2 - Пером и словом (2/2)

Как бы то ни было, Мы еще испытываем некоторое неудобство и дискомфорт при общении друг с другом – наверное, оттого, что мало знаем: я его, а он меня. Но мне говорить с ним легче, чем Лаари – эта ушастая сколопендра ходит в полнейшей депрессии. Сватай его поскорее за Вэлэра, пока он совсем не расклеился!

А еще, куро, я думаю, тебе надо с папой поговорить. Хватит бегать, не свернет же он тебе шею, в самом деле! Да, последнее, что он помнит перед ритуалом – это тебя, но не может стопроцентно освидетельствовать, что его проводил именно ты. Как говорит наш кепипусик – «не пойман не Лис». Да и в любом случае, я смогу тебя защитить.

Не скучай, скоро я буду дома.Хаку22 мая 2010Здравствуй, Лаари!Я рад узнать, что ваша миссия завершена успешно, хотя, должен сказать, твои новости немного опоздали. Меня уже навестил брат – приехал сразу после выписки, и, по правде сказать, это был сначала шок для меня. Ведь я знаю, где он и чем занимается, с ваших слов, и вдруг он внезапно появляется у меня на пороге.

Он рассказал о том, что происходило на поле боя – так, как он это помнит, а его спутница (я к ней еще вернусь) его дополняла. Он очень подавлен тем, что едва не совершил, и я со своей стороны рад, что рядом с ним есть человек, который не дает ему об этом думать. Это я о его спутнице, очень необычной даме по имени Дана Сэдфилл – она сказала, что вы знакомы, потому я не стану останавливаться на ее описании подробно.

Информация в прессе действительно проходила, и это была одна из причин моего волнения. Ведь я знал, куда вы отправились, а потом там происходит настолько масштабный военный конфликт, что его даже нет возможности скрыть. Я не знал, увижу ли тебя и твоих друзей еще. В том «мире», где привык жить я, не говорят о подобных вещах, тем не менее, я нарушу эту традицию, и скажу, что беспокоился о вас. Дело тут даже не в том, что вы отправились на спасение моего брата, хотя и это тоже. Однако ты и твои друзья стали чем-то вроде переходного рубежа в моей жизни. Я давно не юноша, и слово «приключения» меня не зовет в дорогу, однако, вы снова дали мне ощутить его вкус. Это настолько новый и необычный опыт, что я одновременно желаю задавать сотни вопросов и молчать, только лишь наблюдая за вами.

Не знаю, скажут ли вам об этом в вашей организации, но с моей точки зрения ваш поступок – героизм, и я буду настаивать на этой формулировке в дальнейшем. Есть слова, произносимые ради статуса, но есть и те, что не дают смыслу ускользнуть в наплыве эмоций. Это – как раз такой случай.

Прости, Лаари, однако я не совсем понял некоторые моменты твоего письма, там, где ты пишешь о любви. Я помню о твоем отношении к моему брату, и по-прежнему полагаю, что ему повезло. Хотя нет, повезло – немного не то слово. «Повезло» - это событие, произошедшее без усилий со стороны человека, а в нашем случае это не так.Фальче шел против течения всю свою жизнь – думаю, он заслужил то, что живет в твоем, Лаари, сердце.

Но я обещал вернуться к Дане Сэдфилл. Это, пожалуй, тоже событие, о котором не расскажешь в письме, и я предпочту обсудить его при личной встрече. Однако я понял, что совсем не знаю своего брата – или, что он сильно изменился. В любом случае, либо госпожа Сэдфилл не та, за кого себя выдает, либо Фальче просто больше не за кого держаться в том водовороте, в котором он очутился. Если позволишь, я поясню.

Я говорил тебе еще на Балу Роз, отвечая на расспорсы, что мой брат не любит актрису Мэрилин Монро. И именно за то вызывающее ее поведение, которое заставляет окружающих реагировать на нее определенным образом. И, тем не менее, не смотря на то, что госпожа Сэдфилл ведет себя точно таким же образом, Фальче относится к ней тепло и дружественно.

