Глава 34. Ближе к людям (2/2)
Сэра вздохнула. - Паршиво ему сейчас. И еще Жози его видеть не хочет. Сидит, плачет, но к себе не подпускает. Как бы Борода руки на себя не наложил. - Ты уж проследи, чтоб не… - Прослежу, не ссы. Сама-то как? Не склеилось с лысым нафталином? - Не… – Энид поспешно засунула в рот кусок пирога и стала усиленно жевать, превозмогая ненависть к сладкому. - Чего так? Энид тяжело сглотнула и, понимая, что просто так не отделается, промямлила: - Он меня… не захотел. - Ну йопт, ну и придурок! Ну вы видели таких придурков когда-нибудь? То есть, он тебя обхаживал, чтобы стереть эту долийскую херотень? И все? Ну ёмана! - Вроде сначала хотел, а потом перехотел. Давай не будем, а? Тошно все это. - Тошно-тошно – заладила! Хоть врезала этому мудаку? - Ну да, толкнула пару раз. - Пффф, надо было челюсть свернуть! Я бы ему яйца оторвала бы и к лысине прибила! Вот сссука, вот педрила, вротмненоги… Да за такую девку, да я бы… Ладно-ладно, не буду, не хватало еще сопли тебе вытирать. - Да демон с ним. Как у тебя дела? - У меня хорошо с моей мимишечкой, моей пипусечкой… - А кто у нас нынче пипусечка? Мариден? - Пффф, ты безнадежно устарела, Инкви. Моя пипишечка обитает у тебя в кузне. - Дагна, что ли? - Ага, – Сэра широко улыбнулась и мечтательно пропела, – мохнааатенькая… - Давай без подробностей, – хрюкнула Энид и поспешила перевести разговор в более продуктивное русло, – что слышно про Бриалу? - Эта шлюха что-то скрывает, но мои ребята пока не разберут – что именно. Правда, подметили одну странность. Говорят, что ее видели в двух местах одновременно. Бред, конечно, надо бы разобраться. - А подробнее? - Говорят, она въехала в свое поместье на Селестине пополудни, а обедала в тот же день у главы торговой гильдии Вал Шевина. А это ж двое суток пути! - Может, день перепутали? - Проверяла уже – все точняк. Либо двойника завела – дело обычное у политиков, так что склоняюсь к этой версии. Если нет, то это какая-то блядская магия, и тогда все гораздо серьезнее.
Таверна встретила Энид разноголосым гомоном первой, пока еще интеллигентной, стадии зарождающегося веселья. Гомон заметно затих, когда Инквизитор переступила порог. Некоторые даже кланялись. Энид отвечала ласковыми улыбками и приветливыми кивками.
- Какие люди без охраны! – картинно раскинул ручищи Бык. - Ты и есть моя охрана, – прыснула Энид. Она уселась по другую сторону стола от Быка, так же боком, и так же вольготно вытянула ноги. Гомон постепенно приобрел прежнюю тональность и трактир продолжил жить своей жизнью. Мариден принялась рассеянно перебирать струны в раздумьях – с какой песни начать этот вечер.
- Рад, что ты меня услышала, босс, – вполголоса заметил Бык. - Мне самой этого не хватало. Только сейчас понимаю – насколько. - А то ж! Это тебе не балы с императорами. - Тамошний гадюшник и вспоминать не хочется. Налей-ка мне, друг. Того, что у тебя в тайной фляге. - А выдюжишь?
- Пффф, я подготовилась. Через час Энид, размазывая слезы, говорила, икая: - Что я не так сделала? Чем плоха для него? Железный Бык понимающе цокал языком и подливал. Сидящие по обе руки Скорнячка и Долийка гладили ее по спине и шипели о ?проклятых мужиках?.
