тот шиноби, что задал вопрос, приподнял голову и посмотрел на Дано. Его взгляд стал еще более хмурым. Он не услышал того, что требовалось, как всегда получает ответ издалека.- Что конкретно ему не понравилось в этот раз?- Ему не нравится, как себя ведут остальные. Он хочет в этом участвовать, он и выполняет наши задания.По какой – то причине Дано остановился. Остановился весь. Рука на подбородке замерла. Взгляд уставился в рыжую макушку, взгляд пустой. Он вовсе не был так увлечен слежкой за мальчиком, как оно могло показаться на первый взгляд. Он его вовсе не интересовал. В его же голове сейчас крутилась не одна сотня мыслей, не одна сотня вариаций всего происходящего. И миллион вариантов истолкований всего, что он узнал за последние несколько часов. Его «товарищ» продолжал есть его глазами. Он никогда не был в восторге от его подхода к делу. Особенно то, как Дано все время что – либо обдумывает и то, сколько времени на все это уходит. И его не заботил тот момент, что эти самые планы, вытащенные из головы главнокомандующего, до сих пор спасали их шкуры.- Сэн, не стоит на меня так смотреть.

Собеседник Дано тут же фыркнул, немного искривив свое лицо, и повернул голову к стене.- Выражайся конкретнее! – он рыкнул, если можете это понять.- Он ведет себя больно уж тревожно. Слишком много дергается.

Тут на лице старика что – то изменилось. Кажется, то место, где у него должны быть глаза, слегка дернулось и вернулось в исходное положение. Как бы то ни было странно, но этот жест заметили все. Каждый немного насторожился, не зная, по какой причине. Да и сие движение осталось без должной аналитики, не время об этом рассказывать.

- Он привлекает слишком много внимания. Как ребенок, - теперь и с его стороны послышался некое шипение, вызванное отвращением, - да и язык у него слишком длинный. Вызывает много шума.

- Он нам нужен.На себя привлек внимание очередной участник дискуссии, любивший много молчать и наблюдать, как вы уже могли понять. Хобби стало профессией. Он тут выделяется как раз таки тем, что выглядит больно уж молодо. При взгляде на него и, окружающих сейчас шиноби, создавалось впечатление, что на службу он вышел только вчера. Форма чистая, повязка чуть ли не новая, на теле всего пара царапин, но ведь ни единого шрамика. Ни одного синяка. Он явно младше этих людей, и рост, и телосложение, в принципе – то все выдавало в нем подростка. Все, кроме глаз. Стоит только раз в них заглянуть и тебя захватывает то самое чувство, то самое ощущение... опыт, разум, недетский взгляд… в нем таится немало чувств. И осуждение, и, на что бы не был устремлен этот взгляд, изучение. Непоколебимое внимание. Он думает, все время о чем – то думает. Никогда на свете не скажешь, что перед тобой ребенок, больно строг и внимателен, последнее дополнялось аналитикой.