Я спрашивал его об этом, когда мы остались одни – его спутница тактично оставила нас вечером для обще6ния, удалившись к себе, хотя было еще совсем рано.Разумеется, я поинтересовался, чем вызвана такая перемена в его взглядах. Но мой брат ответил, что я не вижу дальше своего носа, воспринимая лишь то, что мне явно и недвусмысленно демонстрируют. Полагаю, я задел его своим замечанием. В любом случае, он представил мне госпожу Сэдфилл, как своего друга, а когда я спросил, как он смог найти общий язык с человеком, настолько выбивающимся из его представлений о норме, он рассказал немного о вашем Институте. После того, как ты и твои друзья доставили его в клинику, он какое-то время приходил в себя, однако пришел все же слишком быстро, чем того бы хотелось,вынужденный иметь дело с реальностью, вовсе ему не нравящейся.В вашем Институте, видимо, не служат уж одни отъявленные моральные садисты, по крайней мере, обвинить Фальче во всем случившемся они не пытались – за исключением некоторых, заинтересованных лично. Не думаю, что могу понять и осознать, как это – то, что он испытывал.Мы слишком разные. Однако, судя по его словам, он чувствовал себя фактически изнасилованным, прошу прощения за терминологию.Ритуал «черного хода» - насилие над личностью, ничуть не более гуманное, чем обычное над телом. Фальче никогда не смиряется, когда его ставят перед фактом, и не терпит, чтобы решали за него. Тем не менее, «темный ход» поступил именно так. Более того – судя по всему, мой брат получал от этого процесса немало удовольствия, которое теперь ему отвратительно. Исходя из всего вышесказанного, могу предположить, что в продолжительной депрессии он будет перебывать еще немало. Именно тогда госпожа Сэдфилл его и взяла в работу. Она и теперь не дает Фальче ни одной спокойной минуты, постоянно занимая его мысли любыми глупостями, только бы он не останавливался на прошлом. Все лечит время, хоть иногда и насмерть. И моему брату время тоже необходимо, чтобы развязаться с этой неприятной историей. Думаю, в том-то и секрет его дружбы с этой эксцентричной дамой: она ведет себя, как вздумается, однако поддержала моего брата в трудный для него момент. Думаю, не мне тебе рассказывать, как важно, чтобы во время бури рядом был тот, на кого можно положиться – ты сам писал, как тебя на поле боя хранила словно бы невидимая защита, а точнее – твои друзья. Фальче сказал, что не знает, как он будет исправлять то, что натворил. Он сам предложил Институту заняться остатками Новой Волны, однако те отказались, опасаясь, что эта группа отреагирует неадекватно. Он сейчас просто выжидает, когда те выйдут с ним на связь, и мучается от невозможности разрешить проблему немедленно и кардинально. Видимо, даже сильным людям надо иногда быть слабыми, чтобы не сойти с ума. Госпожа Сэдфилл не оставила моего брата, хотя он, по его словам, причинил ей немало горя и боли, будучи под ритуалом. Одним словом, если я правильно их понял, они немало насолили друг другу, пройдясь по больным местам – по незнанию ли, или по обоюдному упрямству – однако в тяжелый момент все же не опустили руки. Один подхватывает другого, когда тот слабеет, а после – меняются местами. То же, что и ты с твоими товарищами. Глядя на вас, я начинаю действительно верить в теорию большого заговора, и в то, что несколько людей способны изменить ход истории. Ваш Институт поистине странное место. Странное и заслуживающее уважения – раз там готовят такие рабочие кадры. Слово «напарники» обретает иной смысл.

Зато я наглядно убедился в странной силе сглаза, которой природа наделила Фальче. Он неосторожно выразился во время беседы, и результат не заставил себя ждать – вместо миндаля, как я ожидал, зацвели вишни. Второй раз в году. Я раздумываю, как скрыть этот факт от посторонних, потому как отменить свое странное колдовство Фальче, увы, не в силе.

К тому же, мой брат ошарашил меня заявлением о том, что в моем недуге повинен именно он, и никто более, и что я имею полное право высказать ему свое негодование. Однако я не люблю обвинений, особенно когда дело уже сделано. Фальче посмотрел на меня как-то по-своему, и сказал, что ограничивающее условие он увидел, однако это делу не поможет. Много лет назад он меня не проклял, а сглазил. Тогда я вернулся домой лишь под утро, после продолжительной ночной прогулки, на которые падки, кажется, все молодые люди, и мой брат случайно увидел меня, и провел через свои комнаты, чтобы родители не узнали о ночной отлучке. У нас состоялся дословно такой разговор: «Не стоит играть с огнем, неизвестно, чем может обернуться очередная встреча с незнакомым миром» - «Думаешь, я подхвачу что-нибудь венерическое, и буду плевать на всех?» - «Смотри, как бы ты кровью не стал плевать… пока стая не примет белую ворону, если ты понимаешь, о чем я». Я понимал – метафора о белой вороне в стае часто звучала в стенах нашего дома. Фальче, собственно, всегда был такой вороной, не похожим на прочих.