Через полтора часа Энид пела:
- Плесни мне колдовстваааа в стеклянный мрак бооо… - Каааала! – подхватывали Стежка и Глыба. А Бык подливал. Через два часа раскрасневшаяся Вестница Андрасте в полурасстегнутой рубашке отплясывала кадриль, меняя партнеров через каждый такт. Маленькие упругие груди норовили выпрыгнуть из выреза, гипнотизируя осоловевшие мужские глаза. Энид показалось, что ее плохо видно, и она забралась на стул, где принялась отбивать чечетку. Но и этого вскоре показалось мало – она сдернула со стола скатерть, обвязала вокруг бедер наподобие юбки и вскочила на стол. Когда-то она видела подобную картину на кметском празднике, была впечатлена и запомнила ее как следует. Лихо притопнув, она принялась, хохоча и подмигивая пунцовому Хмурику, кружиться и выделывать такие кренделя, что публика взревела от восторга. Мариден заливалась соловьем, пиво, бренди и пот лились рекой, страсти накалялись. - А ты чего на меня пялишься? – крикнула Энид Крэм, которая не сводила с нее затуманенных глаз. – На меня только мужикам позволено пялиться! - А я тебе кто? - Хрен в пальто! Неведома зверушка! – заявила Энид и подбоченилась. - Сама зверушка! Шмара ушастая!
- Я хоть мужика из себя не корчу.
- А я и не корчу! – пробасила Крэм и густо покраснела. - Ну давай тогда – покажи свой член! Если предъявишь – клянусь, обслужу его прямо здесь, на этом столе! Ну же? Не выросла пипка? - Ах ты сука! – взревела Крэм, схватила табуретку и метнула в Энид. Та быстро пригнулась, и табуретка пролетела над ее головой, врезавшись в посудные полки.
- Ха! Даже кидаешься, как бабища! – выкрикнула Энид, схватила пивную кружку и метнула в ответ. Та увернулась от посудины, но пиво обдало ее душем с ног до головы. Шутки кончились – Крэм бросилась вперед. Энид ушла из-под прямого удара и с разворота заехала тевинтерке ногой в живот. Та захрипела, согнувшись, но быстро оправилась и сделала обманный выпад. Как бы Вестница не была быстра – алкоголь делал свое дело, а удар у Кремизиус был тяжелый. От короткого хука слева Энид не успела увернуться, и он отправил ее в долгожданный нокаут. Очнулась Энид одна в постели Быка на следующее утро. ?Одетая... хвала богам?. Тяжело сползла с нее и, держась за стенку, подошла к двери. Осторожно и медленно, словно боясь расплескать расплавленный свинец боли в своей голове, она спустилась по лестнице вниз.
Немногочисленные посетители трактира умолкли. За столом Быков воцарилась тишина. На лице Крэм был написан самый настоящий страх. Энид тяжело, как умертвие, подплелась к стойке и замогильным голосом попросила: - Дайте пива. Холодного. Всем. За мой счет. Потом побрела к Быкам и плюхнулась на край скамейки. Трактирщик с помощницей споро расставили перед всеми по кружке пива, и напряженное молчание сменилось благодарным гулом. С лица Крэм еще не до конца стерся страх, когда она с вызовом спросила: - Слышь, босс. А где твой глаз? Энид взглянула на свое отражение в оловянной кружке и обнаружила, что левый глаз представляет из себя заплывшую щелочку, окруженную роскошной багряно-лиловой опухолью. Быки вновь замолчали, видимо, проклиная Крэм за несдержанный язык. Все-таки Энид порядком успела перепугать народ в последнее время. Она помолчала, разглядывая кровоподтек, потом ухмыльнулась и ответила вопросом: - Слышь, Крэм, а где твоя пипка? Бык хрюкнул, и это стало сигналом – все покатились со смеху, даже Хмурик. Крэм басовито ржала, а Энид звонко хохотала, время от времени охая и хватаясь за больные виски. Сейчас она с помощью кружки пива превратит себя в существо прямоходящее, потом дойдет до своих покоев, возьмется за посох, уберет симптомы похмелья и фингал с глаза, и станет снова грозным Инквизитором. Только теперь уже немного ближе к людям.
***