Что касается Вонтолы, то Фальче сказал, что изменит условия «контракта», как только с ним свяжется. Он, де, даже предположить не мог, будто этот врач-убийца воспримет его слова таким образом: когда брат произносил их, то думал лишь о его специальности как наемника.Друг…. Нет, мне не было неприятно прочесть это слово, но я не знал, как мне реагировать на него. Друг, такой, как для тебя господин Ли Кард – это очень много. Ведь я не защищал твою спину в бою, я совсем не знаю тебя, и ты и я довольно слабо представляем себе пресловутые интересы и вкусы друг друга. Терпеть нам тоже нечего, ведь в противном случае дело не дошло бы до переписки. И даже говоря о доверии – я не знаю, как мне поступать с ним. Ты рассказал мне все, что знал, доверившись – я полагал это характерной особенностью эльфов. Это было непередаваемо приятным чувством – говорить с кем-то, кто не думает о фальши и лжи, говорить открыто. Но даже ложь и фальшь бывают разными. Как-то в детстве мы с братом крупно подрались, уж не помню из-за чего, и он оказался проигравшей стороной – все-таки, я был старше и сильнее. Дело происходило в саду, и никто этого не видел. Тем не менее, когда родители попытались выяснить, откуда у него синяки, Фальче ответил, что он упал с дерева. Потом, когда я спросил, почему он не сказал правду, он ответил, что это не от желания вытащить меня, или от чувства справедливости – просто он рассчитывает в будущем наказать меня за это самостоятельно, а не предоставлять это право посторонним. Детский лепет, конечно, однако он вполне нагляден.

Я не умею дружить, Лаари. Читая твои письма и наблюдая за тобой и твоими друзьями, я понимаю это – я не умею и никогда не умел. Потому я и переспрашиваю по нескольку раз, опасаясь быть неверно понятым. Это огромная ответственность, не только за себя, но и за кого-то еще. Я не имею морального права на подобные отношения, потому что не прошел и половины того, что ты и господин Ли Кард. Не смотря на соблазн отбросить все представления людей и сказать «какая разница, главное – то, чего мы хотим», я опасаюсь ошибки, вернее, ошибок, которые подточат, казалось бы, незыблемую твердыню. У меня мало времени, но торопится – еще хуже. Я узнаю тебя, и заслужу такое обращение – тогда, возможно, я смогу позволить себе то, что ты так доверчиво предлагаешь мне без всякого на то моего права. В этом мире я не встречал ничего лучше твоей прямоты и простоты, и именно поэтому пишу то, что пишу. Я даже стараюсь отойти от привычной формы составления посланий – хотя эту науку вколотили мне с малых ногтей. Чтобы ты не считал мои слова не искренними, я стараюсь облекать их в форму вольного изложения, а не утвержденной константы. Подписывай, как считаешь нужным, и как того хочешь – это лишь твое решение и выбор.

Надеюсь на скорую встречу.Диас дель Ирфольте ВалорисЗдравствуй, Диас!Я так рад, что ты мне написал. Ты довольно долго не отвечал и я начал беспокоиться о твоем здоровье. Надеюсь, все же, ты скоро поправишься!Знаешь, Диас, я тоже только учусь дружить. И у меня не всегда и не все получается гладко, поэтому давай начинать с малого. Я буду рассказывать тебе о наших приключениях, если ты не против, конечно. А ты можешь писать обо всем, о чем пожелаешь мне рассказать. Я буду рад, даже если ты напишешь о стопке скучных документов, которые тебе пришлось подписать.Я знал, что Фальче отправиться к тебе. Когда мы, я и Бэльфегор, проснулись после нескольких дней беспробудного сна, мы смогли увидеться с ним. Что правда, и он пришел в себя немногим ранее, поэтому наша встреча была не продолжительна. Нас выпроводили из его палаты люди в белых халатах, которых я, откровенно говоря, побаиваюсь...

Знаешь, там, в Новой Волне, Фальче не курил. Раньше-то у него не получалось бросить. Хронически бросает и вновь возвращается к этой пагубной привычке. Так вот, к чему это я - когда доктор Зорень буквально вытолкал Бэльфегора из палаты Фальче – Бэл его отвлекал, давая мне возможность еще немного поговорить с твоим братом. Я не сказал ему. Не смог. Спросил, любит ли он Дану – у меня были такие мысли, ты знаешь. Он ответил: «Конечно. Как ее можно не любить?». В этом я с ним полностью солидарен, Дана хороший друг, и мне симпатична, но…У меня внутри словно все оборвалось. Все, к чему я шел, к чему стремился, за что боролся – оно как вода протекало сквозь пальцы, я его чувствовал, а удержать не мог. Я закурил, и заметил, с какой жадностью он втянул воздух.Понимая его состояние, и зная, что ни один доктор не позволит ему их пронести, я спрятал ему под подушку имевшуюся у меня пачку сигарет и зажигалку. Почти сразу после нашего разговора, я и Бэльфегор отправились во Францию. Там угрожала опасность очень важному для нас человеку. Согласно всем правилам, мы должны были проходить курс реабилитационного лечения, но, просидев утренний обход и пообещав вернуться к вечернему, мы отправились в путь. Быстро со всем управившись, мы таки успели вернуться, но было уже довольно поздно. Фальче и так нелегко со мной говорить, и я решил не надоедать ему своими визитами. Это было сложное решение, я ведь не сказал ему, что не считаю его в чем-либо виноватым, чтовойна – не камень на его совести. Я не знал, как правильно сказать, ведь при встрече он и в глаза-то не смотрел. Мы и так слишком много информации вывалили на его голову, ему было о чем подумать.

Поэтому мы тот час же отправились к стенам Ниневии, где все еще проходили работы по устранению последствий. Перед отъездом мы успели лишь зайти в столовую поесть. Каково было наше изумление, и, прости, смех до слез, когда от одного из посетителей столовой мы услышали историю как он, вскоре после нашего визита к Фальче, и сам к нему зашел. Онлежал в соседней палате и ему тоже запретили курить. Вот он и пришел спросить, не найдется ли у соседа сигарет. Некромант с ним поделился моей заначкой, но стоило только закурить, как он высказал надежду, что их за этим делом не застанут. В то время обхода нет, но стоило ему высказаться, как в палату вошел доктор и устроил настоящий разнос. Сигареты, естественно, были изъяты, а того, кто их там оставил, доктор обещался наказать. Наша причастность – оставлял их я, а пачка была Бэльфегора – пока не была раскрыта, и мыбыстренько сбежали вновь из госпиталя. Такова странная сила Фальче, зачастую приносящаяему головную боль.Прости, если тебе эта история покажется не смешной, возможно всему виной мое странное чувство юмора. Просто я склонен искать позитивные моменты даже в самых критических ситуациях. Он был рядом, а я не смог с ним поговорить. Не решился, посчитал, что у него и так достаточно проблем. А когда мы вернулись во второй раз, спустя три дня, Фальче уже отбыл. С Даной.

Да, с Даной мы действительно знакомы, я даже, помнится, рассказывал тебе о ней. Необычный человек. И, насколько уж я люблю походы по магазинам, но она называет меня слабаком, так как после нескольких десятков я уже и слышать о них не хочу. Она же не остановиться, пока, кажется, не обойдет все имеющиеся в городе. При знакомстве она всем предлагает назвать ее как-нибудь. А недавно я узнал, что три года назад уже был в этом мире и мы встречались и с Даной, и, скорее всего, с Фальче – странная была история в Марокко. Правда память об этом была стерта. Не имею понятия кем и как, но наши следы - мои, Бэльфегора и нашего товарища по ячейке, Деймоса – совершенно точно отыскались в тех краях. Что было далее - неизвестно, но вот спустя три года мы вновь встретились, работаем в одной команде. Это было подстроено не для нашего блага, но об этом лучше говорить при встрече.А вообще, за последние несколько дней очень много всего произошло. Сначала мы с Бэльфегором по-очереди побывали в плену у темных шаманов. Мы ничего не понимаем в их обычаях, не знаем. Как себя вести, и не думали, что обычная прогулка по городу может быть такой опасной. Пока вытаскивали меня – сильные ожоги получил мой крестный. На следующий день в плен попал Бэльфегор и так как силы были не равны, а крестный довольно слаб, нам пришлось покинуть наш дом в Японии и отдать на него права. Дом принадлежал крестному, но я начинал считать его и своим, пусть и появился он в моей жизни относительно недавно – вскоре после того, как мы покинули твой дом в Коста-дель-Соль. Тогда же, когда я обрел крестного. Но подоспел мой брат с отрядом и наш дом к нам вернулся. А после мы побывали в Ливерпуле и там нас чуть не съели призванные чернокнижником пауки. Если брать во внимание, что я боюсь этих созданий больше всего в мире, тогда то, что мы выбрались, можно считать благословением небес. Так мы познакомились еще и с чернокнижником. Все бы ничего, но чтобы получить от нас то, что хотел, информацию, он создал фантомы важных нам людей и их руками получил требуемое. Так я увидел смерть пятнадцати близких мне людей. Я знал, что это иллюзия, что они не настоящие, но первым же фантомом был Фальче. И он медленно умирал у меня на руках. Пусть будет прощена мне моя слабость, но вместо того, чтобы пытаться кому-либо помочь, я держал его в руках и плакал, ожидая конца. Я знал, что это фантом, и все же не мог его покинуть…Прости меня, если ты не хотел бы этого знать, а я навязываю эту историю, когда ты не имеешь возможности меня остановить. Я лишь предполагаю, что, возможно, тебе будет интересно услышать о наших странствиях. Если так, то подробнее обо всем я расскажу по приезду.

Мы были в Сатандере, но задержались ненадолго, пока разбирались с чернокнижником. Там же нас видел Фальче. Правда, мы его не видели. Он просто мимо проходил и заметил издалека. Не подошел, я думаю, постеснявшись – со стороны казалось, что мы с чернокнижником просто беседуем. Но, видимо, сей маг вызывал у твоего брата подозрения… Лишь когда на голову чернокнижника свалился сглаз, после которого он не мог нам врать - что его очень огорчило - мы и узнали, что Фальче проходил невдалеке. С его невидимой помощью мы смогли повернуть все в свою сторону и воссоединить одну девушкуи ее любимого, заточенного в башне мага, где он пробыл очень и очень долго взаперти. Это та самая девушка, чтопомогла недавно вернуть Фальче, она дала подсказку, ключ. Недавно еще она была обычной колдовской куклой, а теперь у нее все в порядке. Не восприми мой рассказ как хвастовство, просто я очень рад, что мы смогли помочь двум любящим людям, разлученным на такой большой промежуток времени.

А вот если бы мы не пошли праздновать удачно завершенную миссию, возможно, я застал бы Фальче дома, а так он уехал с Даной и мы вновь разминулись.

Тебя навестить тогда мы не успели, нас вызвали в штаб, и там тоже творилось неладное – на этот раз с доктором Зоренем. Так как все это выпадало как раз на день моего рождения, то, закончив со всем, нам дали выходной - мы отправились домой отмечать это событие. Некоторые мои друзья обиделись, что я не предупредил их о своем дне рождении, вот я и решил, что тебе тоже нужно рассказать.Диас, а когда у тебя день рождения? И вообще, что ты любишь? Что тебе нравиться и что интересно? А что, наоборот, неприемлемо? Мне до сих пор неловко вспоминать Бал Роз. Когда на следующий день у тебя началось обострение мы и так сильно переживали. А когда Фальче еще и сказал, что у тебя аллергия на розы, так и вовсе стало жутко, что в твоем тогдашнем состоянии была наша вина. Я бы не хотел, чтобы эта история повторилась.

Кстати, насчет вишен. Меня рассмешила эта история. Фальче не делал этого специально, ты и сам знаешь. Но в этом есть и позитивный момент. Во-первых, я не видел в этом году их цветение, а во-вторых, я очень люблю черешни. Не одно и то же, но я хотел бы посмотреть. Так что мы вскоре приедем к тебе. Со мной будет Бэльфегор, мы почти не расстаемся, так как склонны попадать в какие-то истории. Так что разделятся не лучшее решение. К тому же нам после на задание нужно будет отправляться. Возможно, с нами приедет и Деймос. Я бы предпочел приехать к тебе без него, последнее время у нас происходило много разногласий. К тому же вы слишком похожи с Фальче, а о том, кто он, Фальче не распространялся. Я сам при первой встрече с тобой и слова вымолвить не мог, настолько вы похожи.

Возможно, ты подскажешь, как поступить в данной ситуации. Сомневаюсь, что Деймос сможет навредить, даже не смотря на то, что он дампир и хороший боец. А вот то, как он говорит и что именно – мне неприятно. Поэтому мы не сошлись характерами.

Ты писал о сглазе. Ран может видеть ауру человека, и он сказал нам, что в твоем недуге виною является некое магическое влияние. Уже позже, когда мы покинули твой дом, мы узнали, что к этому причастен Фальче. Правда, мы предполагали проклятие, а не сглаз. Мы сами вскоре после знакомства с Фальче напоролись на его проклятия. И тогда же он нам сказал, что снять его можно, либо выполнив ограничивающее условие, либо убив того, кто проклял.Твой брат тогда помог нам снять свое же проклятие. Так что когда мы узнали о его причастности к твоей болезни – у нас был еще один стимул вернуть его.

Вот только формулировка о белой вороне довольно расплывчата. Предполагаю, что ты прав в своем предположении относительно Фальче, но дело в том, что таким же белым вороном можешь быть и ты, если это касается вашей семьи. А если нет? Мои сомнения вызваны большим количеством совпадений. Того мага, которого мы воссоединили с любимой, и который был заточен в башне, звали Белый Ворон. Точнее, у него-то, как раз другое имя, но он его забыл, и поэтому коллеги по цеху ему дали такое. Я не утверждаю, лишь хочу предусмотреть как можно больше вариантов. Если же это белая ворона все-таки Фальче, тогда возникает вопрос – кто должен принять? Как? Ясности явно не достает.

Фальшь и ложь действительно бывают разными. Сейчас у меня по этому поводу каша в голове. Знаешь, я недавно познакомился с одним хорошим человеком. Вернее оборотнем. Когда мы расставались, то дали друг другу слово, что позовем на помощь, если таковая потребуется. Именно что не "придем" а "позовем". Со всем вытекающим. Так получалось, что я не хотел никого тревожить, но люблю помогать. Поэтому и попросил его позвать меня, если понадобится. А понадобитсяможет. При мне на него было совершено нападение оборотнями другой общины, я не особо мог ему помочь, но что-то сделал, из-за чего они не убили его, а нанесли ранения. Он оборотень, регенерация у них хорошая, но сам факт того, что он пострадал,меня не радовал. Я корил себя за свою несостоятельность в тот момент. И еще меня не радует тот факт, что я не знаю, что же я сделал. Насколько помню, я только говорил с их предводителем и пел – петь для нашего народа то же, что дышать. А мой друг - он сильный боец, но и враги у таких людей не слабы, вот я и хотел бы помочь в следующий раз. Он дал мне такое слово, но при том обстоятельстве, если и я его позову, когда мне тоже понадобится помощь. Честно говоря, я не знаю что делать. Я еще никогда не попадал в такие ситуации. Когда его можно звать? Если это не столь опасно – он разозлится, что я не уважаю его силу. Если опасно – я не захочу звать, опасаясь, как бы он не пострадал. Но тогда я нарушу слово. Или и вовсе нанесу ему оскорбление. А если и он после этого посчитает себя вправе нарушить слово и пострадает – я буду чувствовать свою вину. А Вэлэр очень гордый…От подобного рода размышлений голова кругом. Я еще не знаю, что делать. Думаю, он прав, когда говорит, что я, в сущности, все еще ребенок.

Я уже приносил тебе свои извинения за то недоверие, которое возникло на Балу Роз. И объяснял причину их возникновения – мы были в затруднительном положении. Поверь мне, пожалуйста, я более никогда не испытаю его.

Это касательно вольного изложения. Мне нравятся твои письма в любом изложении. В какой-то момент я даже пожелал обратиться к тебе с просьбой обучить меня подобной грамоте. Не знаю, понадобилось бы мне это когда-либо в жизни, но твои письма красиво написаны и иногда я их перечитываю.

Твой друг, Лаари

P. S. Я тоже надеюсь на скорую встречу, так как скучаю по нашим беседам. 04 июня 2010